Сын президента

24 мая 2006 год. Ирак. Гражданская война. За спиной громыхало. Это был не тот ужасный грохот, который подрывал с ног, заставлял руками сжимать свою М16 и лихорадочно припоминать, сколько еще осталось магазинов с патронами. Этот грохот был приглушенным, при большой фантазии можно подумать, что он звучит как напоминание тем, кто вдруг забудет, где находится. Хотя даже при большой фантазии невозможно представить, что кто-то забудет. Стив тяжело вздохнул и привалился щекой к прохладной гусенице подбитого иракского Т-72. Спустя всего три часа после того, как они зачистили территорию, тут стало почти возможно дышать, с темнотой приходила и ночная прохлада. Он проследил глазами за рядовым, подошедшим к лейтенанту. Тот что-то коротко спросил и в ответ получил утвердительный кивок. Стив еще раз вздохнул, седьмой бригаде дали команду устраиваться на ночлег, значит возвращаться в лагерь они не будут. Значит, идти туда, где сейчас громыхает, им не придется. К правому плечу тяжело привалились, и Роджерс сразу перевел взгляд на человека, потревожившего его покой: – Потрепали тебя сегодня, Стиви? – Баки виновато посмотрел на обвитую повязкой правую ногу товарища, пыль уже успела осесть на ней, и повязка казалась ужасно грязной, хотя ногу Стиву перетянули не далее как полчаса назад. Барнс почему-то всегда чувствовал себя виноватым в тех случаях, когда Стива задевали. Он старался всегда быстро снимать те цели, которые могли сильно навредить, но сегодня его отправили зачищать другой сектор. – Прошла по касательной, – Стив улыбнулся. – Я стал все чаще благодарить Бога за то, что таких крутых снайперов, как ты, днем с огнем не сыщешь. Я даже думать не хочу, куда целился тот парень, если попал в бедро. Начинаю думать, что та блондинка в штабе была честна насчет моей задницы. Баки оттаивает, слегка улыбается и выглядит уже не таким напряженным. Он легко пинает Стива кулаком в плечо, достает из нагрудного кармана фляжку с водой, отпивает и затем предлагает Стиву, тот делает жадный глоток и возвращает воду другу. Некоторое время они сидят в тишине. Когда взорвали мечеть в Самарре и страну захлестнула новая волна беспорядков, первой под разнос шиитской вооружённой группировкой попала именно их дивизия, которая находилась недалеко от городка. Тогда для переформирования их стянули обратно в лагерь. Сто седьмую пехотную долго собирать не пришлось, и уже через два дня их отправили на зачистку околиц Багдада в новом составе. С сержантом Джеймсом Барнсом Стив сошелся сразу. Он цедил остывший растворимый кофе, гадость, но такая редкость, даже в штабе, что принимается как настоящее сокровище, когда рядом кто-то присел. «На тебя ушла последняя ложка кофе, я два дня совсем не спал, а скоро перекличка, дай глотнуть, а», – сказал тогда Баки. Стив молча протянул ему одноразовый бумажный стаканчик и молча смотрел, как после глотка у парня рядом от удовольствия прикрываются веки. "Какая гадость, – сказал тогда Баки, причмокивая и возвращая стаканчик Стиву. – Ты думаешь, Старбакс будет хорошо смотреться в центре Багдада?" Стив фыркнул в стакан и чуть не подавился, пытаясь сдержать смех. Да уж, Старбакс посреди этого хаоса выглядел бы действительно печально. С тех пор прошло чуть больше двух месяцев, и Стив ни на секунду не жалел, что поделился последним на весь лагерь кофе с этим человеком. Баки был замечательным другом. Красивый, высокий, с гордой осанкой и обезоруживающей улыбкой, в любой компании свой человек, любитель сострить и умелый обольститель. За короткий период в лагере Баки перезнакомился и влюбил в себя, наверное, всех женщин в округе, несмотря на то что военные женщины порой бывали даже жестче некоторых мужчин. Даже Пегги Картер, красавица лейтенант, которая в их первый день в лагере залепила Ходжу неслабый хук слева за непослушание, сдалась под невероятным обаянием. Стив видел, как она смущенно улыбалась, а ее щеки мило алели, когда сержант отпускал какую-то шуточку в ее присутствии. Стиву было с ним легко говорить обо всем, он сразу к нему