Школа безумия Джокера

Силас Харт орал все утро и весь день так, что под вечер слег в больницу с сорванным голосом. То, что случилось в Рокквиле, его квартале, не поддавалось вообще никаким объяснениям. Посчитав, что это сделал кто-то из его людей, он тряс за грудки Мейсона, крича, чтобы тот из-под земли достал ублюдка. А когда в новостях передали о смерти негров-подростков Силас как-то резко напрягся и тут же обмяк в кресле. Томас кинулся к нему, а потом к телефону - вызывать скорую. Пока врачи возились с телом босса, парень вскрыл бар и захватил с собой бутылку виски. Мейсон даже представить не мог, что все так обернется; потный, весь в лихорадке, он носился по приемному отделению, соображая, кто его мог видеть… и как этих людей можно убрать. Или кого можно подставить, или… К конце вечера он назюзюкался до такого состояния, что заперся в туалете с взведенным пистолетом, целясь в дверь. Ведь с этого момента любое его дефиле по городу обещало стать для него последним. В это время Гринг и Хедли – короли Черного квартала - созвали всех, кто тесно контактировал с убитыми. Они пытались понять, что вызвало такое поведение со стороны Харта. Он всегда придерживался методов «интеллигентной борьбы», не нарушая законы их мира ради прихоти. Значит случилось что-то очень критичное. Они пока не стали созваниваться с Мейсоном, решив своими силами разобраться, с какими белыми последнее время контактировали наркоторговцы. Были пущены ищейки по всем барам, по всем кабакам и публичным домам. Проверялись все белые, покупавшие наркотики за последний месяц. Наркоторговцы - коллеги убитых - дергались при каждом обращении к ним, искусственно пополняя штат распространителей, и засели в более безопасных местах. Непроверенные люди забирали дозы и не возвращались. Бизнес начал терпеть убытки, сначала малые, потом более значительные. Гринг Вестон и Стив Хедли бесились. Прошло три дня, а вестей все не было. Пошли звонки Мейсону, который отвечал, что не в курсе, - они ведут расследование. В реальности у Харта скакало давление как солнечный зайчик в ясную погоду. Его положили под капельницу, и говорить он совершенно не мог. Пользуясь отсутствием босса и атрофированностью мозга Томаса, люди нижнего звена начали воровать. В основном это касалось продажи алкоголя и проституции. Мари даже не догадываясь, что происходит практически у нее в доме, начала крутить роман с чистильщиком бассейна. Охрана молчала при ней и докладывалась ее мужу. Силасу от этого становилось только хуже. За эти три дня две империи понесли существенные убытки. На улице между обычными жителями стычки тоже усилились. Полиция только и делала, что разгоняла протестующих и агрессирующих. И вот, когда атмосфера накалилась до конечной точки, Томасу Мейсону позвонил Джокер, а к Стиву Хедли пришел Джек. И та и другая сторона остались довольны результатом разговора. Сразу все встало на свои места, и суматоха начала остывать. Томасу Мейсану было представлено несколько трупов черных, которые являлись наркоторговцами и распространителями украденного товара Харта. Естественно, это было враньем. А к Грингу и Стиву пришел парень семнадцати лет, работавший у них в клубе три года назад. В обносках, держа в руках коробку, он говорил, что часто заглядывал в Черный квартал, и один из убитых был его лучшим другом. Парень это говорил с таким напором и переживаниями, что шрамы на лице оживали, делая испытываемые чувства еще более глубокими. Более того, парень выследил и покарал убийцу – в коробке была голова Кезли Фрина. И та и другая стороны остались довольны, Джокеру/Джеку предложили более тесное сотрудничество. Приближался Новый Год, стало достаточно холодно, и Джокеру пришлось переехать в другую комнату, где помещение отапливалось. Сложившаяся ситуация его в большей степени забавляла, чем заставляла всерьез задумываться над происходящим. Работая на две организации, Джокер был в курсе всех дел, что творились внутри этих двух муравейников. И Мейсон, и Хедли наняли его киллером, убирать людей конкурирующего треста. За это хорошо платили, и он мог спокойно переехать в другой район, но… ему совершенно этого не хотелось. Зачастую, находясь в потоке свободного времени, он занимался своими забытыми делами: игрой в карты и угонами… но это уже давно перестало приносить удовольствие. Та капля яда, которую он запустил в Черном квартале, отравит эти две империи еще нескоро, но качественно и стопроцентно. Кокаин Фрина еще сыграет свой марш на похоронах Мейсона и Стива. Джокер осознавал, что ему нужно новое развлечение, но торопить ход событий он еще не хотел. Однажды, когда он закрывал свой подвал, на него кто-то налетел сзади: - Прошу вас, помогите, они хотят убить