Золотая рыбка

Прежде, чем вернуться в коридор, в котором Нэлиэл оставила подругу и брата наедине, она терпеливо прождала десять или двадцать минут. Открыв дверь и шагнув за порог комнаты, девушка не обнаружила ни Орихиме, ни Гримджоу. Канделябр со свечами стоял на том же месте, на котором она его оставила, и неровный свет свечей освещал небольшую часть длинного пустого коридора. Скорее озадачено, нежели взволнованно, Одершванк прошла сначала в один конец коридора, а за тем – в другой. Никого. Вернувшись обратно к двери комнаты, в которой их разместил Шиффер на эту ночь, девушка достала из кармана брюк телефон. Быстро выбрав из списка контактов Иноуэ, Нэл нажала на вызов и тут же увидела предупреждающий знак о скорой разрядке телефона. - Блядство! – в сердцах произнесла зеленовласка и приложила трубку к уху, решая, что хоть на один звонок телефона хватит. Хватило. На пару длинных гудков, на том конце провода, а потом, все затихло. Нэл со смесью разочарования и раздражения наблюдала, как экран потух в ее руке, более не желая подавать признаков жизни. И зеленовласка проговорила не менее выразительно, чем в предыдущий раз: – Вот же, блядство! И как раз тогда, когда ты больше всего нужен! Девушке больше ничего не оставалось, как только терзаться догадками о том, куда делась Орихиме. Она опять начала сожалеть о том, что оставила подругу наедине со своим братом, и опять оказалась бесполезной. Теперь уже более взволнованно, нежели озадачено, Одершванк прошла по всей длине коридора туда-сюда, отдавшись своим размышлениям. Итак, после того, как Нэлиэл оставила их, то не услышала ни криков, ни возни от возможного сопротивления. Значит, Гримджоу увез Орихиме по ее собственной воле. Впрочем, достаточно хорошо зная свою подругу, Нэл могла предположить, что та могла просто сдаться на милость Джагерджака и тихо последовать за ним. Затем лишь, чтоб прекратить всю ту нелицеприятную сцену, развернувшуюся между ними. А учитывая то, в каком состоянии собеседники находились на тот момент, когда Одершванк их оставила – это был самый подходящий сценарий развития событий. Оставалось уповать на то, что брат не позволит себе впасть в крайности и постарается держать себя в руках. Во всяком случае, Одершванк еще не знала ни одного случая, чтоб Джагерджак брал девушку приступом или силой. Обычно, девицы сами на него вешались. А он был слишком горд и самодостаточен, чтоб опускаться до применения силы в завоевании той или иной строптивицы. «Да, не брал», - вдруг нашептал внутренний голос. – «Но это было раньше… А сейчас разве не видно, что она нужна ему? И разве не понятно, на какие безумные поступки может толкать нас отчаяние?..» Одершванк как никто другой знала ответ на второй вопрос. И от этой неприятной мысли девушка проделала еще один гигантский круг по длинному мрачному коридору. Нужно было успокоиться. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Еще раз. И еще раз. Метания в темноте не приведут ни к чему хорошему, а сдохший телефон не заработает чудесным образом без подзарядки. Больше не вдаваясь в крайности и панику, Нэлиэл решила исходить из того, что с подругой все в порядке. С ней сейчас Джагерджак, а он не даст ее в обиду(и себе в том числе). Поэтому, девушке самое время было подумать о собственной участи. И самой убраться из этого дома, как можно быстрее. Находиться здесь для Нэлиэл было непривычно, неудобно, и даже страшно. Ее, конечно, не пугали ни темные, мрачные коридоры, ни осуждение, которое нет-нет, а все-таки проскальзывало в глазах нареченных братьев и сестер, да и неприветливые старые слуги, которые всем своим видом показывали, что в упор тебя не видят, тоже мало волновали. Даже Айзен, со своими задушевными разговорами, не причинял дискомфорт и не пугал ее настолько сильно, как пугал Нноитора Джируга. Странное дело, но Одершванк совсем не боялась его силы, его сумасшедшего характера, его грубости и распущенности. Все это она любила, как и раньше, много лет назад. Все это Нэлиэл любила, кажется, всю свою жизнь. И