Феникс

Глава 3 Третий мир Я сидел на плече Феликса и изображал из себя молчаливого попугая. А что мне еще было делать? Парень, что спас нас от очередной смерти, приковал внимание моего мальчишки намертво. Впрочем, его можно было понять, потому что Ларс оказался мужиком что надо: поджарым, красивым до одури, сероглазым ехидным умником, да к тому же неплохим магом. - Феникс, - дернул меня за крыло Феликс. Ларс привел нас в гостиницу и заказывал номер, облокотившись на стойку администратора так, что его идеальный зад предстал перед восхищенным взглядом Феликса во всей красе. Я даже вздыхать не стал. Толку-то? Ларсу перед моим юным подобием ни за что не устоять. - Чего тебе? - Я влюбился, - доверительно зашептал мне в перья пацан. Тьфу! – Ларс – маг, очень сильный маг. Раскрой его потенциал до конца, я прошу тебя. - Зачем? - Он сможет защитить нас обоих, - улыбнулся Феликс, откровенно пожирая Ларса глазами. – А еще будет любить меня вместо тебя. Парень повернулся к нам, заметил восторженный взгляд и вдруг словно расцвел, засиял внутренним светом так ярко, что я зажмурился, а когда проморгался, увидел, что Феликс висит на сильной шее Ларса, целуясь с ним взасос. Извращенец! Я смотрел на них в глубоких раздумьях, а в душу мою заползало… умиротворение? Тьфу! Я взмахнул крыльями, пролетел над сладкой парочкой, пробуждая все способности Ларса к жизни и делая его вечно молодым. Прощальный подарок, так сказать. Разбил стекло, вылетая на улицу под алый свет смерти, и мгновенно развеялся по ветру пеплом. Здесь мне делать нечего. До тех пор, пока Феликс жив, ничего я этому миру не сделаю, а вот Второму … … Наглая капля прокралась сквозь густую крону могучей ели и упала мне прямо на клюв, вызывая приступ меланхолии. Я сидел на этом дереве так давно, что перестал считать дни, потому что в мыслях у меня царила тоска-печаль, не оставляя места даже злобным помыслам о мести Зевсу. Второй мир даже не заметил того, что у него теперь другой Бог. Впрочем, сама Айли тоже так и не поняла, что она - Мелкий Бог. Считала себя фениксом, крошила врагов и нечисть на мелкие кусочки одной левой, трахалась с вампиром и нисколько не удивилась, когда у них родился сын. Я сделал все, чтобы от меня в нем не было даже пушинки, хватит с него вампирско-божественной сущности! Вырастет и устроит мамаше с папашей Армагеддон с таким-то характером. Ну и прекрасно, я хоть скуку развею. - Сучка мелкая! Брыкается, зараза. Ууууу, ведьма! Треск ветвей внизу, шум борьбы и ругань мужиков отвлекли меня от невеселых дум. Я пошевелился и решил, что пора бы мне размяться. Слетел на нижнюю ветку и приготовился к представлению. Мужики дотащили большой брыкающийся мешок до древнего валуна, что нависал большей своей частью над озером как раз над глубоким омутом, и с облегченными стонами бросили его на самый край. - Михей, ты у нас самый сильный, - сказал сухонький мужичок и подтолкнул под локоть стоящего рядом мордоворота. – Иди, развяжи мешок и проверь, чтобы камень к ее ногам как следует привязан был. - Сам иди, - огрызнулся Михей. – Она же ведьма! Проклянет еще. Оно мне надо? - Она уже нас всех прокляла, идиоты! – прорычал страшный, покрытый оспинами и гнойниками по всему телу третий подельник. Подошел к мешку и точным ударом ноги столкнул его в озеро. – Вот и все. Теперь болезнь уйдет из нашей деревни навсегда. Я расхохотался так, что услышали даже мужики. Переглянулись, побелели до синевы и рванули в лес стадом испуганных до безумия лосей, а я слетел вниз на камень и окунул крыло в воду, поднимая из омута мертвую, но ужасно симпатичную черноволосую девочку. Ну