Школа безумия Джокера

Была глубокая ночь, когда он вышел за периметр здания. Насмотревшись на останки своего отчима, Джек неторопливо направился к воротам из города. Пустота… он ожидал нечто большее, чем просто ничего. Тот адреналин, который нашел выход через уничтожение его создателя, теперь отдавался запоздалой болью в голове. Настроение было испорченно. Джек вообще перестал на что-то надеяться, чтобы себя не расстраивать, а тут… попался в собственную ловушку. Начинался снегопад, он заметал улицы, снег медленно опускался на асфальт. Это был последний снегопад в этом году. То, что прошлось хлыстом в его детстве, получило отдачу сегодня. Только под утро он начал ощущать запах бесконечной, не запретной, безнаказанной свободы. Свободы от города, но не от себя. Тот надлом, исказивший его жизнь еще в детстве, теперь превратил всю его жизнь в мозаику, которая собиралась в пазл. Та же самая импровизация. Гуляя по улочкам, Джек задумался о том, что он потерял то, что никогда больше не сможет его преследовать. Но этот кусок, его было необходимо чем-то заполнить. Оставить все как есть – очередной побег от себя, от своих устремлений, а Джек устал постоянно бороться в дебрях комплексов и несбывшихся мечтаний. То, чего его лишили этим… поступком, теперь билось в его голове мутацией, опухолью мозга. Его не интересовали радости обычного мира, он на них уже насмотрелся, ему хотелось копать глубже, в самую суть. Поверхностный срез он мог сделать с каждого человека, теперь же то, что останавливало его от необдуманных и незапланированных поступков и выводов, умерло. Он ходил по ночному городу посреди метели и импровизировал над собой. Взгляд со стороны впервые смог так красочно представить его на этой арене. И он сам себе очень нравился. То, что билось в его мозгу, то, что он придумывал и проделывал со своим прошлым, искривляло его мимику. Он хохотал, представляя реакцию людей, или бесился с самого себя. Но ни разу ему не пришло в голову себя жалеть. Такой пунктик, как жалость к самому себе, отпал за ненадобностью, как и страх, тот страх, который парализует мозг, заставляя идти на поводу у тех, кто сильнее. Заметив свое отражение в витрине магазина, он подошел ближе и начал рассматривать свое лицо. В свете фонаря, он казался сам себе казался сюрреалистичным. Его пальто было в крови, как и перчатки. Его еще больше начали одолевать чувство ярости и презрения. Ведь такие как он они были опасны… считались изгоями, психами. Не раз он слышал в свой адрес подобное ругательство, и ни разу от него человек не уходил живым. Теперь точно… нет. Заметив в отражении какое-то движение сзади, Джек рванул вбок. В это мгновенье на место, где находилась его голова, опустилась монтировка. Увернувшись от удара, Джокер отскочил и развернулся к нападающему. Их было трое. Два афроамериканца, один белый. У последнего и была монтировка. Ни слова не говоря, Джек сделал выпад. Это повторялось практически каждый раз, одна и та же картина: лезвие протыкает глаз, и противник падает на землю. Стряхнув резким движением с лезвия кровь и подобрав монтировку, Джек двинулся на остальных. Это были еще дети, лет 17 – 18, они не мигая сначала посмотрели на труп своего товарища, а потом кинулись бежать. Джек рванул за ними. Он снова ушел в себя, та корка мозга, которая отвечала за его «уходы», диктовала действия четко и грамотно. Догнав сначала первого, потом второго, он пригвоздил их к асфальту. Потом, вскочив на них, начал бить ногами, пританцовывая. Афроамеиканец еще был жив, когда Джокер прыгнул ему на живот, вызвав внутреннее кровоизлияние. Последнее, что видел парень лежа на асфальте, – то, как Джокер подходит к ближайшей машине, выбивает стекло и через минуту уезжает на ней. Бросив машину в Рокквиле, Джек пешком дошел до своего квартала. Было уже утро, когда он появился в дверях бара. В это время суток там практически никого не было, разве что засидевшиеся завсегдатаи. Оглядев помещение, Джек присел за стол и начал листать газету, взятую с барной стойки. Официантка, только завидев его, тут же развернулась и прошла на кухню. Рейчел Спрингс недавно устроилась в этот бар официанткой, но уже начала привыкать к здешним порядкам. Джокер с первого дня привлек внимание девушки. В глубине души она боялась его, но в отличие от других мужчин Джокер никогда не позволял себе распускать руки. Рейчел не раз