она бы все отдала, даже собственную душу дьяволу (если бы все было так просто и он, дьявол, действительно, существовал), чтоб вернуть те дни, когда она просто могла быть рядом с Нноиторой. Быть его тенью, его «хвостиком» и единственной женщиной, к которой он относился по-особенному. Часто размышляя над народной мудростью: что имеем – не храним, потерявши – плачем; девушка отмечала какие все же это правильные слова. Жаль, что их суть приходится чувствовать на собственной шкуре. Да, действительно жаль. Девушке так хотелось переписать свою жизнь, или хотя бы отдельные ее моменты… Но это было не доступно. Оставалось только жить, дышать и думать. Думать про свои ошибки. Думать и мучатся. И раскаиваться. И знать, что уже ничего не будет. Так просто: НИ-ЧЕ-ГО. Ведь Нэлиэл просто вычеркнули из жизни. Вычеркнули из жизни любимого человека. И сделал это не кто иной, как он сам. Но, как бы горько от этого не было, Нэлиэл не роптала, прекрасно осознавая, что заслужила такой удел. И что выпьет горькую чашу до дна. Горькую чашу вины, раскаяния и боли за ошибку, за предательство. Пусть, и под влиянием минутной слабости. Одершванк не знала, прощал ли кто-нибудь из их семейства предательство, но была уверенна, что Нноитора предательства не простит. И никогда с этим не смирится. Сморгнув, девушка поняла, что уже довольно продолжительное время стояла посредине коридора в глубоком, мрачном и тяжелом раздумье, гипнотизируя взглядом пламя свечей. Оттолкнув от себя болезненные мысли, Нэлиэл наклонилась за канделябром и, подхватив его, пошла в комнату за оставшимися там вещами. Она намеревалась найти Улькиорру, или хотя бы отца. В такой мелочи, как отвезти ее домой, не мог отказать даже он. Блуждая по пустым коридорам, Нэлиэл не смогла обнаружить в их собственных комнатах ни Шиффера, ни Айзена. Кроме того, она не встретила по пути ни единого человека. Вот если бы она смогла найти хоть кого-то из прислуги, то шансы убраться из этого дома многократно возросли. С неистребимой надеждой найти хоть кого-нибудь, Одершванк спускалась по главной лестнице на первый этаж, когда заметила внизу промелькнувший такой же, как и у нее, слабый источник света. Она бросилась вдогонку, убеждая себя, что судьба не может быть к ней настолько жестока, и столкнуть сейчас с единственным человеком, которого она не хотела видеть и боялась показаться ему на глаза. - Эй! Подождите! Стойте! - воскликнула девушка. Точка света остановилась и Нэл с облегчением рассмотрела в круге света невысокую мужскую фигуру и светлые волосы. Человек остановился и терпеливо ждал, пока девушка к нему приблизится. Когда она уже была в нескольких шагах от парня, непрерывно и недоверчиво его рассматривая, он произнес: - Вам что-то нужно, госпожа Нэлиэл? Я всегда к вашим услугам. Девушка застыла, услышав голос парня. Сомнений не оставалось - перед ней был старый знакомый, хороший, замечательный друг. Нэлиэл не видела его с того момента, как позорно сбежала из дома, и тотчас же отметила как он повзрослел, возмужал, стал симпатичным и сильным молодым человеком. - Тэсла! - радостно воскликнула Нэл и кинулась к нему. Этого человека она была рада увидеть, не смотря ни на что. Одершванк в порыве чувств обняла его за шею свободной рукой. - Боже, как я рада тебя видеть! Губы парня сложились в приветливую улыбку, и Одершванк решила поверить, что эта улыбка была искренней. Впрочем, обманывать себя не стоило: в зависимости от приказа своего хозяина эти губы могли изобразить и издевательскую ухмылку, и прочитать смертный приговор. - Я тоже рад вас увидеть, госпожа Нэлиэл, - ответил Тэсла и его рука легко легла на ее талию и слегка прижала к себе. – Я верил, что однажды вы вернетесь. Такие простые слова: немного искренности, немного тепла, немного надежды. А эффект произвели взрывной. Одершванк не считала себя чрезмерно сентиментальной. И поэтому, была намерена думать, что просто нервное напряжение, державшее ее цепко всю эту неделю, нашло выход слезами, которые скатились по ее щекам, и утонули где-то