да, конечно! Кто же еще мог наслать на деревню бубонную чуму? Только ангельски прекрасный и совершенно невинный ребенок. Смерть возникла рядом со мной молча. Я скосил на нее глаза и тоже не сказал ни слова, потому что со времен происшествия с Феликсом мы с ней не разговаривали. Точнее с того момента, когда я оставил его на попечение Ларса. Она считала, что я должен был заняться Третьим миром и его экологией, чтобы моему сыну там жилось легко и приятно. Собственно из-за слова «сын» мы с ней и поцапались. - Долго еще дуться будешь? – не выдержала сестренка. Я облегченно выдохнул. Неслышно, конечно, но Смерть есть Смерть – она услышала и рассмеялась: точно так же, как я выдохнул. Эх, мы с ней два сапога - пара. – Девочку себе заберешь? - Не совсем, - почесал когтем клюв в раздумьях я. – А давай сделаем ее символом нашего примирения? - Не живой и не мертвой? – задумалась Смерть. - Мавка, - пояснил я. Понял, что она не в курсе той странной живности, что обитала в этом мире, и добавил: - Русалка, только мертвая и без хвоста. Бродит тут парочка мавок. У них на спине кожи нет, внутренности все видать. Жутковато, но зато вороны из них что надо: умные, выносливые и жутко вредные. - Как раз для тебя, - рассмеялась Смерть, провела костяшками пальцев по лицу девочки, забирая жизнь и оставляя взамен лишь ее подобие. – Не скучай, братишка. Аполлон достал Зевса настолько, что тот подумывает о том, чтобы выпустить тебя из этих миров лет так через девятьсот. - Не нужны мне одолжения! – взвился я. – Тем более от Аполлона! Я его ненавижу! Блядун, потаскун и бабник! - Может быть, - сверкнула синими галактиками глазниц Смерть, - но только он может вывести тебя из себя за пару секунд. - Да чтоб тебе пусто было! – взорвался негодованием я и полетел спускать пар на парочке загулявших магических монстров, а когда вернулся на любимое дерево, понял, что Айли таки решила принять участие в событиях своего мира и принялась плести судьбу маленькой мавки. Ну и хрен с ними обоими! Не буду вмешиваться, пусть сами разбираются. … Яркое солнце окинуло своими лучами широкий лес, что находился неподалёку от деревеньки. Зелёные и голубые ели широко раскинули свои ветви, загораживая деревца поменьше. На большом камне, что лежал на берегу озера, сидела маленькая девочка, перебирая руками свои волосы и негромко напевая незатейливую песенку. Ребёнка сложно было назвать человеком хотя бы потому, что часть кожи на спине отсутствовала, а она не обращала на это никакого внимания. Послышался хруст ветки в нескольких метрах от озера. Девочка обернулась и встретилась взглядом с мальчиком. Тот, робко перешагнув с ноги на ногу, прочистил горло и подошёл ближе к ней. - Привет, - мальчик опустил глаза, начиная рассматривать лепестки бледно-оранжевого цветка. - Привет. Ты кто? И как ты сюда забрёл? – внимательно разглядывая собеседника, ответила девочка. - Меня зовут Ринат. Я потерялся. Гулял со своим братом и увидел бабочку. Хотел её поймать, но она полетела, и я решил догнать, пока далеко не улетела, а обернулся, и Кости уже не видно. Я сильно испугался и пошёл на поиски, - мальчик вздёрнул подбородок. – А ты кто? Какая-то… странная. - Я мавка. Зовут меня Медина. Первый раз знакомлюсь с человеком. Необычно, - девочка улыбнулась. - Да, мне брат рассказывал о мавках, но он говорил, что вы убиваете беззащитных людей. Это так? – Ринат внимательно всмотрелся в глаза своей собеседницы, слегка хмуря брови. - Я не знаю, честно-честно, - для убедительности она несколько раз кивнула головой. – Ни разу не встречала других мавок. Грустно даже. Мальчик облегчённо выдохнул, поправил