Diabolic

      Винсент открыл глаза и уставился в высокий потолок над собой в полной растерянности. Он не узнавал этого места. Он сел на постели, сбросив с себя какие-то простыни, и застонал – каждая мышца в его теле болела, а голова кружилась, как будто с похмелья.       Всё же Винсент огляделся и увидел, что он находился в огромной квадратной комнате, больше похожей на беседку где-нибудь в саду. Стены и своды потолка были каменными, и в каждой стене находилась полукруглая высокая арка, завешанная золотистыми шёлковыми шторами. Лёгкий ветерок шевелил их, донося отчётливый запах океана. Вокруг не было ни одного предмета мебели, кроме огромной круглой кровати, на которой он и сидел. Винсент, нахмурившись, принялся рассматривать её. Плотная высокая постель с горой нежно-кремовых подушек и золотыми покрывалами выглядела так, словно её стащили из какого-нибудь пафосного и безвкусного лав-отеля.       Где, тьма побери, он оказался? Последнее, что он помнил, было...       Ах да... Я был похищен Сефиротом...       Кровь заледенела в его жилах. Винсент в панике обернулся, высматривая, где мог находиться наблюдающий за ним безумный ангел, но того нигде не было видно. Сердце пропустило неровный удар, но скорей всего от облегчения. Не от разочарования.       В любом случае, он должен был выбираться отсюда. Винсент сдёрнул покрывало с кровати, собираясь укутаться, чтобы не ходить голым, но пальцы на левой руке внезапно отказались работать. Она онемела до самого локтя и Валентайн потрясённо уставился на то, что должно было быть сосредоточием чистого Хаоса.       Всё его левое предплечье, от локтя до кончика каждого когтистого пальца, было обмотано бледно-голубыми светящимися бинтами, больше похожими на сплошную паутину. Это было странно. Они совершенно не чувствовались кожей и когда Винсент схватил их пальцами другой руки, чтобы содрать с себя, пальцы прошли мимо них, будто их и не было. Никакого контакта, ни странных ощущений, только его собственная рука, необычно прохладная и спокойная под неощутимой повязкой. Чем бы это ни было, живая плоть просто не могла его коснуться.       Что, тьма побери, это такое?       Впрочем, побеспокоиться об этом можно было позже. Где бы он ни находился, нужно было отсюда выбираться.       Винсент по-прежнему был голым и это его напрягало. Быстрый взгляд вокруг подтвердил, что никакой одежды рядом также не наблюдается. Рядом вообще не было ничего, напоминающего одежду, пусть даже и не его. Винсент выдохнул, пытаясь успокоиться, и обмотал длинное золотистое покрывало вокруг бёдер. Он не собирался здесь оставаться ни при каких обстоятельствах и ничего не могло бы остановить его от побега.       Вот только колени слишком сильно дрожали и кружилась голова       Он снова сел на край кровати. Проклятье, он чувствовал себя абсолютно дерьмово. Винсент попытался унять боль в голове, положив на лоб холодную ладонь и вдруг почувствовал, что плотная повязка, которую он носил прежде, тоже исчезла.       Дерьмо!       Никакой одежды, чтобы скрыть его нечеловеческую природу, безоружный, с недееспособной рукой. Похоже, среброволосый психопат развлекался вовсю. Кислая улыбка на миг коснулась губ Валентайна. День начинался крайне хреново.       Винсент снова вскочил на ноги. Надо идти... Он вышел сквозь арку, оказавшись под открытым небом, и зашагал по заросшей травой брусчатке вниз. Беседка – Винсент никак не мог назвать её комнатой – стояла на вершине небольшого холма, полностью окружённого, по всей видимости, сильно заросшим садом. Огромные деревья плотно переплелись ветвями и толстые корни на фут вздымались из-под земли. Столь же высокие, как и деревья, кусты, так же плотно сплетённые друг с другом, образовали сплошную живую стену, закрыв проёмы между деревьями. И всё это цвело. Цветы были везде: на деревья, кустах, в траве, и не было похоже, чтобы за ними ухаживала рука человека.       Винсент хмыкнул. Запах моря был очень силён, но как ни старался, он не мог услышать даже отзвука волн.       Изгибающаяся брусчатая дорога вела вниз, и Винсент увидел стоящую невдалеке группу зданий. Что ж, это было хорошим признаком. Он растрепал волосы, так, чтобы те почти полностью скрыли его лоб и красные нечеловеческие глаза, и накинул обмотанное было вокруг бёдер покрывало на плечи. Конечно, он не мог полностью скрыть оттенок своих глаз, но по крайней мере свою демоническую руку спрятать был в силах. Хотя он надеялся, что его потрёпанный внешний вид и нагота не втянут его в какие-либо крупные неприятности.       Он двинулся в путь, стараясь держаться в тени. Прямые солнечные лучи очень плохо сказывались на его снежно-белой коже. Не смертельно, но крайне неудобно, когда минуя стадию загара, кожа просто облезала, как при ожоге.