меня, пожалуйста! Обернувшись, Джокер увидел девушку, которая билась в истерике. Лицо, перепачканное тушью и помадой было, крайне непривлекательным. Отдернув руку, Джокер помотрел на двух парней, которые резко остановились в паре шагов от них. Слова здесь были лишними, осмотрев «защитника», они развернулись и зашли за ближайший поворот. Самое забавное, что Джокер и не собирался ее защищать. Еще раз окинув ее взглядом, он отодвинул ее с дороги и пошел вверх по переулку. Девушка, сообразив, что с ним безопасно, пристроилась за его спиной. Они не прошли и двадцати метров, когда он со всего размаха обернулся корпусом к ней. - Так, красавица, послушай меня внимательно. Я проституток не защищаю, и не надо за мной бегать, меня это бесит. Состроив страшные глаза и причмокнув губами, он продолжил свой путь. Девушка, стерев с щек остатки косметики, все-таки решила рискнуть. - Я не проститутка, послушайте меня… - Тем хуже для тебя, будет уроком, чтобы сюда не соваться. Девушка продолжала говорить, голос ее начал прыгать и срываться: - Я сюда пришла купить оружие, а продавец исчез с деньгами, а потом пришли эти... Она снова зарыдала, подняв рукав куртки к глазам и ожесточенно их вытирая. - Оружие, говоришь? - Джокер остановился и сверху вниз посмотрел на девушку. – Так, а ну-ка идем. Схватив за капюшон куртки, он протащил девушку за собой пять метров. Открыв ногой дверь бара, Джокер втолкнул сопротивляющуюся девушку вовнутрь. Та пробежала несколько шагов и уперлась в стол. Был самый разгар дня, и посетителей особых не наблюдалось. К Джокеру тут же подплыла официантка, он резко оборвал ее лепетание взмахом руки вниз и скороговоркой потребовал два чая и сэндвичи. Девушка уже начала осваиваться, когда он налетел на нее сзади и силой усадил на скамейку. Сам же устроился напротив. - Итак.. - Джокер положил руки на стол и внушительным движением скрестил пальцы. Он молча с минуту изучал лицо собеседницы, а потом резко наклонил голову набок. - Мы так и будем в молчанку играть, или ты мне все-таки что-нибудь родишь? Давай, давай, какое оружие: огнестрельное, холодное и… зачем? Джокер выжидательно посмотрел на девушку, та, перепуганная, начала собираться с мыслями. Как раз в это время официантка принесла заказ. Джокер, не дав ей подать на стол тарелки, сам выхватил их и со стуком поставил перед девушкой. - Хорошо, я тебе помогу… Как тебя зовут? Безобидный вопрос, или я не прав? - Ахм, да… Керри, Керри Стрип. - Ну, Керри, ты испытываешь мое терпение специально? - Нет, нет. Мне нужен пистолет, такой, чтобы его не было слышно… - Хм?.. - Я хочу себя защитить. У меня отчим деспот, и вот, я решила… Дальше шла банальная история о несчастной судьбе. Нет, похоже, девочка не врала. Джокер внимательно ее осмотрел, он был не прав, она оказалась весьма симпатичной. Светлые волосы, голубые глаза – еще один ходячий стереотип. Он слушал ее вполуха, наблюдая за ее реакцией на его жесты. Она быстро прошла стадию страха и опасения, теперь она не боялась его резких движений. - Ладно, Керри, вся твоя жизнь очень интересна, но… что ты именно хочешь - защититься или убить? На этот вопрос девушка так и не смогла ответить. Запинаясь, она начала приводить доводы "за" и "против", чем в ту же секунду выбесила парня. - Так, стоп. Сделаем так, - он причмокнул губами и начал копаться в кармане куртки, - ты, сегодня... - посмотрев ей в глаза, он нахмурился, – и завтра тоже хорошенько подумаешь над моим вопросом, а потом позвонишь мне, идет? Девушка не успела даже ничего ответить, он резко встал и вышел, бросив на ходу две зеленые бумажки. Два дня пролетели, как один час. Джокер носился с одной угнанной машиной, не зная, куда ее пристроить, слишком яркая, она отпугивала всех черных торгашей. В итоге он пригнал ее на мост. Начинался снегопад; закрепив палку на газе, он включил последнюю скорость, ее вышвырнуло прямо с середины моста в реку, пробив ограду. Джокер подошел к дыре и смотрел, как тонет железо. Потом он еще долго стоял прищурившись и смотрел вдаль, где река замерзала и исчезала под градом мелких снежинок. На правом берегу начинался лес: елки и другие деревья росли от самого берега, а на левом был его дом. Он смотрел на две стороны и отчетливо ощущал себя «между». Настолько отчетливо, что его охватило что-то схожее с эйфорией. Пальто было не застегнутым, и снег полностью намочил его одежду. Запрокинув голову назад, парень медленно втягивал в себя воздух, смакуя каждый момент, потом раскинув руки и отвернувшись от моста в сторону города, он побежал. Бежал он долго, сначала с криком и растопыренными руками, но затем более хищно – сгруппировавшись. Добежав до кондитерской, он обошел ее кругом и угнал другую машину, менее приметную.