волосы, что растрепал лёгкий ветерок, и, подойдя ближе к Медине, присел рядом на камень, благо, его размеры позволяли. - Ну, что ты. Не грусти. Теперь у тебя есть друг. Я буду приходить к тебе в гости, и мы будем играть и много-много болтать, согласна? – Ринат задорно улыбнулся и протянул руку ладошкой вверх. Несколько мгновений подумав, Медина улыбнулась в ответ и накрыла руку мальчика своей. - Согласна. С того дня Ринат постоянно навещал новую подругу. Это было слегка проблематично, ведь родители на то и родители, чтобы беспокоиться по поводу и без. Придумывая каждый раз новые отговорки, мальчик убегал из дома, чтобы весело провести время в обществе Меды. Они лазили по деревьям, купались в озере, брызгая друг на друга водой, бегали по лесу наперегонки. Отношения между детьми крепли с каждой такой встречей, что радовало их обоих. В дожди они любили сидеть под широколиственными деревьями и гадать, откуда же падают капли: не то ангелы плачут, сожалея о чём-то, не то кто-то наверху поливает огороды таким необычным образом. А в солнечные дни Ринат с Мединой, устав от долгого бега, заваливались на поляну, раскидывая руки в сторону. Время стремительно шло, стирая все границы между детьми. Человек ты или нет, какая разница, если вместе вам уютно? Однажды, сидя на берегу озера, Меда задала неожиданный вопрос: - Рин, скажи, а я тебе нравлюсь? – она вглядывалась в гладь озера, лишь бы не пересекаться взглядом с Ринатом. Тот перестал перебирать в руке травинки и задумался. - Ну, конечно. С тобой очень весело. Ты очень умная, интересная и… красивая, - мальчик слегка покраснел и скосил глаза на Медину. – А я? Я тебе нравлюсь? Она приподняла уголки губ в улыбке и, взяв друга за руку, ответила: - Ты тоже очень красивый. С первой встречи с Ринатом, который был тогда маленьким потерявшимся мальчиком, прошло достаточно времени. Тот немного вытянулся, теряя детскую пухлость щек. Черты лица изменились, делая Рина ещё краше. Но тот всё ещё оставался по-детски наивным, что безумно нравилось Медине. Они всё так же продолжали играть в лесу в игры, забывая обо всём на свете. Когда Ринату пришлось возвращаться в деревню, Меда слегка расстроилась, ведь они только решили сыграть в прятки. Проводив друга до конца леса, она попрощалась с ним и отправилась обратно, но на полпути передумала. Медина ускорила свой шаг и через несколько минут оказалась у обрыва. Вид открывался завораживающий: нежно-голубое небо без единого облачка чётко граничило с зелёной растительностью у горизонта. Такой контраст удивлял, не давая оторваться от представшей картины ни на минуту. Был ранний вечер, поэтому солнце казалось не таким ярким, а прохладный ветер трепал длинные волосы Меды. Меда, подойдя ближе к краю обрыва, подняла голову к небу и прошептала: - Кажется, я влюбилась. И в кого? В человека, - грустно усмехнувшись, она развернулась и направилась к своему любимому озеру, не заметив, что из-за широкого дерева за ней кто-то наблюдал. Меда присела на излюбленный камень и, откинув голову назад, уставилась стеклянным взглядом в небо, где уже виднелись первые звёзды. Её мучили вопросы, например, что будет с Рином, если он ответит ей взаимностью? А могут ли быть вместе человек и мавка? Они же, как небо и земля, совсем разные. От раздумий Медину отвлёк незнакомый голос, прозвучавший откуда-то с боку: - Ну, здравствуй, милое создание, - взрослаямавка приблизилась и остановилась в трёх метрах от камня. Меда застыла от неожиданности. Будь она человеком, то с криком попыталась бы сбежать, ведь от таких, как этанезнакомка, не знаешь, что можно ожидать. Но Медине