в складках рубашки парня. - Ну-ну, госпожа Нэлиэл, успокойтесь. Ведь все хорошо? - Да, все в порядке, - ответила Нэл, зашмыгав носом, и с огромным трудом проглотила ком невыплаканных слез. – Просто, я так рада тебя видеть, Тэсла! Парень вновь улыбнулся по-доброму, тепло. А затем, медленно разжал объятие, то же сделала и Одершванк и, отступив от него на несколько шагов, стерла со щек дорожки от слез. - Я искала Улькиорру или отца, но никого не нашла. Буря закончилась, и я хотела, чтоб кто-нибудь подбросил меня до дома. - Госпожа Нэлиэл, вы так и не купили себе машину? - поинтересовался Тэсла почти с мальчишеским интересом. - Нет, - покачала головой Нэл. На губах продолжала оставаться улыбка, а вот глаза радость покинула, уступая место боли, а затем выстраданной печали. - Зачем она нужна одинокой и старой женщине? Молодой человек мгновенно нахмурился, понимая, что сказал что-то лишнее, и тем самым опечалил девушку. - Пойдемте. Я как раз иду за господином Нноиторой, - проговорил Тэсла, беря девушку за руку, и тут же почувствовал, как она напряглась после последнего сказанного им слова. – Наверняка, там будут и господин Айзен, и господин Шиффер. - Да, конечно, - коротко ответила Нэлиэл, чуть замявшись, но покорно последовала за парнем. Они шли несколько минут, за которые Нэл опять погрузилась в свои невеселые размышления. - Добрый вечер, - внезапно произнес парень и остановился. Следом за ним на автомате остановилась и Нэлиэл, выныривая на поверхность своих дум. – Господин Айзен. Господин Шиффер. Не успела Одершванк обрадоваться, что перед ней стояли искомые ей люди, как взгляд услужливо или, наоборот, с издевкой, предоставил ей третье лицо. Чуть позади отца и Улькиорры стоял Нноитора. - Нэлиэл? Что случилось? – первым подал голос Шиффер. Быстро вернув свой взгляд к брату, зеленовласка, памятуя предостережения Гримджоу, произнесла: - Улькиорра, буря закончилась. Я хотела попросить тебя подбросить меня домой. - Как пожелаешь, - ответил зеленоглазый, удостоив сестру внимательного взгляда. - Я сейчас прикажу Шухею, и он тебя отвезет. - Ну, зачем же тревожить человека лишний раз? - вдруг тошнотворно сладко от доброжелательности проговорил Айзен. - Это того не стоит Улькиорра. Нноитора сейчас едет к себе, и ему ничего не стоит подбросить сестру до дома. Правда? Нэлиэл вздрогнула. Голос отца источал доброжелательность, от которой легко могло вывернуть наизнанку. Все присутствующие, без исключения, поняли его слова, так как нужно было их всегда понимать - как приказ и ничего больше. Знак вопроса, который Соскэ поставил в конце своей речи, оказался там, скорее, для удовлетворения извращенных фантазий своего хозяина, нежели для предоставления выбора. Может, поэтому он так и завис в воздухе без ответа? - Был рад увидеть тебя в добром здравии, Нэлиэл, - расчетливо проговорил Айзен напоследок, одним взглядом приказывая Шифферу следовать за ним. Очутившись наедине с Нноиторой и Теслой, Нэлиэл просчитывала пути к отступлению, но ничего не получалось. Ей придётся ехать с Джиругой в одной машине. О Боги, какого черта, она вообще решила, что ей именно сегодня нужно ехать отсюда? Ах, да! Одершванк желала узнать как дела у Орихиме. Эта мысль немного успокоила девушку и придала сил. Если для себя она сильной быть не в состоянии, то будет сильной ради другого человека. - Хватит цепляться за моего слугу, Одершванк, - приказал Джируга, проходя мимо. После значительной порции недоброжелательности и презрения в словах Нноиторы, Нэл вырвала свою руку из рук Тэслы, не желая, чтоб такая же порция яда и злости досталось и парню, который всегда относился к ней по-доброму. Оказавшись на улице, Нэлиэл поняла, что заметно похолодало. Хотя теперь не было ни намека на дождь и недавно прошедшую грозу. Разве что стояли лужи, и их было отчетливо видно под просветлевшим небом и светом выяснившейся луны. Нноитора первый подошел к машине и сел на заднее сидение справа от водителя. Тэсла сел на водительское место, и Нэл с радостью хотела плюхнуться рядом