***

      Когда Винсент добрался до открытой двери первого корпуса, он чувствовал себя гораздо лучше. Всё вокруг цвело и стены здания были увиты виноградной лозой до самой крыши. Это было невероятно красиво, вот только само здание оказалось пустым. Абсолютно. Ни людей, ни мебели. Ничего, только стены, выглядевшие так, словно они стояли так уже не один десяток лет.       Следующий дом так же был покрыт цветами, и был так же безраздельно пуст.       И следующий дом тоже.       И следующий...

***

      В самом низу холма, где стояла полуосыпавшаяся каменная стена, за которой уже ничего не росло, Винсент увидел Сефирота. Тот сидел в тени, на низкой скамье, плотно сложив крылья за спиной, и привалившись к дереву, совершенно не демонстрировал интереса к окружающему, устроив ноги на стене перед собой. Величайшее в мире несчастье, казалось, дремало.       Винсент был слишком зол, чтобы умилиться пасторальной картинкой. После нескольких часов скитания в опустевшем городе он так и не нашёл ни единого живого существа среди буйно разросшейся растительности, кроме, разве что, нескольких диких птиц. Да и несколько незначительных, но всё же ожогов, тоже не улучшали его настроение.       ― Где, ад бы тебя побрал, мы находимся?       ― М-м-м? ― тёмный ангел открыл кошачьи зелёные глаза и зевнул, аристократично прикрыв ладонью клыки, как будто проснувшись. ― Я бы сказал, примерно в двенадцати милях от западного материка в данный момент. Точнее не знаю, место меняется каждый день, ― он махнул рукой в сторону низкой стены. ― Постарайся не упасть с края.       ― Что? ― Винсент шагнул к нависшему над стеной дереву и заглянул за неё, упершись ладонями в тёмный камень. Туман скрадывал высоту, и океанские волны были едва заметны с обрыва. Они были на вершине горы?       Проклятый ангел улыбнулся, следя за действиями своего пленника.       ― На твоём месте, я бы не стал искать способ спуститься вниз. Его не существует.       Винсент потрясённо смотрел на проплывающие внизу облака.       ― Мы плывём в воздухе? ― спросил он недоверчиво.       ― Правильно. Примерно в двух милях над уровнем моря. Но высота тоже меняется, в зависимости от погоды.       Плавающий остров... И огромный, раз Винсент бродил по нему всё проклятое утро и только сейчас приблизился к краю.       ― Какой он?       ― Достаточно большой.       Винсент фыркнул. Как точно.       ― И на нём больше никого нет?       ― Кроме бурной растительности и нескольких птиц, я никогда не встречал здесь никого. Ни живого, ни мёртвого.       Винсент нахмурился.       ― На такой высоте разве не должно быть слишком холодно для растений?       Сефирот пожал плечами.       ― Может быть. Ну за стеной может быть и холодно, а здесь ничего, жить можно.       Винсент не отрываясь смотрел на проплывающие внизу облака.       ― Кто управляет им?       ― Никто, кого я бы мог найти.       ― Он просто летает сам по себе?       Сефирот равнодушно пожал плечами.       ― Видимо да.       ― Парящий остров? Я даже никогда не слышал про такие, ― потрясённо прошептал Винсент. ― Кто создал его?       ― Не знаю, ― всё с тем же равнодушием ответил Сефирот. ― Какие-то смутные легенды упоминали про расу Древних – я читал что-то подобное в библиотеке Шин-Ра. Там было большое собрание почти рассыпавшихся фолиантов. Увлекательно, но трудно читать, они написаны на забытом языке.       Винсент повернулся в его сторону и Сефирот поднял брови.       ― Что? ― непонимающе спросил он.       ― Ты читал?...       Сефирот стиснул челюсти:       ― Я генерал. Конечно, я умею читать.       ― А ещё ты сумасшедший!       Тёмный ангел отвел взгляд и нахмурился.       ― Я не сумасшедший. Это было моё тело.       Винсент поперхнулся удивлённым смешком. Сумасшедшее тело?       ― Тебе не кажется, что это как раз и звучит безумно?       Сефирот снова повернулся к нему, скрестил руки на груди и голос его смягчился.       ― В гораздо меньшей степени, чем можно было бы себе представить.       Кстати, о теле... Винсент демонстративно поднял связанную призрачными бинтами руку, всё ещё изумлённый тем, что его силу смогли подчинить. Он мог двигать этой рукой, до некоторой степени управлять ей, но пальцы по-прежнему не хотели сгибаться.       ― Что это такое?       Тёмный ангел улыбнулся, демонстрируя коварный оскал.       ― Я думал, ты догадаешься. Это защитный слой из единственного в мире вещества, способного полностью контролировать энергию Хаоса. Можно сказать, погружающего его в режим сна.       У Винсента перехватило дыхание.       ― Прото-материя?..       Что ж, становилось понятно, почему человеческая рука не могла коснуться её. Это вещество просто не имеет телесного выражения в природе.       ― Ну вот, оказывается ты и сам знаешь ответ, ― Сефирот поднял голову, глядя на Валентайна с бесконечным умилением. ― Мы безусловно полны вопросов. Так необычно начать познавать себя, не так ли?       Винсент был с этим почти согласен. Он хотел бы задать вопросы кому-то знающему. Кому-то вроде Сефирота, если бы нуждался в его компании... Он снова отвернулся, глядя за край мира. Ни о чём не думать было легче и проще.       ― Что? Вопросов больше нет? ― голос был вкрадчивый и мягкий, точно бархат, но это только резануло Винсента по нервам. Он ненавидел быть объектом для чьих-то насмешек.       ― Есть один, ― он повернулся, чтобы смерить Сефирота с ног до головы презрительным взглядом. ― С каких пор ты начал бегать за мужчинами? Я слышал, что у тебя нет отбоя от женщин.       ― Это разговор для другого раза, ― ответил Сефирот с холодом в голосе. Винсент торжествующе улыбнулся.       ― О, больная тема? Что же с тобой случилось?       Но Сефирот уже сменил выражение неудовольствия на такую же сладкую улыбку.       ― Ты же понимаешь, что твоя задница ещё девственная территория, и что ты полностью в моей власти?       Щёки Винсента мгновенно вспыхнули. Ублюдок...       ― Так как ты нашёл это место?       Сефирот одобрительно кивнул, принимая смену темы.       ― На самом деле случайно. Меня занесло сюда бурей.       ―Ты собираешься убить меня?       ― А надо ли? ― Сефирот усмехнулся, выгнув серебряную бровь. Винсент нахмурился. Он не ожидал такого ответа, так что он размышлял ещё целый выдох и вдох прежде чем сказать.       ― Это вероятно, будет логичной идеей. При всей своей силе я легко уничтожу тебя.       ― Так предельно честен, ― поджал губы тёмный ангел. ― И ты удивляешься, почему я всегда любил тебя?       Всегда любил?... И он сказал, что он не сумасшедший?       ― Ты же не серьёзно это сейчас?       Сефирот встал со своей скамьи и неторопливо приблизился к своему пленнику.       ― Мой дорогой Винсент Валентайн. Когда ты работаешь в компании, где ложь – это единственная константа, истина становится чрезвычайно ценным товаром, не говоря уж о том, что она является по-настоящему сильным оружием.       Винсент нахмурился. Он был уверен, что Сефирот чего-то добивается, но никак не мог понять, чего.       ― По-твоему, в этом есть смысл?       ― В этом безусловно есть смысл, ― усмехнулся Сефирот. ― Но я сомневаюсь, готов ли ты услышать его.       Винсент сжал зубы.       ― Докажи мне.       ― Как скажешь... ― Сефирот скрестил руки на груди и кивнул, улыбаясь своим мыслям. ― Ходжо сделал тебя таким специально, чтобы ты служил мне.       Винсент отшатнулся так стремительно, что чуть не упал. Сефирот фыркнул.       ― Я же говорил.       Любое упоминание о Ходжо злило Винсента до срыва и сейчас он, не контролируя себя, сжал руки в кулаки и оскалился.       ― Неправда! Ходжо сделал меня таким потому что был ебанутым психопатом! Только и всего!       ― Ни минуты не сомневаюсь, ― усмехнулся Сефирот не особенно весело. ― Однако, все творения Ходжо, каким бы психом он ни являлся, были для чего-то нужны Шин-Ра. У каждого была своя цель. ― Он указал пальцем на себя, ― Я был разработан специально, чтобы побеждать армии чудовищ. А ты?       Винсент отвёл взгляд.       ― Чтобы уничтожить всё живое на этой планете.       ― Нет, это слишком далёкая и абстрактная цель. Почему тебя изначально оставили в живых?       ― Я не знаю. Я... Я так и не узнал этого.       Сефирот кивнул.       ― Я отвечу тебе. Потому что ты сбежал прежде, чем тебя уничтожили, только и всего, ― он склонил голову набок, внимательно следя за реакцией Валентайна. ― Ты никогда не задумывался, почему ты остался единственным выжившим узником из лаборатории в Нибельхейме? Ведь она взорвалась сразу после твоего исчезновения.       Винсент нахмурился. Что-то было в его памяти: резервуар с жидкостью, из которой он тщетно пытался выбраться, и ещё женщина... Он покачал головой. Воспоминания были слишком нечёткими, перемешанными, и все оканчивались в другой лаборатории, уже хирургической. А затем – могилой.       ― Ты сбежал, потому что кто-то вскрыл твою колбу, в которой тебя держали, ― продолжил Сефирот вкрадчиво и улыбнулся. ― Только твою. И тогда же кто-то активировал систему самоуничтожения лаборатории.       Винсент смотрел на него, широко раскрыв глаза, и сердце взволнованно колотилось о грудную клетку. Он не хотел думать об этом, верить этому, но только качал головой.       ― Я не...       ― Не помнишь? ― поднял брови Сефирот. ― Но ты помнишь другую колбу напротив своей, не так ли? Помнишь, кто был в ней?       ― Она была пуста.       ― Не всегда...       Винсент скрестил руки на груди и потряс головой.       ― Пуста. Она была пуста! ― но воспоминания, разбуженные вкрадчивым голосом Сефирота, всплывали одно за другим, врезаясь в его разум. Жидкость заполняла пространство вокруг него, и он висел в ней, в абсолютной тишине, ощущая, как невыносимая тяжесть давит на его лёгкие изнутри. Сердце билось медленно, надсадно, и каждый удар казался последним. Сжатые кулаки, стиснутые зубы, зажмуренные глаза. Он не хотел в этом находиться, но это была его жизнь – теперь его вечная жизнь. Единственное, что он мог видеть, открыв глаза, это красноватую кирпичную стену за мутным стеклом. И стальной бак с такой же жидкостью – прямо напротив своего резервуара.       Винсент с трудом сохранял спокойствие, пытаясь не допустить дрожь в голос.       ― Она была пуста!       Сильные руки обхватили его плечи, ногти впились в бледную кожу, оставляя на ней полумесяцы от когтей, мгновенно превращающиеся в полноценные синяки. Винсент открыл глаза и беспомощно уставился в ярко-зелёные, с узкими зрачками, глаза Сефирота.       ― Не всегда. ― тот сжал пальцы до боли, но Валентайн не пошевелился. ― Кто разделял с тобой твою тюрьму, Винсент? Скажи.       Память накатывала волнами, возвращая ощущение кровотечения, боли, скорби и одиночества. Напротив него, почти в такой же высокой колбе плавал в зелёной жидкости ребёнок. Молодой, правильно сформированный, прекрасный в своей идеальной белизне настолько, что было больно смотреть, и укутанный лишь в серебро длинных волос и полуразвёрнутое серое крыло. Сквозь волосы было видно пронзительно-зелёный глаз.       И мальчик улыбался. Винсент представлял, за что страдал он сам. За что пленили ребёнка он не понимал и отчего-то за эту несправедливость его терзало ещё больше. Чужая обида, предательство, чувство вины, завязанное в кипящую массу ненависти, стремились раздавить его сердце.       Крик вырвался из груди Винсента, когда пришло осознание.       ― Ты бросил меня!       