нечего было бояться. Склонив голову влево, мавка продолжила: - Я достаточно давно за тобой наблюдаю, чтобы утверждать, что ты слишком наивна. Выпрямив спину, Меда смело взглянула незнакомке в глаза. - Как Вас зовут, и почему Вы так решили? - Каролина, но можешь называть меня Кароль. Как я уже говорила, ты очень наивна: мальчишка может быть опасен. Если он кому-то проболтается о вашей дружбе, то тебя найдут и убьют. Меда вздрогнула после столь резких слов. Задумавшись ненадолго, она прикусила нижнюю губу. - Но Рин не такой, я точно знаю. Он никогда меня не предаст: он слишком добрый для этого, и его душа чиста, - Меда направила задумчивый взгляд на клён, что раскинул ветви в трёх метрах от камня, на котором та сидела. Новая знакомая, прищурившись, сделала два шага вперёд. - Что ж, ты вправе думать, как тебе заблагорассудится, милое создание, но я тебя предупреждала. Если что, помни, я всегда рядом. Отчего-то после слов мавки Меда почувствовала беспокойство. Может, ей это показалось, но в последних словах проскользнула угроза, а не забота. Помотав головой из стороны в сторону и подумав, что это всё её воображение, Медина отправилась вглубь леса. К великому сожалению, на следующий день Рин не пришёл. Меда много часов подряд просидела у озера, но всё без толку. И через день парень не объявился, оставляя свою подругу сидеть в одиночестве, которая пыталась разогнать безрадостные мысли. И через неделю, и через месяц, и через два Ринат не пришёл к Меде. Она вся извелась, не зная, что делать. Может, стоило сходить в деревню и проверить, всё ли в порядке? А вдруг её поймают? Нет, оно того не стоит. Или… стоило попросить Кароль о помощи? Она же взрослая, и есть вероятность, что идея прогорит, но на зов знакомая не появилась. Это окончательно добило Медину. Теперь она редко куда отходила от озера: всё надеялась на возвращение своего любимого. Обдумав все свои чувства, благо, времени было достаточно, Меда пришла к решению: она любит Рината. И ни слова лжи нет в этом признании. А его отсутствие лишь доказывает, что парень взаимных чувств не испытывал. Хотя в этом всём есть и что-то хорошее: за неимением занятий, Меда потихоньку стала знакомиться с немногочисленной фауной обширного леса. Говорят, что животные чувствуют душу человека. У Меды её не было, ведь она однажды умерла, но животные будто бы не обращали на это внимания. Медина повзрослела, слегка переменившись внешне: и так длинные волосы отросли ещё больше, руки стали будто хрустальными: тонкие и бледные, белая рубаха теперь как раз по размеру, ведь в детстве она всегда путалась в ногах, отчего приходилось завязывать на поясе часть ткани. … Детский сад, штаны на лямках! Я выбрался из Нитей судьбы Медины, в которые попал по чистой случайности, потому что кинжал привязанности, что до сих пор торчал в моем сердце, воткнулся так, что мне стало больно. Очень больно! Не обращать внимание на него оказалось просто невозможно, так что я взмахнул крыльями, взмыл в небо и вспыхнул ослепительным сиянием, перемещаясь в Третий мир, чтобы… … Узкие, покрытые морщинами ступни наступили в лужу крови и, замерев на секунду, двинулись дальше. Плащ, ползущий за ногами, обагрился кровью. Старческие босые ноги и темнеющий край светло-серой мантии – только это видел молодой мужчина, которого стража вжимала в каменный пол. Он тяжело дышал и безуспешно пытался вырваться из цепкого захвата. - Посмотри на меня, - прошипел сверху гнусавый голос и мужчину подняли на ноги, резко дернув за темные волосы. Старец, стоящий перед ним, задумчиво покрутил в руках окровавленный клинок и отбросил в ту сторону, где