с блондином. Она уже открыла дверь и занесла ногу, как Нноитора произнес, явно упиваясь своей властью: - Ты сядешь рядом со мной, женщина. Девушка покорно отступила, захлопнула дверь, обошла машину и села на заднее сидение рядом со своим мучителем. Какими бы ни были его мотивы так сказать, но от его приказа она почувствовала только боль. А не подчинится Одершванк и не подумала. - Заводи, Тэсла, - коротко распорядился Джируга и отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что не желает иметь с девушкой, севшей рядом, никаких дел. Путь до города продолжался в густой, звенящей и напряженной тишине, которую вполне можно было черпать ложкой. Нэлиэл тоже отвернулась к окну. Ее тело закостенело от того, что всю дорогу она не решалась шевелиться и делать лишних вздохов, поскольку ей казалось, что ее дыхание и так слишком громкое. Шея и позвоночник ныли, а дыхание было надрывным и весьма болезненным. Временами, она пыталась дышать глубоко и ровно, но через несколько минут воздух в легкие опять поступал рывками, так же, как и покидал их. На свободные шевеления брюнета, сидящего всего в каком-то полуметре от нее, тело девушки реагировало вздрагиванием, словно через него пропускали электрический ток. Все это время она могла думать и молить только об одном, что б ее состояние не было замечено самим Нноиторой. - Госпожа Нэлиэл, где вы живете? Куда ехать? В очередной раз вздрогнув, Нэлиэл выдала свой адрес скороговоркой. И только через несколько минут поняла, что для того, чтоб довезти ее домой, им нужно проехать на другой конец города. - Но совсем не обязательно везти меня домой, - проговорила она быстро, желая исправить свою оплошность. Надеясь как можно быстрее избавить себя от присутствия Джируги, а его – от своего собственного. - Тэсла, ты можешь высадить меня здесь. Я доберусь сама... - Помолчи, - резко бросил Нноитора, обрывая ее объяснения. - И не трать моего времени больше, чем уже потратила. Еще через четверть часа дополнительной, изощренной пытки молчанием и тишиной, машина правым боком остановилась напротив довольно приличной многоэтажки, где находилась ее квартира. - Благодарю, - неопределенно бросила Нэлиэл и выскочила из машины, словно за ней гналась свора бешеных собак. Но странное дело. Машина тот час же не сорвалась с места, как ожидала Одершванк, а продолжала стоять на своем месте. – Отлично, - буркнула озадаченная этим девушка. Бубня себе под нос ругательства и что-то еще, о чем совершенно не задумывалась, Одершванк обошла машину сзади и направилась к парадному входу в собственный дом. Сердце девушки билось быстрее и громче, чем в машине, причиняя почти физическую боль. И тот факт, что она была все дальше и дальше от Нноиторы, ничем не мог помочь. Поскольку Нэлиэл чувствовала на себе взгляд Джируги. Она не знала, какого черта ему понадобилось смотреть ей в след, но его взгляд она ощущала столь же ясно, как и чувствовала собственное сердцебиение. Очень хотелось обернуться, но это ничего не дало, даже если бы она на это решилась, поскольку стекла машины Нноиторы были тонированы. Да к тому же, от слабого освещения перед многоэтажкой было мало толку. Пытаясь сохранять хоть частичку хладнокровия, Одершванк, порывшись в сумочке, приложила магнитный ключ к домофону и с облегчением спряталась за дверью. Поднявшись к себе в квартиру, Нэлиэл долго не могла прийти в себя после произошедшего. Затем, девушка вспомнила, что хотела позвонить Орихиме. Поставив телефон на подзарядку, зеленовласка глянула на настенные часы в зале - начало первого ночи. Надеясь, что подруга еще не спит, она набрала ее номер. Теперь не столько для успокоения своей совести, сколько для успокоения своих нервов и простого человеческого разговора. Однако, вместо голоса своей подруги, пришлось долго слушать длинные гудки, а потом - равнодушный и холодный ответ: «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети…». Одершванк нажала отбой и отбросила телефон. Второй раз звонить она не решилась, а минут через десять или пятнадцать