Проклятье короля

      Когда Парс вышел, Эшрим медленно сел на простой деревянный табурет, сиротливо приткнувшийся у стены. В голове было пусто и звонко — испуг и ярость уже ушли, а после них не осталось ничего. Только тревога, но тревожиться сильнее уже было невозможно.       Азар... Кто вообще мог подумать, что человеку придет в голову попытаться изнасиловать боевого эльфийского мага?! Самоубийц, да еще столь извращенных, у людей не водилось... Раньше.       Эшрим протянул было руку, чтобы погладить друга по щеке, успокаивая, и тут же торопливо отдернул. Сейчас каждое прикосновение било Азара, как разряд молнии, заставляя стонами просить того, чего отчаянно желало тело. Тонкая ткань мантии сейчас, когда эльф лежал на спине, выразительно приподнималась.       Еще раз осмотрев грубое, но такое действенное проклятье, Эшрим закрыл лицо рукам. Человеческий маг был прав — снять эту дрянь не представлялось возможным — разве что в Лесах, под контролем лекарей... Но до Лесов было не добраться! Он, конечно, умел открывать телепорты, но настолько плохо... А войти в его телепорт с Азаром, когда тот в таком состоянии — вполне реальный шанс вынести на руках труп. И это уже не говоря о том, что телепорт под сень Лесов был настроен именно на Азара и на определенное время, когда они покончат со своей миссией.       Проклятые люди!       Эшрим склонился над эльфом, ища хоть малейшую зацепку для разрушения проклятья — и чуть не задохнулся, когда тот приподнялся на руках, жадно впившись поцелуем в его губы. Он бы, наверное, оттолкнул ничего не соображающего друга, если бы тот не прошептал, задыхаясь, с трудом произнеся даже эти короткие слова.       — Эш... рим... Про... шу...       Это стало решающим. Эшрим глядел на друга и видел, что тот действительно узнал его. Если бы это было просто желание... Он бы никогда не позволил себе того, что собирался сделать. А так он быстро наклонился, уже сам целуя стонущего эльфа, огладил плечи, лаская, как тот любил... И с руганью отодвинулся, сообразив, что он кое-что забыл.       — Эшри... — Азар слабо вцепился в его руку, пытаясь удержать эльфа рядом.       — Сейчас, — торопливо ответил Эшрим, — я сейчас, потерпи еще немного!       Те минуты, пока он ставил защиту, закрывая кому угодно вход в эту комнату, показались Эшриму вечностью. Но то, что должно было произойти, не должен был увидеть никто. Вообще никто.

***

      Парс, тяжело отдуваясь, спешил к своим покоям.       Как же все-таки хорошо, что король выжил... Маг довольно потер руки. Странно было на старости лет играть в заговорщика, после столь долгой и верной службе короне. Но он служил ей и сейчас! Ведь Руам, останься он править, мог привести страну лишь к одному: к восстанию. А вот из его братьев правители выйдут просто идеальные... Собственно, к чему-то подобному Парс готовился уже давно, просто не предполагал, что гром грянет с такой силой. Напасть на эльфа...       Руам сам подсказал свое обвинение этим проклятьем. Ведь нельзя было очернять ни его отца, ни семейство... А как все просто — прокляли еще в младенчестве. Бывает, не уследили все маги, такое вот хитрое проклятье. Даже выдумывать ничего не нужно было — в магическом фоне короля после удара эльфа царила такая мешавень, что и архимаг бы не разобрался бы. А следы проклятий на нем были, были — от братьев обесчещенных девиц, к примеру. Или от пары братьев обесчещенных юношей... Те даже пострашнее, говорят, один из бедняг на себя руки наложил, лишь укрепив проклятье. Парс его тогда еле снял.       Собственные комнаты встретили его стеной эльфийской защитной магии, окутывающей спальню. Парс аж рот открыл, зачарованный этими изящными конструкциями, пока до него не дошло, что все это значит. Если Эшрим решил сам снять проклятье... Маг схватился за голову и торопливо повернулся к громадному зеркалу, висевшему на стене гостиной.       Было у этого куска стекла одно свойство: давным-давно Парс зачаровал его так, что теперь в нем можно было вызвать отражение не стены, а того, что за ней — в спальне или же кабинете. Пару раз это спасало ему жизнь от наемных убийц, теперь же... Теперь могло спасти жизнь одному эльфу, если Эшрим, боясь бесчестья друга, решил снять проклятье, невзирая на опасность.       Сердце Парса пропустило удар и трепыхнулось, подскочив куда-то к горлу, но вовсе не из-за того, что он увидел то, что ожидал. Нет, увидеть такое... Он бы и в шаманском сне не увидел!       Эльфы и впрямь изумительно прекрасные создания. И плевать даже, что на его постели были двое мужчин... Ну, по крайней мере, до первого осознания этого факта. Потом Парс выдохнул и торопливо задышал дальше, приходя в себя. Такое ему в голову прийти точно не могло. Чтобы эльфы — да мужеложцы? Когда солнце на землю упало, да к Луне покатилось?       Но глаза утверждали: все правда, и Эшрим сейчас вжимает Азара в наверняка жалобно скрипящую, не привыкшую к такому обращению кровать, шепчет ему что-то... Эльфийскую речь по губам Парс читать не умел, но с таким выражением лица обычно в любви признаются, а уж никак не деловито снимают заковыристое проклятье.       Приведя зеркало в порядок, Парс тихо-тихо вышел. Вряд ли в соседней комнате его услышали, скорее всего, если бы не глушащее звук заклятье, крики эльфа разносились бы по половине дворца — но на всякий случай... А зайти сюда стоит не раньше, чем через час, а то и пару часов.

***

      Проверку древа отменить не получилось. Все-таки это была настолько многовековая традиция...       Но эльфы держались ровно и спокойно, быстро сделав свое дело. Правда, друг от друга не отходили ни на шаг, но кто бы их в этом обвинил.       Вместо праздника была казнь. Тоже в какой-то мере праздник, особенно для тех семей, которые тихо ненавидели его величество за поруганную честь их детей. Эльфы на казни не присутствовали, то ли сочли это ниже своего достоинства, вполне удовлетворившись официальными извинениями, то ли побоялись, что Азар может не совладать с собой.       Так или иначе, прощальную речь они говорили уже двум братьям, стоящим перед троном. Сесть на него ни у одного пока не было права, но все понимали, что коронация уже не за горами.       Заверения эльфов, что этот инцидент будет по возможности замят, близнецов изрядно успокоили. Воина с Лесами — это последнее, что нужно было королевству, особенно сейчас.       — Если мы можем чем-либо искупить вину брата... — искренне предложил один из них.       Азар смолчал, а Эшрим покачал головой.       — Он мертв, и ничего уже не изменить.       Братья одновременно кивнули.       — Надеемся увидеть вас через тридцать лет... При менее печальных обстоятельствах.       Робкий намек, что разрывать древний договор им крайне не хотелось бы, эльфы к сведению приняли. Но предположение, что они снова вернутся сюда... Это вызывало лишь горькую усмешку. Азар открыл портал, и только Эшрим видел чуть менее плавные движения, усталый, безразличный взгляд и одно-единственное в нем желание. Не мести. Покоя.       Так что, выйдя из портала на путевой поляне у подножия великого Древа, Эшрим просто поднял на руки безвольно замершего друга.       — Что стоите? — устало спросил он у замерших стражников. — Лекаря позовите...