лежало бездыханное тело. Мужчина же, которого еле сдерживали четверо лучших стражей, впился взглядом в безмятежное лицо убийцы. Король был стар. По-настоящему стар. Ни один подданный не знал, сколько ему на самом деле лет. Ходили слухи, что тиран сошел из-за этого с ума, потому что искал лекарство от неизлечимой болезни: смерти. Идея вечной молодости захватила его разум. Именно поэтому двух мужчин притащили сюда гвардейцы, и именно по той же причине один из них лежал с распоротой грудью, а второй, содрогаясь от боли и ярости, пытался вырваться из крепких рук стражи. Горе заполняло его разум, а бесстрастные зеленоватые глаза тирана вызывали волны неконтролируемого гнева. - Ларс, скажи мне, в чем секрет молодости твоего возлюбленного? Король чуть пригнулся, приблизив морщинистое, покрытое старческими пятнами, лицо к пленнику, который плюнул в него, но, увы, не попал, потому что правитель резко отшатнулся, зашипев как змея. Хлесткая пощечина обожгла щеку Ларса, но он практически не обратил на это внимания и безжизненным взглядом уставился на залитый кровью любимого пол. Как же так? Почему он не сумел уберечь его? Своего мальчика… Ларс уже не слышал приказы безумного тирана и практически не почувствовал, как стража поволокла его по коридору. Странная апатия охватила всю его сущность. Ему было абсолютно плевать, что с ним сделают. Да и какая теперь разница. Ларса бросили на пыльную землю и, судя по звуку, обнажили мечи. Он закрыл глаза и спокойно ждал. Быстрая смерть – неслыханная щедрость для безумного короля. … Как я не разнес все там к чертям, я так и не понял. Мой мальчик, мой упрямый феникс, мой … сын, лежал на грязном полу тюремной камеры разорванным в хлам комком плоти. Ларса, прекрасного даже в грязи и смерти, волокли по коридору на улицу. Ну уж нет. НИ ЗА ЧТО! Я рванул во дворец Безумного Бога, притворявшегося Королем и потерявшего почти всех своих верующих, в поисках того, кто спасет Ларса - того самого человека, который сможет вернуть ушедшую в Танатос душу моего сына обратно: в этот мир, в это время, в эти любящие и любимые им руки. Я нашел того, кто мне нужен, тогда, когда практически бросил поиски. Один из магических рабов Короля почувствовал мое присутствие пятой точкой и даже успел ухватить меня за хвост. Я цапнул его за руку, но он не отцепился от меня до тех пор, пока я не провел его сквозь все ловушки и стражей. - Феникс! Настоящий! Господи, вот уж не думал, что мне доведется тебя увидеть, - запричитал юный подхалим, когда мы остановились передохнуть. Я скептически хмыкнул, и он тут же заткнулся. - Я читаю в твоем сердце, умник, так что можешь не стараться. Ты не веришь в меня, но сейчас это неважно. - А что важно? – похолодел парень. Его и так бледная кожа стала почти прозрачной и холодной как лед. - Спаси нужного мне человека, - ответил я. – За это я выполню одно твое желание, Великий Маг. - А… - аж поперхнулся он. – Любое желание? - Да, но ты должен крепко подумать, прежде чем попросишь. - Ты прав, Великий, - склонил черноволосую голову в учтивом поклоне парень. Я снова усмехнулся. Этот умный, расчетливый, талантливый и только слегка запуганный маг далеко пойдет. Непонятно только по светлой дорожке или по темной. - Идем, у нас мало времени, - сказал я, взмахнул крыльями, открывая в нем все его нехилые магические способности, и рванул на поиски Ларса. … Внезапно позади раздались крики и Ларс, резко рванувшись, сел, как раз успев увидеть, как последний гвардеец падает на колени, истекая кровью, которая, казалось, появлялась ниоткуда. - Что за?... – изумленно проговорил мужчина, но тут из-за