Но тёмный ангел, преследующий его в самых худших кошмарах, крепко сжал его в объятьях.       ― Я вернулся.       Слезы потекли по щекам Винсента, заново проживающего чужую боль и одиночество, но, когда он снова заговорил, голос его был совершенно ровным.       ― Ты не мог этого сделать. Ты был ребёнком.       ― Я был ребёнком, ― кивнул Сефирот, не убирая рук. ― Меня иногда выпускали. Попасть по нескольким кнопкам было нетрудно. Но ты всё испортил, когда тебя поймали с той... женщиной. Ты должен был уходить, когда у тебя был шанс.       Винсент отвернулся и рванулся из объятий.       ― Мне нужно было закончить то, что было начато. Она должна была знать... У неё были ответы, ― вспоминать об этом было предельно больно. Винсент знал, что не ответы он искал на самом деле.       Он встряхнул головой и сделал глубокий вдох, отгоняя воспоминания. Всё осталось в прошлом и мёртвые были теперь лишь горсткой праха... Кроме него, единственного оставшегося в живых для того, чтобы когда-нибудь поглотить мир. Только для этого он был создан – не для защиты. И он так и не смог спасти Сефирота-ребёнка от ужасного будущего, что ждало его.       Он даже не был в состоянии защитить себя.       Знакомая ледяная пустота вновь завладевала его мыслями и сердцем, и Винсент поднял равнодушный взгляд на призрачного ангела, стоящего перед ним.       ― Когда я встретил тебя и узнал, что ты уже взрослый, ты был спятившим чудовищем. И неожиданно для себя, мне пришлось выследить тебя и уничтожить.       Сефирот вздохнул, не пытаясь больше приблизиться к Валентайну.       ― Это так. В тот момент, когда ты снова встретил меня, моё тело не было мне подвластно. Ходжо заразил мои клетки чужим вирусом ещё на стадии внутриутробного формирования, а Мако-облучение привели его в активную форму. Со временем он перенял власть над моим сознанием полностью и всё, что мог я настоящий, это смотреть, как рушится всё то, что я когда-либо любил в своей жизни.       ― Твоё тело? ― переспросил Винсент. ― Что ты имеешь в виду?       Сефирот усмехнулся.       ― Я имею в виду, что моя сущность была в буквальном смысле изгнана из тела и заменена смертельным для Планеты вирусом, известным как Дженова. Я умер задолго до того, как моё тело было фактически уничтожено.       Винсент нахмурился.       ― Значит в нашу встречу...       ― То существо не имело ничего общего со мной, ― Сефирот отвёл глаза, ― Дженова пыталась воссоздать своё тело из разрозненных частей, на основе моего. Ходжо совместил наши ДНК так, что я стал идеальным инкубатором, накопителем, так сказать, чтобы она могла перестраивать моё тело. И это ей почти удалось, ― Сефирот вздохнул. ― Несмотря на все мои усилия помешать ей в этом.       ― Помешать ей? ― Винсент удивлённо наклонил голову. ― Хочешь сказать, что вы там были вместе?       Сефирот фыркнул.       ― Мой, ты немного медленно соображаешь сегодня. ― Несмотря на внешнюю фамильярность, его голос был сухим и холодным. ― Кажется, я только что сказал о том, что я призрак. Эта форма достаточно ограничена, чтобы я мог держать телесное воплощение или сделать что-нибудь масштабное.       Сердце Винсента забилось быстрее. Казалось бы, что может быть невозможнее подобных выводов, но сейчас всё вставало на свои места.       ― Ты никогда не был безумным. Твоё тело было...       ― Вот именно.       Винсент нахмурился.       ― Звучит немного...       ― Безумно? ― Сефирот повернулся к нему и иронично поднял брови. Винсент стиснул зубы, стараясь не отпускать взгляда.       ― Удобно.       Сефирот снова закатил глаза и устало вздохнул.       ― Винсент, ты видел меня несколько раз, во время вашей благой миссии по "уничтожению безумца и спасению мира". И столько же раз убивал. Логично ли предположить, что ты видел разных меня?       Винсент глубоко вздохнул и попытался успокоиться.       ― Ладно, я признаю, что там, возможно, бегало несколько весьма похожих на тебя копий. Одни чуть более вредные, чем другие. Однако, ни один из них, то есть вас, не полезен Планете в любом случае, в какой бы форме он ни находился.       ― Ну разумеется, ― тёмный ангел передёрнул плечами, скрывая раздражение. ― Ваша маленькая компания благодетелей продолжает решать, что лучше для целой Планеты, ставя мне палки в колёса на моём пути.       ― На твоём пути к чему? ― Винсент мгновенно подобрался и настороженно прищурил глаза. ― Что ты вновь пытаешься сделать?       ― А как ты думаешь, для чего всё это? ― Сефирот раскинул руки, словно обводя всё вокруг. ― Я всего лишь пытался получить своё тело обратно, до того момента, как какой-то идиот уничтожил его!       Винсент непонимающе сморгнул, а затем вновь сжал челюсти.       ― Почему ты не мог сказать это раньше?       ― Кому? ― скептически усмехнулся Сефирот. ― Каждый из вас множество раз пытался уничтожить мой образ. И кто-нибудь хоть раз думал о том, что можно попытаться поговорить?       ― Наверное нет, ― отвёл глаза Винсент но тут же упрямо вскинулся. ― Но ты мог хотя бы попытаться.       Сефирот отвернулся и испустил долгий вздох.       ― Я не собираюсь терять время на пространные объяснения, в которые в любом случае, никто бы не поверил.       ― Ну хорошо, но это всё в прошлом, ― непонимающе склонил голову Винсент. ― Почему ты всё ещё здесь? То есть я хочу сказать, почему ты не принял свою смерть и не ушёл в Лайфстрим, как должен был?       ― Ну это же так очевидно, ― усмехнулся Сефирот и вдруг раскинул руки и задрал голову в небо, закричав: ― я хочу жить!       В груди Винсента снова что-то кольнуло – холодное и острое.       ― Но твоё тело мертво.       ― Это так, ― кивнул Сефирот, поворачиваясь к Валентайну и широко предвкушающе улыбаясь. ― И поэтому я нуждаюсь в тебе.       Винсент замер.       ― Что?       ― Ты найдёшь мне новое тело.       ― Я... Что? Нет, никогда! ― Винсент попытался отшатнуться, но Сефирот уже наступал, не сводя с него горящих самодовольством глаз.       ― Ты используешь свои уникальные способности к чутью и найдёшь для меня генетически связанного со мной человека. Возможно, кого-то из моей реальной родословной...       Винсент попятился от него, прижавшись спиной к стене.       ― Я сказал, нет!       ― Желательно без какой-либо связи с Дженовой... ― Сефирот задумчиво постукивал пальцем по подбородку, совершенно не обращая внимания на смятение стрелка. ― Не хочу начинать войну в моей голове снова.       ― Я не стану этого делать, ― Винсент продолжал отступать, испытывая какой-то панический страх быть втянутым в очередные безумные планы спятившего Солджера, но тот подходил всё ближе, не оставляя стрелку пространства для манёвра.       ― Кого-то, кто ещё достаточно молод, чтобы я смог обучить это тело должным образом для сражений с...       ― Ты слушаешь меня?       ―...И ты приведёшь его ко мне.       Винсент остановился. Отступать было больше некуда – за спиной раскрылась бесконечная пропасть, ограждённая только старой полуразрушенной каменной кладкой, если верить Сефироту, возведённой в незапамятные времена расой Древних. И тогда Винсент решил, что терять ему больше нечего, распрямился и изо всех сил ударил Сефирота кулаком единственной слушающейся руки в подбородок, отбрасывая его от себя.       ― Даже пламя ада не заставит меня сделать...       Сефирот уклонился так стремительно, что движения не заметил даже глаз. Мелькнули чёрные перья и в следующий миг Сефирот уже прижимал Винсента к стене, грозя следующим толчком отправить его за грань.       ― Ад, это именно то, что заставит тебя быть послушным, мой мальчик, ― прошептал он ему на ухо почти сладострастно. ― Или мне придётся прибегнуть к...       