Speech-ки

Уникальная выставка уникального художника. Впервые картины, принадлежащие перу одного мастера, собранные из разных музеев и соборов, оказались в одном месте в одно время. Надо признать, ты не очень-то восхищаешься этим художником. Да и твои знания о живописи в целом равняются твёрдому и жирному нулю. Но о выставке кричат в газетах, пишут в журналах, а твои знакомые из высокой культурной элиты на каждом шагу восторгаются громким для арт-мира событием. В результате тебя практически силком вытаскивают на странное модное мероприятие. Ты упираешься всеми лапками, утверждая, что у тебя нет ни времени, ни желания, но почему-то оказываешься там. Кажется, это был жалкий шантаж или что-то в этом роде… Но ты всё-таки идешь туда в компании высокоинтеллектуального бомонда. Чтобы не выглядеть конченным идиотом, накануне ты даже изучаешь творчество признанного гения. Загружаешь картинки в интернете. Ничего особенного. Картины как картины. Да, реализм. Да, игра света и тени. Ну и что? Что дальше? Ничего не значащие слова и мазки. К тому же ты прочитал его биографию, и теперь дополнительному восприятию мешает осознание того, что на протяжении своей жизни этот художник начинал ссоры из-за пустяков и несколько раз совершал убийства. С твоей точки зрения искусство должно нести доброе и вечное. Какой же смысл вглядываться в творения убийцы? Свыкнувшись с отчаянным скептицизмом и своим неугомонным окружением, ты входишь в полумрачный прохладный зал галереи, останавливаешься перед одной из крупных картин и с умным, но бесполезно скучающим видом начинаешь разглядывать её. Но чем дольше разглядываешь, тем сильнее начинаешь чувствовать… Неожиданно художник оказывается обладателем уникальной души, глубокого интеллекта и виртуозного таланта. Именно эти три качества, соединенные в одном человеке, делают его творения гениальными. Об этих его качествах почему-то ничего не было сказано ни в одном из пособий, но как же они бросаются в глаза, когда ты смотришь на его картины! Живые картины! Которые формируют трёхмерный мир на двухмерном холсте. И ты говоришь: не иллюзию мира, но сам мир! Потому что ты становишься участником событий, которые художник создаёт на холсте. И ты не можешь оторваться от этого мира, что так крепко завлекает тебя. И ты не понимаешь, отчего же твои спутники, ранее восторгавшиеся творчеством художника, не замирают, подобно тебе, от восхищения? Приоткрыв от восторга уста, ты пытаешь познать, как ему это удаётся – вести за собой, пленять? Ты слышишь обывки фраз экскурсовода, ловишь невидимые линии и, кажется, начинаешь понимать. Он не начинал рисовать на холсте углем, он сразу же процарапывал его с обратной стороны. И ты воображаешь на секунду, какое безупречное чувство формы должно быть у того, кто решается на этот шаг. Теперь ты полностью понимаешь, что такое игра света и тени, потому что он на твоих глазах повелевает ими, расставляя акценты на самом важном, вносит в живые тела глубокие смыслы, которые раскрываются по мере того, как твой разум охватывает новые и новые грани изображения. И ты воображаешь на секунду, какой ум должен быть у того, кто ведёт твою мысль за собой, не давая тебе заметить этого. Да так, что ты видишь на его картинах настоящие эмоции, а не искусственные маски. И ты задумываешь, какие чувства должен был испытывать автор этих картин, пропуская через себя жизнь всех своих персонажей. От боли, равнодушия, ярости и тоски до молитвенной эйфории и восхищения перед тайной Бога... Каждое его творение великолепно, но лишь одно из них приковывает твои чувства, мысли и стремления. Лишь одно из них останавливает тебя на полчаса и увлекает, стремительно уносит из нашего мира. Картина захватывает момент времени, когда умершего и ещё не воскресшего Христа опускают во гроб. Именно момент, потому что лица, пусть и недвижимые, кажутся живыми. Останавливается не время на картине. Замирает время вокруг тебя самого. И смотря на такую реальную боль Иосифа, отказывающегося понять и принять эту смерть, такую духовную боль Марии Магдалины, которая переживает смерть как истинная христианка, погрузившись в молитву, такую живую боль Иоанна, ты почему-то, невзирая на собственные убеждения, проникаешься этим горем. Этой потерей для человечества - потерей Бога. И из глаз текут слёзы. Беззвучные, иссушающие, вырывающие душу. А композиция картины построена так, что тебе кажется, будто ты должен принять это тело, принять этот символ веры и духовную свободу. И впитывающее солнечный свет тело умершего Христа дарит не менее яркую надежду на его воскресение. Бог, ставший человеком, настолько приближается к тебе, что создается иллюзия, будто ты знаком с ним, с его чистыми учениями, светлыми словами и божественным разумом. И ты понимаешь, что картина уникальна, ибо она меняет твой мир, вызывая одновременно то величайшее разочарование и ту величайшую надежду, которые только способен испытывать человек. Вообще-то ты не веришь в Бога, но ты точно знаешь, что человек со сломанными мыслями не смог бы сотворить нечто столько прекрасное, подобное этой работе. И ты невольно задумываешь, как убийца и падший мог показать всё это на простом куске холста? И задумываешься, имеем ли мы право осуждать кого-либо за убийство, если нам недоступны тайны чужой души? Чище ли ты, чем этот странный художник? Быть может, именно великое преступление влечёт за собой великое покаяние? Знакомые уже восемь раз обошли периметр картинной галереи, а ты всё ещё впитываешь взглядом краски одного-единственного изображения. Тебя легко встряхивают за плечо, ненавязчивым жестом разгоняя клочья удивительного морока: - Эй, тебе так понравилось? Ты слабо киваешь головой и позволяешь себя увести на волю, на свободу. Заставляешь себя забыть об увиденном. Тебе не хочется ни с кем говорить и обсуждать то, что ты увидел, потому что это слишком интимно и глубоко. О таком не говорят, потому что недостаточно слов, потому что понять невозможно. Лишь увидеть.