Куда глаза глядят

      - Ты пойдешь на это посмотреть?       - Что? – Флор отвлеклась от своих мыслей и уставилась на Марко, который выглядел довольным и явно был в предвкушении чего-то, - на что посмотреть?       - Ты разве забыла? Сегодня снимают интервью совместное Тарьи и Туомаса, через пятнадцать минут начнут. Хочешь пойти? Я, например, не могу пропустить такое зрелище. Делаем ставки, господа! – радостно завопил он, обращаясь к сидящим вокруг людям, - чья голова полетит с плеч первой!       Сидящие вокруг него люди весело захохотали и принялись шумно обсуждать, на кого и сколько евро лучше поставить, но Флор было не до веселья – ей было страшно за Тарью, которая, абсолютно точно, не была морально готова к съемкам с Холопайненом. Что бы у нее там ни случилось, как бы она ни хамила и ни орала на своих друзей, Тарья нуждалась в том, чтобы кто-то оградил ее от возможного нервного срыва.       «Господи, ну, причем тут я? - подумала Флор в отчаянии, - почему я должна все это разгребать?»       Усилием воли она заставила себя не рвануть снова к Тарье, а пойти поговорить с режиссером, возможно, тот перенесет съемки хотя бы на пару дней, чтобы Тарья смогла успокоиться и решить свои проблемы, в чем бы они не состояли.       - Я не могу этого сделать, извини, - мужчина уже налаживал камеру и выглядел озабоченным, - я не могу отменить съемки.       - Послушайте, я виделась с ней утром сегодня, она не в состоянии сниматься. – Флор чувствовала себя ужасно неловко, разыгрывая роль тарьиного менеджера, но отступать было поздно, - она заболела, ей правда очень плохо, это не простой каприз…       - Я понимаю, Флор, - мужчина сочувственно улыбнулся, - но я никак не могу выполнить твою просьбу.       - Я поговорю с Туомасом, он поймет, ничего страшного, если мы немного изменим график!       - Да не в этом дело. Я не могу отменить съемки, потому что Тарья сама настояла на их проведении. Я виделся с ней час назад, у нас возникли небольшие неполадки технические и придется снимать не в помещении, а на улице, да еще и вечером. Ну я пошел к ней, объяснил ситуацию и сказал, что, если она против, ну, простудиться же может, то мы перенесем, тем более, что Туомасу все равно. Так она, наоборот, сказала, что ее все устраивает, и она готова сниматься хоть по колено в воде и под дождем, если понадобится. Так что – извини.       - Она так сказала? – опешила Флор, которая знала, что Тарья не сильно любит жертвовать собственным комфортом, - ты серьезно?       - Ну да, - мужчина пожал плечами, - и, кстати, она выглядела вполне бодрой и здоровой, угостила меня чашкой кофе и спросила, что ей лучше рассказывать на интервью и как себя в целом вести.       - Тарья?       - Ну да, она. Слушай, ты, конечно, прости, но нам еще надо обставить тут все, чтобы красиво выглядело, и зажечь костер…ну, вроде как в тот вечер, когда они группу задумали.       - Да, я понимаю, - кивнула Флор, - не мешаю. Извините.       Она удивленным взглядом окинула лесную поляну, которая была уставлена камерами, а многочисленные техники придавали ей более «дикий» вид, и двинулась обратно в сторону лагеря, совершенно не зная, что и думать. Поведение Тарьи оказалось слишком непредсказуемым. ***       Флор провела весь день в своем вагончике, размышляя о том, как ей правильно себя вести в сложившейся ситуации. Она пыталась читать и смотреть телевизор, но воспринимать увиденное было очень трудно, потому что голова была забита другими мыслями. Еще никогда раньше в своей жизни Флор не попадала в столь затруднительное положение – удивительно, но до сегодняшнего момента ее жизнь протекала достаточно просто и счастливо, в ней не было каких-то запутанных историй, интриг и все решалось быстро и по обоюдному согласию. Легко она начала свою карьеру, легко перешла из статуса местной знаменитости в статус мировой звезды и также влилась в Найтвиш – легко, просто и органично. Неужели рано или поздно все это закончится? И, главное, неужели в этом будет виновата ее подруга?       