И он произнёс Имя.       Шокирующее осознание окатило Винсента с ног до головы ледяным ознобом, и он вздрогнул, ощутив, как вдоль позвоночника по всему телу расползаются чёрные вибрации. Он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, силясь удержаться от стона. Откуда проклятый блондин мог знать это?       Ходжо сделал тебя таким специально, чтобы ты служил мне.       Гайя помилуй, что если это могло быть правдой?       Его кожа расцветала дегтярно-чёрными пятнами, проистекающими откуда-то из-под сердца. Вязкая чернота, скапливаясь в венах, просачиваясь наружу через голый живот и ноги. Плечи и руки покрылись жуткими разводами, словно чёрные молнии оплели его тело, подчиняя его чужому разуму. И Винсент ещё успел ощутить смутную радость от того, что его энергетический уровень так низок. Даже если его Зверь проснётся, у него не будет сил вырваться на свободу и причинить зло людям.       А затем его накрыла чужая воля и Винсенту больше ничего не оставалось, как сжаться в комок в собственном сознании, с растущим отчаянием следя, как снисходительно и удовлетворённо усмехается по-прежнему стоящий перед ним Сефирот.       Он знал Имя. И он совершенно точно знал, кого именно пробуждает оно.       Тёмная сущность Винсента распахнула багрово-алые глаза и весь мир преобразился, представ перед ним в потоках безумных смешений цветов и оттенков. Сефирот светился ртутным серебром с тёмно-фиолетовыми бликами, И крылья были фиолетовыми сгустками тьмы с кровавым ореолом вокруг всей, излучавшей серебристое пламя, фигурой.       ― Здравствуй, мой милый питомец, ― кивнул Сефирот, покровительственно улыбаясь. И протянул руку, потрепав создание по плечу. ― Ты ведь помнишь меня?       Винсент содрогнулся под этой демонстративно-грубоватой лаской.       ― Почему... ― на самой грани трансформации он едва мог говорить, пытаясь справиться с растущей в груди нестерпимой болью. ― Почему... меня?       ― Почему я выбрал тебя? ― буднично удивился Сефирот. ― Очевидно потому, что у меня нет другого выбора. ― Он вздохнул и задрал подбородок – тёмная тварь была выше него ростом, но Винсент совершенно этого не ощущал. И голос его был спокойным, холодным и беспощадным, как лезвие его же меча. ― Винсент Валентайн. Ты выполнишь то, о чём я тебя прошу, потому, что когда я вновь обращусь к тебе, это уже не будет просьбой, ― зелёные глаза хищно сузились. ― Ты понимаешь меня?       Сердце Винсента горело в ледяной ярости. Он не мог отказать, но согласиться было выше его сил. И сослаться на непонимание было невозможно.       Ходжо сделал тебя таким специально, чтобы ты служил мне.       Винсент прекрасно понимал.       Сефирот кивнул, не дожидаясь ответа, и подняв руку, почти ласково коснулся холодными бледными пальцами его лба.       ― Очень хорошо. Ты можешь снова отправляться спать, мой милый питомец. Я рад был тебя повидать...       Ощущение поглотившей его тьмы схлынуло так же стремительно и беспощадно, как и пришло, оставив Винсента задыхающимся и потрясённым до глубины души. Зверь никогда не подчинялся никому... Но он подчинился.       ― Если Ходжо... Дал тебе это имя, почему ты не призвал его раньше?       Сефирот провёл кончиками пальцев по лицу Винсента, задержался на побелевших губах, и с сожалением опустил руку.       ― Это был не я... Не я хотел конца света. Не со мной ты сражался все эти годы. Помнишь?       А затем он резко выцвел до прозрачности, и исчез, как проекция несуществующей более сущности. И когда Винсент восстановил полный контроль над своим телом и успокоил дыхание, рядом с ним не ощущалось даже присутствия постороннего существа.       Винсент никогда ещё не чувствовал себя более потрясённым и более... беззащитным.       Проклятье...       Каждый новый ответ рождал лишь новые вопросы.