угла вышел худощавый бледный подросток с зачесанными назад черными волосами и весело фыркнул. - Валить надо, Ларс, - проговорил он, проводя рукой над телами убитых. Силовые линии, протягивающиеся от его ладоней, зазвенели, и кровь стала быстро втекать обратно в трупы. Ларс внимательно оглядел необычного подростка, отметив и неестественную белизну кожи, и тонкий ошейник, инкрустированный серебром. Один из мальчиков-магов, из которых король пил энергию, продлевая свое существование. Судя по его легкому обращению с жидкостями – водный стихиарий. Убрав следы воздействия на тела магии, подросток повернулся к Ларсу и насмешливо спросил: - Ты чего тормозишь? - А смысл мне куда-то идти? Моего любимого убили, мне жить незачем, - пожал плечами Ларс, вставая с земли и по привычке отряхиваясь. Пронзительно голубые глаза мага расширились, словно он не ожидал подобного ответа, но тут же снова прищурились. Стихиарий быстро переступил через тела стражников и подошел ближе к Ларсу. - Ты совсем дурак? Он же Феникс, а они возрождаются после собственной гибели! – горячо зашептал брюнет. - Послушай, нам нужно бежать. Через несколько лет вернется твой любимый, не беспокойся. - Почему ты помогаешь мне? Зачем я тебе нужен? – поинтересовался мужчина, беря себя в руки и бросаясь следом за ринувшимся к выходу стихиарием, который бежал, на ходу срывая ошейник и доставая что-то из нагрудного кармана. - Я не умею водить скайтэр, - ответил парень, кидая ключи рефлекторно поймавшему их Ларсу, - а ты умеешь. Я помогу тебе пробить силовой купол. Потом можешь высадить меня у ближайшего трактира и валить на все четыре стороны. Ларс внимательно посмотрел на бегущего рядом подростка. Тот отчаянно храбрился, но все же были видны и трясущиеся руки, и бегающие глаза, и тонкая, бешено бьющаяся жилка на виске. Всепоглощающая жалость затопила сердце Ларса, и он вдруг подумал, что уж Феникс точно не оставил бы ребенка в беде. Тем более ребенка, который спас ему жизнь. - Спасибо тебе, - искренне сказал Ларс. Парень чуть притормозил и изогнул ярко-красные, выделяющиеся на белизне кожи губы в ухмылке. - Зови меня Кард. … Я сидел на створке скрипучего шкафа и смотрел на лежащего на не слишком чистой постели Ларса, которого отмывал от крови и лечил все больше теряющий хладнокровие и невозмутимость Кард. Его тонкие руки, поначалу не слишком вежливо терзающие великолепное тело беглеца, ближе к концу процедуры принялись откровенно его ласкать. И это только руки! Про бурю в душе Карда и про стоящий колом член и говорить не приходилось. - Зря ты это, парень, - сказал я, останавливая его за миг до того, как он принялся бы за бесчувственного Ларса губами. – Его сердце принадлежит другому. - Он мертв, а Ларс жив, - отрезал Кард. – Феникс, ты же не просто так спас этого человека. Ты же хочешь, чтобы он был счастлив. Не мешай мне! - Это твое желание? – спросил я своим самым невинным голоском. - Да! – выпалил Кард, понял, что натворил, и со стоном уткнулся лбом в рельефный пресс Ларса. – Ты меня провел как самого последнего дурачка! - Не расстраивайся ты так, - рассмеялся я. – Я подарю тебе тот дар, который ты хотел получить. - Серьезно? А почему? – спросил Кард, устраиваясь головой на животе Ларса поудобнее. Тот глубоко вздохнул и запустил руку в волосы парня, отправляя его в рай. - Потому что этот дар тебе пригодится, - ответил я, не позволяя гневу прорваться сквозь беспечность моих слов. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Мой сын вернется в этот мир нескоро, а Ларсу нужен тот, кто будет его любить, холить и хранить как зеницу ока до тех пор, пока Феликс не заберет любимого обратно. А Кард… что ж, пусть попробует отвоевать себе сердце того, кто принадлежит фениксу! Я взмахнул крылом над лежащими на постели парнями, даря одному из них долгожданный дар, а второму возвращая здоровье в тело и перстень с душой моего сына на палец. Смотреть на то, как Кард будет соблазнять Ларса, я не собирался. Вспыхнул сверхновой и вернулся во Второй мир. Как там наша с сестренкой мавка? … Меда, пройдясь по знакомым тропинкам, остановилась недалеко от полянки, на которой обычно резвились животные. По дороге она нашла кустарник и, сорвав с него немного ягод, пришла сюда. Навстречу ей выбежал взрослый олень и, робко подойдя ближе, ткнулся мордой в протянутую ладошку с лакомствами, пробуя ягоды на вкус. Когда ладошка Медины почти опустела, олень резко выпрямился и замер, прислушиваясь, а через несколько секунд скрылся за деревьями, убегая прочь. Меда повернулась спиной к испугавшемуся животному и начала всматриваться вдаль, пытаясь разглядеть опасность и отходя постепенно за деревья. Вскоре в высоких кустах мелькнуло что-то тёмное, а чуть позже показалась небольшая группа людей. Четверо мужчин с палками и мотками верёвок надвигались на Меду, не замечая её. Она притихла, выжидая удачный момент для побега. Но такового, к сожалению, не случилось, потому что её сразу бы заметили. Мужчины держали путь прямо к полянке, на которой спряталась Медина, и у неё не осталось выбора: либо она продолжает стоять, ожидая, пока её обнаружат, либо она попытается сбежать, затерявшись в растительности. Развернувшись и резко побежав вглубь леса, Меда надеялась, что её всё-таки не заметят, хотя шансы были очень и очень малы. Надежды не оправдались, и буквально через мгновение послышались крики мужчин, и можно было уловить особенно громкие «вот она», «быстрее» и «упустим ведь». Люди оказались намного быстрее, чем она могла предположить, поэтому, когда у Меды не осталось сил, она остановилась и развернулась лицом к преследователям. Немного сгорбившись и приготовившись в любой момент попытаться отразить нападение, она оглядела всех четверых. Одеты они были до жуткого нелепо: на шее каждого висели ожерелья из чеснока, в руках были зажаты палки, а порванная одежда лохмотьями свисала с упитанных тел. - Ещё одну поймали, - оскалившись, один из мужиков сделал пару шагов к Меде. – Не бойся, больно не будет. Раздражённо закатив глаза и рыкнув на своего товарища, другой мужчина подошёл к нему и стукнул по спине. - Ты идиот, чего с ней церемониться? – заметив краем глаза, что Меда отходит мелкими шагами, мужик ухмыльнулся, а через секунду она почувствовала пульсирующую боль в затылке и рухнула наземь, потеряв сознание от оглушительного удара. Придя в себя, Меда не спешила открывать глаза: сначала она хотела убедиться, что всё в относительном порядке. Кроме гудящей головы, волнения и множества вопросов, её ничего не тревожило. По ощущениям Медина могла сказать, что лежит на деревянном полу, а её руки связаны за спиной. Открыв, наконец, глаза, она начала осматривать полупустое помещение. Всё вокруг было пугающим, даже жутким. Паутина в углах лишь больше напрягала. Что, если Меду собрались убить? А если нет, то для чего она здесь? Зажмурив глаза, она попыталась прогнать глупые мысли из своей головы. В любом случае, паниковать сейчас не вариант. Обернувшись, чтобы разглядеть комнату полностью, Меда столкнулась взглядом с молодым парнем, внимательно рассматривающим Меду. Он набрал воздуха в лёгкие, чтобы начать разговор. - Все остальные пойманные мавки находятся в подвале. В маленьком, тёмном, грязном и влажном