Называйте это любовью

Дядя считает, что я похожа на свою мать. Дядя считает меня такой же упрямой, своевольной и неразумной. И на отца я похожа – он тоже ни с кем не посоветовался, когда женился на моей матери. В общем, дядя проявил уважение к моему выбору и смирился. По утрам они с Фаустом пьют чай и беседуют о великом прошлом семьи Тао, по вечерам тоже пьют чай и беседуют о смысле жизни. Фауст умеет слушать, а дядюшка Ен очень любит рассказывать. Дядюшка жалуется на проблемы с сердцем. Фауст утверждает, что здоровью сердца дядюшки можно только завидовать. Мама говорит, что мой супруг в высшей степени интеллигентный человек, и теперь она спокойна за мое будущее. Мама постоянно повторяет, что приняла бы мой выбор, каким бы он ни оказался – не знаю, правда ли это, рада, что не пришлось проверять. Она тоже сказала однажды, что я похожа на своего отца. Что мама имела в виду, я так и не поняла, но, вероятно, они с дядей говорили о разных вещах. Рен, разумеется, был шокирован. Но на его поддержку я всегда могла и могу рассчитывать. Дедушка свое мнение предпочитает держать при себе. Впрочем, иного я и не ожидала. Дедушка вообще редко высказывает свои мысли вслух, именно из-за этой черты его характера мне всегда было трудно находить с ним общий язык. Рен, правда, обмолвился как-то, что старик моим решением доволен: считает, что способности к некромантии помогут преумножить могущество клана Тао и уже всерьез задумывается о правнуках. Не знаю, может младший братец пошутил… Но из всей нашей семьи дедушка всегда был самым практичным, это правда. Но даже если бы моя семья была категорически против, если бы весь мир был категорически против, я бы все равно поступила так, как поступила. Просто то чувство, которое мы испытываем друг к другу сильнее страсти и даже, пожалуй, сильнее любви. Ни в моем языке, ни в языке Фауста нет ему названия. Я просто знаю, что нашла свой жизненный путь, нашла того человека, который предназначен мне судьбой. У Фауста шрамы на запястьях. Нет, у него вообще много шрамов, но именно шрамы на запястьях привлекли мое внимание. Я знаю просто, такие остаются у неудачливых (или наоборот – удачливых?) самоубийц после попыток вскрыть вены. На мой прямой вопрос Фауст ответил только, что да, перерезать вены он пытался. В двадцать три года такая реакция на смерть любимой женщины казалась ему самой правильной. К счастью, молодого самоубийцу вовремя нашел отец (да хранят Небеса его бессмертную душу!) Мне иногда снится Элайза. Она стоит у окна в ослепительно белом плате и тихо, едва слышно шепчет: «Не оставляй его…» Не знаю, хватит ли мне мудрости, терпения и внутренней силы выдержать все испытания, которые ждут меня на этом пути… Я готова рискнуть. Если хотите, называйте это любовью. И если вы вдруг спросите меня: «Счастлива ли ты, Джун?» - я только улыбнусь светло и весело, как я теперь всегда улыбаюсь, и отвечу: «Счастлива».