проникся доверием, и именно Баки своими словами, улыбками не давал ему увязнуть во всем, что творилось вокруг, будто чувствовал, когда Роджерс «залипает». На заданиях они старались прикрывать друг друга по мере возможностей, а на коротких передышках, как эта, дежурили друг за другом. Как сейчас: – Ты можешь вздремнуть немножко, – говорит Баки, удобней устраиваясь под разбитым танком. – Я говорил с Филипсом, мы тут ненадолго задержимся, там, на окраинах, заварушка, и пока не прибудет подкрепление, нам приказали не высовываться, сунниты совсем разбушевались, говорят, устроили пекло под Юсуфией. Ребята Ходжа вернулись в лагерь даже не в полсостава. – Где ты успел все это услышать, Бак? – тихонько удивляется Стив. – Я не видел, чтоб ты разговаривал с лейтенантом. – А я и не разговаривал, – друг мягко улыбнулся, – меня готовили для разведки, помнишь? – Да-да, господин шпион. Стив попытался сменить позу, и бедро прострелило острой болью, так что он ахнул. Баки сразу перевел на него обеспокоенно-виноватый взгляд. – Мне жаль, Стив, за твою ногу, я не успел вернуться в ваш сектор вовремя… – Ты и не должен был, – мотает головой Роджерс. – Я удивляюсь, как ты еще не получил нагоняй от Филипса за то, что преждевременно покинул свой сектор. – Нуууу, я надеюсь, что он просто этого не заметил, а того суннита скинул на шальную пулю. – Угу. – И правда, Стив, я же знаю, ты еще с Багдада не спал. Тебе стоит отдохнуть, – Барнс снова окидывает Стива обеспокоенным взглядом, и тот, глубоко вздохнув, откидывает гудящую голову на железо позади. Багдад был почти трое суток и две зачистки назад. Хоть Стива иногда в шутку и называли суперсолдатом, даже у него возможности были не безграничными. На войне учишься засыпать быстро, выцепливая у времени любую возможность отдохнуть, так и Роджерс сразу провалился в беспокойную дрему. Проснулся он резко. Сначала Стиву показалось, что он и не спал совсем, но по густой темноте вокруг понял, что прошло уже достаточно времени, да и чувствовал он себя на порядок лучше. Баки все так же сидел рядом, оперев подбородок на рукоять винтовки, вглядываясь в темноту. Они сидели почти вплотную, и от друга исходило ровное тепло, после того как спадала жара, тело, привыкшее к высоким температурам, порой чувствовало себя не очень удобно. Убедившись, что вокруг все тихо, Стивен перевел взгляд на товарища. Полнолуние было только три дня назад, и свет, который луна давала, откидывал причудливые тени на лицо Баки. Не уличенный в своем пробуждении, Стив сейчас мог беззастенчиво разглядывать красивые черты, любоваться ими. Роджерс всегда был очень честным человеком, и себе он признался сразу, что считает друга очень красивым. Не так, как может друг думать о друге, а по-другому, как сам Роджерс позволял думать себе только о женщине. Он не был наивным мальчиком, черт, он служил в американской армии, где мужеложство встречалось не так уж и редко. Он знал, что начинает чувствовать к Баки и знал, что ни в коем случае не откроется другу, закоренелому дамскому угоднику. Дружба важнее желания, так считал Стив. Поэтому он только изредка, когда это совсем незаметно, разрешал себе смотреть. Июнь 2006 года, Ирак. Окраины Багдада. – «Вместе вперед»… вперед! Посмотрел бы я на них, как они идут вперед, – Баки кричал, но даже через крик Стив не все понимал в его речи, взрывалось тут и там, выстрелы так и вовсе не прекращались, автоматные очереди лились беспрерывным потоком. Стив присоединился к Баки на обстреле. Его снайперские способности были, конечно, не так высоки, для того чтоб вывести из строя противников, хватало. Хоть и не всех. Их понемногу окружают, это Стив понимал уже сейчас. Он лихорадочно пытался придумать, что делать, но шиитов собралось на порядок больше, они где-то раздобыли целых три БТР-94, которые приближались к месту, где окопалась команда Стива. Он чувствовал себя почти беспомощным, только неделю как носит капитанские погоны, а уже загнал себя и команду на рожон. – Капитан, что будем делать? – Джеймс выстрелил и быстро присел под стенку