Флор не хотела плохо думать о Тарье, но вынуждена была признать, что на протяжении всех лет их знакомства, мало кто понимал их дружбу. Первое время все просто удивлялись, что холодная и неприступная муза Холопайнена позволила какой-то молодой голландке приблизиться к себе и погреться в лучах своей славы. Когда они обе стали старше, а Тарья покинула Найтвиш, знакомые и просто люди из музыкальной тусовки открыто выражали Флор свое удивление и при каждом удобном случае пытались убедить ее в том, что Тарья – не лучший пример для подражания. О! Каких только историй тогда она не наслушалась, что только о Тарье не говорили – пересказывая все это на досуге самой Тарье, Флор удивлялась безграничной фантазии и неиссякаемой злобе людей. Тарья обычно лишь пожимала плечами и говорила, что все ее ненавидят, но в этом есть свои плюсы. Когда успех самой Флор в музыке стал более значительным, их отношения усложнились, но дело было не в зависти, как полагали многие, дело было в том, что Флор, человек открытый и общительный, все больше времени проводила в компании друзей-музыкантов, на вечеринках, а Тарья была там, мягко говоря, гостем нежеланным. Вообще Флор всегда удивлялась тому, насколько Тарья была оторвана ото всей музыкальной тусовки, казалось, что она живет в каком-то особенном вакууме, где существует только она и ее музыка, а весь остальной мир совершенно ее не касается. Но самое фантастическое было то, что несмотря на все это, Тарья смогла стать одной из лучших, вот так взять и переступить через всеобщую ненависть, недоверие, злорадство и тотальное одиночество. Именно за это Флор и уважала свою подругу, и этому очень хотелось научиться у нее, но Тарья всегда говорила, что с радостью бы поменялась с ней местами.       - Проблема в том, - признавалась ей Тарья, - что у меня не было выбора. Думаешь, я бы хотела стать тем, кем стала? Я просто была маленькой девочкой, которая выросла в глухой деревне и боялась людей, хотя и не хотела в этом признаваться. С самого первого концерта с Найтвиш я чувствовала, что люди относятся ко мне с недоверием. Сначала их просто пугала женщина в металл-группе, потом появились другие причины, но все это время я чувствовала жуткое давление. Все это было рядом, но не касалось меня полностью, потому что я всегда была в тени Туомаса, я всегда была защищена от нападок его талантом, я была его «музой», и это защищало меня даже тогда, когда все пошло крахом. Но потом он взял и выкинул меня, и у меня не осталось никакой поддержки, негде было спрятаться, а Туомас не просто вышвырнул меня в мир, к которому я была не готова, он еще и неплохое рекомендательное письмо мне организовал. Я ведь выросла с ними, Флор, у меня не было базы, как у Анетт, не было дома, в который можно вернуться, друзей, на чью поддержку можно было рассчитывать безусловно, был только муж, который мог увезти меня далеко-далеко от всего этого и спрятать подальше от злых языков.       Флор довольно часто размышляла над этими словами, пытаясь понять, почему Тарья не попыталась наладить свои отношения с другими музыкантами, почему не стала объяснять –не в интервью, а лично – свою позицию. Была ли это гордость и самолюбие или, может страх, что ее не станет никто слушать? Интересно, а стали бы? Конечно, со временем страсти утихли, но в первые годы Флор очень хорошо помнила, что любой шаг Тарьи, любое ее слово уже заранее воспринималось негативно, она заранее была неправа и заранее нелюбима. Неужели во всем этом было виновато одно злосчастное письмо? В это было очень сложно поверить, тем более, что Флор знала Туомаса, и он не казался ей коварным и злым человеком, немного вспыльчивым, но не злым.       «Господи, ну почему я трачу на такие размышления столько времени? – с досадой на саму себя подумала Флор, - это Тарьина жизнь, ее проблемы, о которых она и говорить-то не очень любит!»       «Призрак Тарьи всегда будет где-то рядом», - это было первое, что сказал ей Марко, когда Флор официально взяли в группу.       Тогда она лишь рассмеялась, но, похоже, стоило отнестись к этому серьезнее.       - Да кого я обманываю, - с огорчением пробормотала Флор и встала с кровати.       Она прекрасно понимала, что, кем бы ни была Тарья, она – ее близкая подруга, а Флор всегда заботится о своих друзьях. С этими нерадостными мыслями она натянула пиджак и отправилась на место съемок интервью, не столько для того, чтобы понять, что происходит, сколько для того, чтобы убедиться, что хуже уже не станет.