получила от Иноуэ сообщение. "Привет! Не беспокойся, у меня все норм. Надеюсь, что у тебя тоже все хорошо. Только я очень устала, поэтому встретимся и поговорим в понедельник". Прочитав сообщение несколько раз, Нэлиэл так и не смогла убедить себя в его искренности. Наверно, сейчас Иноуэ очень плохо и она страдает в одиночестве, не желая никому причинять неудобства. Одершванк решила, что даст ей еще пару дней позаниматься самокопанием, ну а в понедельник припрёт к стенке, и заставит все ей рассказать. И сама все расскажет - про свою прошлую жизнь, про отношения, что связывают ее с Гримджоу, Улькиоррой, Нноиторой, отцом, и многое-многое другое. Им давно надо было поговорить по душам. Может, даже напиться вместе. Да, без последнего, скорее всего, им будет не обойтись. Уже очень давно Нэлиэл ни с кем не надиралась, как следует. Да, вокруг всегда было полно знакомых, но близких друзей, кому можно было бы доверять, не было уже очень давно. Последний, с кем она могла расслабиться и напиться, был Нноитора. Да, он мог слушать ее пьяный бред ночи напролет и при этом сам что-то рассказывал. Делился тем, о чем думал, иногда - что чувствовал или чего хотел. Да, он всегда относился к ней по-особенному, а она – дура – никогда не замечала этого. Воспоминания резанули по нервам. Нужно было забыться хоть на короткое время. В одиночестве. Опять. И Нэл решительным шагом направилась к бару в своей квартире. К черту, все равно знала, что встреча с семьей ничем, кроме этого закончиться не могла. *** Почти час в одной машине с Одершванк был для брюнета не меньшей пыткой, чем для нее самой. Каким-то образом он почувствовал, что рядом с ним сидела совершенно незнакомая женщина. Нет, Нноитора на память не жаловался, да и со зрением все было в порядке. Но то, что заставляло думать об Одершванк, как о незнакомом человеке, скрывалось внутри нее. Она изменилась, а все то, что Джируга в ней знал – исчезло или же похоронено очень глубоко. Куда-то пропала вздорная и жизнерадостная Нэл, куда-то делась несгибаемая воля и стальные нервы. И исчезла сила. Та сила, которая могла поспорить не только с его собственной, а даже больше – с силой Улькиорры. А взгляд? Взгляд ее потускнел и притупился, в уголках глаз притаилась вселенская усталость. Как же наивно и глупо Нноитора обманывал сам себя думая, что будет рад увидеть ее такой – сломанной, раздавленной, вздрагивающий при каждом шорохе. На самом же деле все это было странно и причиняло неудобство, если не сказать – боль. Да, даже в таком жалком состоянии эта женщина обладала удивительной способностью – его великого и ужасного Нноитору – изгонять с собственной территории, уничтожать его душевное спокойствие, покорять и унижать. Ведь сколько он себя помнил, Нэлиэл всегда была его слабостью, его ахиллесовой пятой. И как бы сильно не желал он верить в то, что Нэлиэл всего лишь «была» в его жизни, как бы отчаянно не пытался ее ненавидеть, забыть и вычеркнуть из своей жизни, все было тщетно. Даже после предательства, после стольких лет, такая никчемная и слабая Нэлиэл была для него больше чем другом, больше чем сестрой, больше чем семьей, которой он никогда не имел. Просто, единственная женщина в его жизни, которую он выделял среди множества, единственный человек, в котором он до сих пор отчаянно нуждался. И эта потребность становилась все сильнее: с каждым прожитым годом, с каждым днем, с каждой минутой и с каждым вздохом. Одновременно ненавидя и любя, Джируга сидел и наблюдал, как Одершванк удаляется от него. Он просто не в состоянии был оторвать от нее взгляд до того самого момента, пока она не открыла дверь своего проклятого дома и не скрылась за ней. - Едем, - прорычал Джируга, готовый взвыть волком. - Куда прикажете, господин Нноитора? – с готовностью откликнулся блондин, сидевший за рулем, ничуть не испугавшись настроения своего хозяина. - Назад, - жестко ответил Нноитора. – К Шифферу. Гони. Сейчас же. Тэсла покорно подчинился. Машина плавно скользнула в темноту ночи, быстро набирая бешеную скорость.