TONIGHT

winner (taehyun solo) — confession 638 words

Мино переворачивает средних по размерам коробку грязно-желтого цвета на их журнальный столик в гостиной. Сынхун нихуя не понимает, выключая телевизор. По комнате разносится характерное пиликанье. Мино улыбается так, что это не предвещает ничего хорошего. - Смотри, - говорит, - это я собирал. Лет с пятнадцати, точно не помню. У Сынхуна на языке вертится какого хрена и другое, но похожее на предыдущее какого хрена я узнаю об этом только сейчас. На столе неаккуратной кучкой расположились пивные крышечки и эти железные хуйни от алюминиевых банок из-под все того же пива, название которых Сынхун до сих пор не знает. - Ты говноед какой-то. Любишь дерьмовый кофе, - Сынхун загибает пальцы, - американо. Так еще и со льдом. Еще протеиновые коктейли эти, от одного запаха которых любого нормального человека может стошнить. И пиво… здесь ни одной повторяющейся крышечки нет, да ведь? Мино смеется, кивая. Он что, похож на идиота? Вообще-то, похож. Но коллекционер он опытный. (повторяющиеся никогда в эту коробку и не клал) - Нормальное хобби для парня, которому двадцать два, - Сынхун пытается выглядеть серьезным, - правда. Но не получается, и уже через три секунды он ржет, откидываясь на спинку дивана. - Блять, - воет Мино, присаживаясь рядом, - никто об этом не знает. Только ты. - Еще бы об этом кто-нибудь узнал, - Сынхун, кажется, плачет от смеха, - все равно что достоинства лишиться. - Я всего лишь коллекционирую пивные крышечки, - дуется младший, - а если говорить о потере достоинства, то нельзя не упомянуть ту твою детскую фотографию, где мама нарядила тебя… - Стой, - сынхунов смех как-то резко стихает, - давай… не будем об этом? - А что так? Мино повернулся к нему в пол-оборота, забравшись на диван с ногами. Сынхун моргнул, в конце концов пожимая плечами – мол, все равно это разные вещи. Мино улыбнулся, цепляя старшего за острый локоть и притягивая к себе поближе. Сынхун на него нелепо упал, проворчав что-то нецензурное. - Иди ко мне, - если прикоснуться ладонями к бедрам Мино, то даже через штаны можно почувствовать, как напряжены мышцы. С чего бы это? Но Сынхун ничего не может с собой поделать, и любопытство свое засовывает куда подальше – поднимается, сжимая пальцами сильные плечи. Разрешает целовать себя, сначала в шею – мокро и часто, а потом в подбородок – все так же мокро и с зубами. На коже остаются влажные следы, а на линии челюсти – еще и следы от зубов. - Поцелуй нормально, - просит Сынхун тихо, он всегда об этом тихо просит, - нормально, идиот. И не то чтобы он ненавидит все это, просто… Они часто целуются в губы, но обычно недолго. Сынхун старается увлечь Мино, сделать так, чтобы он целовал его в губы дольше. Толкается в его рот языком, ведет по зубам, по небу и ласкает чужой язык дразняще. Мино все равно чего-то не хватает и он отстраняется, блестящим взглядом смотрит на распухшие сынхуновы губы и ухмыляется. - Романтичный ты педик, Сынхун. Старший теряется; не знает, что и ответить. На ум приходит только похотливая сволочь. Но Мино не такой, Сынхун точно знает. Он любит его по-своему как-то, и этого достаточно. Любит ведь. Точно любит. Сынхун вздрагивает, когда Мино опять прижимается к его губам и ведет кончиком языка по нижней. Пальцы в его плечи вжимаются жестче. - Эй, - Сынхун собирается с мыслями и бьет наконец Мино коленом в живот, - прекрати удивлять меня. Не люблю все эти внезапные штучки, ты ведь знаешь. - Знаю, - это звучит как признание, потому что тихо-тихо и слащаво доверительно, - но я ведь сам человек внезапный. А меня ты любишь, отрицать бесполезно. Вон как млеешь, скоро и мокрого места не останется. - Завали, - тут же отвечает Сынхун, смущаясь конечно; но добавляет к этому немного позже, через два-три рваных выдоха и пять чмоков в щеку от Мино, - просто мне нравится целоваться в губы. И любить тебя, дерьма кусок. У них даже признания в любви дебильные, но их все устраивает.