Тишина.

- Знаешь, когда-нибудь мы обязательно станем известными. Будем колесить по всей стране. Нет! По всему миру! – Она вскакивает на ноги, ее глаза блестят, а голос звенит от возбуждения. - Нас будут узнавать на улицах, везде, куда ни глянь, наши фотографии. Из всех наушников наша музыка. Над их головой шелестит листва. Парк почти пуст – рано утром его посещают в основном собачники да выбравшиеся на пробежку. - Станем. – Он улыбается, глядя на нее. Перебирает пальцами струны. В ее голосе он слышит мелодии. Эти мелодии рвутся нотами на листы бумаги, застревают там пойманными птицами. Она мечтает их освободить. Подарить всему миру его музыку и свой голос. Для него она самая прекрасная муза. Странно спустя много лет ехать по улицам в дорогом автомобиле, видеть на баннерах афиши с их изображением и вспоминать те мгновения. Мечта сбылась, казалось бы. Вот только как-то не весело от этого. То ли молодость ушла слишком рано, то ли куда-то не туда они пошли. Она достает из сумочки зеркало, подводит губы помадой насыщенного винного оттенка. Он поправляет галстук-бабочку. Их встречает толпа поклонников, вспышки камер, блеск, шум. Все, как всегда. - А еще, знаешь, у нас будет большой-большой дом. Где будет много комнат. Легко можно разместить любую компанию! Вечером мы будем заказывать большую пиццу, приглашать друзей и петь для них. Мини-квартирники. Мы будем самыми счастливыми! Она крутится на месте. Голубое платье развевается колоколом. Браслеты на руках звенят в тон ее смеху. Он улыбается, чувствуя, как теплый летний ветер щекочет кожу. После концерта в огромную пустую квартиру. Когда они только-только ее купили, казалось, все стало налаживаться. Они снова много общались, часами просиживали на сайтах, подбирая обои, мебель, детали интерьера. Но потом все опять сошло на нет. А ведь начинали они совсем не так. Ездили по городам, по маленьким кафешками. Пели для десятка человек. И им хватало! Они радовались, что их хоть кто-то слушал. Она носила милые платьица, цветные колготки. Он не ограничивал себя условностями костюмов. Они пели. Дарили себя слушателям. А сейчас… Он забросил гитару в угол. И как всегда нарвался на колкий злой выпад: - Так и будет пылиться там, да? Хоть бы строчку написал, в кои-то веки. - Сколько раз говорил, не пишется! Тема заезжена. И уже не вызывает никаких эмоций кроме тоски. - А ты и не стараешься! Мы уже два года вынуждены песни покупать. Когда она злится, ее голос становится сухим и монотонным. Как у диктора. Она, видя его равнодушие, срывается. Что-то кричит. Бьет его своими маленькими кулачками. Он молчит, прикрывая глаза. Он прикрывает глаза от солнечных лучей, рвущихся сквозь частокол листвы. Она напевает песню Мельницы, хватает его за руки, заставляя встать, кружит в танце. Затем, окрыленная какой-то новой мечтой, бежит к пруду. Он подхватывает куртку с еще влажной травы, берет гитару и бежит за ней, проигрывая в голове свежесочиненный мотив. Они сидят на балконе спина к спине. Она прижимается к нему, утомленная ссорой. Он курит. Горький дым срывается с губ в вечернюю прохладу. Они так наивно верили, что найдут счастье в славе и богатстве, так глупо не замечая, что уже были счастливы.. - Йолли, пошли в парк, погуляем. - Дождемся рассвета.