дома, где они прятались для того, чтоб сменить магазин. Стив тоже присел и перевел на друга взгляд. В голове начала созревать идея, совершенно безумная, но не менее сумасшедшая, чем все, что происходило вокруг. – Сколько у тебя осталось гранат? – коротко спросил он у Барнса. Тот быстренько кинул ему в руки две и принялся дальше отстреливаться. Тонкая стенка, что служила им прикрытием, уже исходила трещинами, долго она в любом случае не выдержит. – Дум-дум, мне нужны твои снаряды. Усатый солдат присел, пряча голову за стенкой, и зашарил по карманам. По полу покатились три шарика. Стив их быстро поймал и спрятал. Задвинув винтовку за спину, он подтянул с поля старый металлический щит, который непонятно как сохранился в разрушенном доме, удобно перехватив его, Стив хлопнул Баки по плечу. – Прикрой меня, – он перепрыгнул стенку и помчался вперед. Прямо возле уха просвистела пуля, и Роджерс поспешил прикрыться щитом. Несколько раз кувыркнулся и оказался на расстоянии броска возле ближайшего БТР, чем не преминул воспользоваться, схватил свободной от щита рукой гранату, зубами выдернул чеку, коротко прицелившись, бросил прямо под колеса и побежал к следующей машине. Взрывной волной капитана чуть не снесло. Одной рукой он уперся в песок под ногами для сохранения равновесия. Когда Стив поднял голову, фигура иракского мятежника выросла словно ниоткуда прямо перед ним, но кто-то из солдат, Стив даже почти знал кто, быстро устранили шиита. Со следующим противником Роджерс справился сам, замахнувшись щитом. Дальше уклониться, сбить с ног следующего локтевым ударом, четвертого снял кто-то из ребят, от пятого Стив ушел вниз, выкручивая руку, держащую ствол, ломая ее, шестого подстрелить этим же пистолетом. Второй БТР на подходе, но все еще не близко. Стив бросает еще одну гранату в людей, что идут пред броневиком, ложится, прикрывая голову, сразу после того, как гремит взрыв, он срывается и бежит по направлению к машине, держа наготове один из снарядов, что так любезно предоставил военным Старк. В поднявшейся от взрыва пыли удается беспрепятственно добраться до броневика и нырнуть под его днище. Маленький снаряд сразу примагничивается к железу, и Стив еще успевает заметить загоревшийся таймер в двадцать секунд. По направлению к третьему броневику он движется быстро, сбитые с толку такой быстрой сменой сил мятежники не сильно его останавливают. БТР взрывается за его спиной. С остальными иракцами его ребята справляются легко. Стив глубоко вздыхает и направляется к своей команде. К нему уже спешит Баки. – Неплохо мы поработали, да, Бак? Надо спросить у Старка… – Стив не успевает договорить, потому что ему прилетает удар в лицо. Он отшатывается и ошеломленно глядит на друга, на лице того просто ярость. – Бак?.. – Какого, блять, хрена… – рычит Барнс сквозь зубы. Он так сильно сжимает зубы, что по челюсти ходят желваки, во взгляде что-то совершенно Стиву непонятное. – Какого хрена ты туда полез один, чертов герой, тебя могли убить. – Нас всех могли убить, я просто пытался спасти нас, – пытается защититься Роджерс, если кидаться в гущу врагов ему было не так страшно, то сейчас перед разъяренным другом он чувствует себя воистину беспомощно. – Я же капитан. Барнс еще некоторое мгновенье смотрит прямо в глаза Стиву, а потом, шумно выдохнув, сгребает его в охапку и крепко прижимает к себе, сипит где-то у виска: – Сопляк. И Стив не находит, что еще ответить, кроме: – Придурок. Теперь капитан понимает, что Баки всего лишь до чертиков за него испугался. В груди разливается уже привычное тепло. Он обнимает друга в ответ, зарывается носом в шею и выдыхает: – Все нормально, Бак. Я жив. Возможно, во всем виноват адреналин, но ему чудится поцелуй в висок. В июле их расформировывают, Баки и Стива отправляют в составы разных дивизий. Спустя три дня Роджерс узнает, что группа, где вел патрулирование его друг, вся расстреляна. В августе, пытаясь спасти из-под обстрела семилетнюю девочку, Стив получает три огнестрела и в критическом состоянии отправляется на гражданку.