Диагноз: попаданка.

Господи, как же хорошо-то. Боль продлилась не больше пары секунд и резко исчезла. Сейчас мое сознание наотрез отказывалось работать и, плюнув на все, решило пойти в отставку. Я не помнила ни кто я, ни тем более где нахожусь. Тьма приятно окутывала, не давая мыслям на чем-то сфокусироваться, они просто вяло текли из ниоткуда и в никуда. Такой вот ручеек. Кажется, я схожу с ума, хотя знать бы еще, кто эта я. Вдруг сознание как будто встряхнули и потянули наверх. Эй, кто тревожит мою дремоту? Мысли яростно упирались, не желая перетекать в сознании, складываясь в понятные картинки, но вынуждены были сдаться - так велик был натиск. Вдруг из ушей как будто пробки вынули, и хлынул немыслимый гул, состоящий из десятка голосов, разобрать который не представлялось ни малейшего шанса. Открывать глаза я не спешила, уж слишком хорошо было в темноте и неведении. - Всем молчать! – раздался рядом писклявый крик на уровне ультразвука. Я даже подскочила. Но глаза открывать не буду, так просто не сдамся. - А теперь, мистер Петтерсон, объясните, пожалуйста, почему моя дочь еще не в сознании? Вы сказали, что это заклинание приведет ее в себя! – голос, который сначала звучал вполне нормально, снова начал подозрительно подниматься. - Вы ведь понимаете, какая вам предоставлена честь – лечить наследницу рода Паркинсонов? - Д-д-да, м-мадам, – послышались еле слышные заикания. Да-а, тут определенно есть причина заикания. Тем временем послышался тихий голос: - В-в-возможно, ей нужен отдых? Настала пугающая тишина. Я уже не пыталась влезть назад в подсознание, а с интересом прислушивалась к разговору. Паркинсон… это не заболевание случаем? Где-то я слышала это слово… Нет, не помню. - Ладно, так и быть. Давайте оставим ее, пусть поспит. Но если она не придет в себя через два часа, спрашивать буду с тебя, Арон, – с угрозой в голосе сказала женщина. - Не волнуйтесь, госпожа Паркинсон, двух часов должно вполне хватить, – сказал ей мужчина, хотя голос его дрожал, как осиновый лист. Тем временем голоса переместились куда-то вбок, а потом и вовсе затихли вдалеке. Приоткрыв один глаз, я увидела над головой кружащийся балдахин и от удивления открыла второй, забыв о конспирации. Оказалось, что кружится не балдахин, а голова. Час от часу не легче. Закрыв глаза снова, я со вздохом легла на подушку. Что-то здесь было неправильно и странно, только вот что, я так и не поняла. Попыталась поставить мысли на место и вспомнить хотя бы имя и фамилию. Ага, как же! Ну и ладно, танки грязи не боятся. Я сейчас лягу спать, а вот когда проснусь, уж тогда и буду думать. С этими мыслями я повернулась на живот и, сунув руки под подушку, приготовилась к путешествию в царство Морфея. Но, похоже, план я уже перевыполнила, и надоела ему пуще пареной репы, так как заснуть я не смогла. Плюнув на сон, привстала и, облокотившись о спинку кровати, начала разглядывать мою обитель. Ну, где бы я ни жила до этого, такого у меня точно не было. Кровать, рассчитанная, наверное, на пятерых, была снежно-белого цвета и вся завалена кремовыми кружевными подушечками, а над кроватью, на четырех резных столбиках из какого-то темного дерева, покоился зеленый бархатный балдахин, расшитый серебром. Взглянув на этого "монстра", я подумала, сколько же пыли обитает на его бархатной поверхности. Полог был плотно задернут, и, пододвинувшись к краю кровати, я осторожно его приоткрыла. Блин, ну живут же люди! На темном паркете лежал пушистый белый ковер, обшитый серебром. Огромный гобелен, изображающий родовое дерево, захватывал аж две стены. Присмотревшись, я разобрала надпись на самом верху: "Родословная рода Паркинсон с древности и до наших времен". На третьей и четвертой стенах была изображена ползущая серебряная змея. Креативненько. А что? У каждого свой вкус. Спасибо хоть не красные обои в меленькую виселичку. Оглядев резную изящную мебель, выглядевшую так, будто ее вообще пальцем не касались, я вытянула руку, чтоб закрыть балдахин, и остолбенела – рука была явно не моя.