слышала, как он разговаривает с проститутками, и поэтому старалась меньше на него смотреть и еще меньше с ним разговаривать. На кухне девушка замешкалась, поглубже вздохнула воздуха и пошла к его столику с уже готовым заказом – он всегда заказывал одно и тоже. Поставив перед ним тарелку и чашку, девушка заерзала руками по фартуку, что не укрылось от парня. Он оторвался от газеты и посмотрел ей в глаза. - Кхм… что-то не так? Вопрос прозвучал очень мягко, что подтолкнуло Рейчел на дальнейшее повествование: - Вас искала девушка, она приходила вчера. Протараторив, официантка посмотрела вниз на парня, тот, видимо, ждал более развернутого ответа. - Так, хорошо-о-о, девушка… Какая девушка, она назвала себя? - Нет. - Еще лучше. Как она выглядела? - Светлые волосы, собранные в хвост, маленькая такая… - Маленькая, с хвостиком… Мда, спасибо, Ре… - Рейчел. - Да-а-а, Рейчел. Произнося ее имя, он просмаковал его на языке, делая каждую гласную ударной. Потом усмехнулся и уткнулся в утренний номер "Бринвуд Таймс". Вернувшись на свое место, Рейчел начала протирать стойку бара, исподлобья наблюдая за парнем. «Откуда у него эти шрамы? Он так странно из-за них ест: очень быстро прожевывает еду. Некоторые куски он вообще проглатывает не жуя». Его глаза резво перескакивали со строчки на строчку, ей всегда было интересно, о чем он думает. Сама девушка никогда не интересовалась политикой и ничего не понимала в этих делах. А он всегда берет свежие газеты и иногда что-то в них подписывает. Она отложила тряпку и принялась расставлять бутылки. «Никогда не пьет, никогда не распускает руки, интересно, а кто та девушка, которая к нему приходила?». Спрингс через плечо оглянулась на парня, он уже все съел и отодвинул тарелки на край стола. Бросив тряпку, она подошла к столику и стала убирать с него посуду, не отрывая взгляда с лица молодого человека. В последний момент он перехватил ее взгляд, но девушка резко отвернулась и практически забежала на кухню. Следующие десять минут она искала оправдания, чтобы не выходить в зал, но выйти все-таки пришлось. Он отложил газету и теперь сам наблюдал за ней, не отрывая взгляда. Джек сверлил ее со спины, а когда она поворачивалась, ухмылялся и начинал откровенно ее разглядывать. Легкая усмешка с тенью издевательства только усугубляла ситуацию. Девушка все-таки нашла повод и отпросилась на кухню. Сердце отбивало в груди чечетку, она тяжело отдышалась, облокотившись на стенку. Какое-то странное ощущение: смущение, страх и что-то еще. Ладони очень сильно вспотели, и она вытерла их о фартук. Рейчел не могла знать, что Джек забрал с собой газету и покинул бар практически сразу после ее ухода на кухню. Эта близость чего-то опасного, от чего можно убежать, только повышала адреналин в крови. Вздохнув глубоко и успокаив сердцебиение, она собрала мусор и вышла на улицу. Как только девушка захлопнула за собой дверь со стороны улицы, ее тут же развернули и прижали к стене. Джек вырвал у нее из рук пакет с мусором и выбросил в сторону. Парень приблизился к ней на шаг и внимательно посмотрел на нее сверху вниз. Рейчел, не ожидая такого поворота, вся сжалась в комок, ее начала бить мелкая дрожь. - Ну что, красавица, тебе понра-а-авилось? Его голос звучал очень вкрадчиво и мягко. - Что именно? - Эта игра, которую ты затеяла в баре, а? Тот интерес, с которым он разглядывал официантку, был вызван не ее красотой, как думалось самой Рейчел. Джеку была просто интересна ее реакция на более откровенные действия. - Так, понятно… отвечать мы не в состоянии. Джек взял ее за подбородок и слегка приподнял. - Ну-у-у и что мне с тобой делать, а? Он выжидал, хотел услышать от нее ответ, ну хоть что-то наподобие этого. Джокер был уверен, что она и двух слов связать не может, но продолжал занимать выжидательную позицию. Она смущалась и дрожала, этот трепет ощущался на физическом уровне, как и страх, который овладел всем ее существом. Джокер наклонился еще ниже, к ее шее, и шумно вдохнул запах. Немного отстранившись, он провел ладонью по лбу девушки, приподнимая челку. Он ничего не чувствовал по отношению к ней. Но эта встревоженность, вызванная его присутствием, заводила. Причмокнув, парень резким движением схватил ее за запястья и навалился на нее всем телом, припечатывая к стене. Одной рукой он блокировал сопротивление, а другой начал задирать юбку. - Так ты этого хочешь?.. После этих слов у девушки началась истерика, она задрожала и начала реветь. Джек резко отпустил ее и, отступив, наклонил голову набок, наблюдая за ее реакцией. Та закрыла ладонями лицо и сползла вниз по стенке. Покачав немного головой, он понаблюдал за ней некоторое время, пока девушка снова не начала нормально дышать, осознав, что ей больше не угрожают. Присев возле нее на корточки, Джек сдернул с нее фартук и протянул ей к лицу. - Послушай меня внимательно, красавица. Я не намерен шутить, и другие в этом квартале тоже. Выпрямившись, он вышел из улочки и пошел вниз по тротуару. Сейчас ему необходимо было выспаться, а дело, которое он задумал, подождет до вечера. Больница Бринвуда на окраине города не отличалась подбором высококлассных специалистов. Да, здесь были врачи, и они были в состоянии оказать первую и, к сожалению, единственную помощь. Попав сюда однажды, человек либо помогал сам себе, либо не помогал. Отсутствие оборудования и медикаментов звучали в устах врачей смертным приговором. Чтобы себя обезопасить, мафия организовала клиники, где лечились только «свои», мирным гражданам вход был закрыт. Другие, не входящие в привилегированную касту, отправлялись в Готэм в их Центральную больницу, там было больше возможностей, чем здесь. В больнице Бринвуда работали врачи по разным направлением, и тот врач, который был нужен Джокеру, каждый вечер запирал свой кабинет на первом этаже и отправлялся домой. Электронные часы на столе показывали 23:15. Потянувшись и хрустнув позвонками, Тим Беркер встал и медленно направился в выходу. Сейчас было тихо, все пациенты уже давно легли спать, и освещение во многих помещениях было выключено. Мрачный темный коридор больницы отдавал запахом лекарств, парень уже привык к ним и не чувствовал дискомфорта, в отличие от только поступивших на работу молодых людей. Стараясь заработать любым способом, мистер Беркер не вдавался в философию со своей совестью и воспитанием, стараясь как можно больше вытянуть из пациентов денег при любой возможности. Та сделку, которую ему предложили вчера, попахивала хорошим вознаграждением и минимумом ответственности, которую парень так не любил. Мужчина вышел к стеклянным дверям и огляделся – никого не было. Он уже в третий раз делал такой «заход». Выпивая кофе и постоянно себя стимулируя прогулками по коридору, Беркер старался изо всех сил не заснуть. А это было довольно сложно. Ночное дежурство совершенно не красило ни его личную жизнь, ни его физиономию, и уж тем более кошелек. Тот, кто с ним разговаривал, обещал подойти к половине, и часы показывали 25 минут двенадцатого. Постояв перед стеклянной дверью еще несколько минут, парень лениво достал из кармана ключ и отпер ее. Свежий морозный воздух ворвался в помещение, отчего по спине и рукам пошли мурашки. Где-то за поворотом послышался визг шин остановившейся машины, и через пару минут из-за угла появился мужской силуэт. Он быстро двигался к центральному входу, туда, где за ним наблюдал Тим. Мужчина был в серой униформе и кепкой надвинутой на глаза, разобрать лица Тим так и не смог. Тот выстрелил практически в упор, как только подошел к ступеням основного входа, загоняя в тело охранника несколько пуль. Пистолет был с глушителем, и если бы кто-нибудь и находился на первом этаже все равно ничего не услышал. Тим Беркер схватился за живот, согнулся и так и упал набок, пока стрелявший убрал пистолет обратно за пояс. Джокер сидел в своей квартире и разбирал дела нескольких людей, когда утренние новости Бринвуда первым делом сообщили о вооруженном нападении на больницу и смерти охранника. Правда, ничего не пропало, все лекарства и оборудование были на месте. Камеры, находящиеся внутри здания, зафиксировали само убийство, убийцу же распознать было невозможно. Тем более, что последний вырубил на посту охраны все камеры видеонаблюдения в самой больнице. Копы так и не смогли понять, что случилось, пока лечащий психиатр не заметил, что пропали дела его пациентов. Решив, что это рук дело разбушевавшегося больного, полиция начала метаться по всем адресам и искать потенциального виновника. Через пару дней виновник был найден, и копы успокоились. Им оказался шизофреник Джил Капрел, несколько вооруженных нападений с насилием. Прочитав об этом в утреннем выпуске, Джокер глубоко вздохнул и, надев пальто, отправился по второму адресу в «его списке».