помещении, - после длительной паузы, запрокинув голову и прикрыв глаза, он продолжил, - а ты одна в уютной комнатке. Интересно, правда? – парень выжидающе глянул на Меду, приоткрыв один глаз. – Как думаешь, отчего так? Когда никто ему не ответил, парень резко встал со стула и подошёл к Меде, которая села. Так было удобнее, да и не так унизительно. Он схватил её двумя пальцами за лицо, больно сжимая. Наверняка потом останутся красные следы. - Ну, чего молчишь? Отвечай, - приказные нотки заставили Медину прийти в себя, и она попыталась что-то сказать, но пальцы парня не позволили ей этого сделать. Ослабив хватку, он отошёл на два шага назад. – Я жду. - Может… Вам от меня нужно что-то особенное? Не такое, как от других, - голос Меды был слегка хриплым, а голова продолжала ныть в месте удара, мешая сконцентрироваться на чём-то конкретном. Парень на мгновение задумался. - Что ж, хочу сказать, что сооброжалка у тебя работает неплохо. Хотя ты немного ошиблась. Нужно не мне, - он оскалился и пошёл к единственной двери, чтобы покинуть комнату. У самого выхода парень, не обернувшись, небрежно бросил: - Я передам Рину, что ты очнулась. Меда непроизвольно вздрогнула, когда такое родное и любимое имя, эхом отразившись от стен, повисло в воздухе. Она не могла пошевелиться, поражённая таким поворотом событий. Она-то думала, что никогда больше не встретит её Рината, такого близкого по духу. Сколько времени прошло? Десять лет, пятнадцать? И возвращается он. Стоп, а кто сказал, что в деревне нет других Ринов? Меда горько вздохнула и опёрлась спиной о стену. Так и с ума недолго сойти. Меда уже смирилась, что проведёт остаток жизни у своего озера в ожидании Рина, который, возможно, одумается и вернётся. А на самом деле она находилась в плену, как подсказывало её внутреннее «Я», и Меда ожидала встречи с родным человеком. Сколько она просидела в неудобном положении, Меда сказать не смогла бы даже под страхом самых извращённых пыток. Ну, разве что угадала бы, но это вряд ли. Не с её везением. Руки затекли, отчего Медина их почти не чувствовала, и жжение от верёвок вовсе не ощущалось, хотя она сильно натёрла кисти, пытаясь высвободиться. В комнате похолодало температура, поэтому можно было спокойно утверждать, что уже вечер… или ночь, а Меда всё сидела и размышляла. Она до сих пор никак не могла понять причин «пропажи» Рина. А может Медина надоела парню, поэтому он решил бросить её и скоро убьёт? Или с Рином что-то случилось, отчего он возненавидел мавок и теперь их уничтожает? Или ему нужно было срочно покинуть деревню со своей семьёй, а сейчас он вернулся за своей любимой? Медина всегда была мечтательницей, поэтому надеялась на третий вариант. Большинство девочек ждут принцев на белом коне, а ей достаточно одного деревенского мальчика. Хотя какого мальчика? Он, наверняка, вырос, возмужал и стал настоящим мужчиной. Меда попыталась в голове воспроизвести образ парня и представить его же спустя десяток лет. То, что получилось в воображении, ей очень понравилось. Теперь осталось подождать и наконец узнать, тот ли это Ринат. Сидя на полу с завязанными руками, Меде удалось уснуть, ведь так время тянется гораздо быстрее, но, к её великому сожалению, сон прервал громкий скрип двери. В комнату вошёл мужчина, почти такой же, как в воображении у Медины, только у правого глаза виднелся шрам, и волосы были другой длины. Меда представляла его с короткими волосами, а в помещение же зашёл длинноволосый статный мужчина. Что ж, Рин сильно изменился за время своего отсутствия. Парень так и не решился пройти в комнату дальше, чем на два шага. Напряжение повисло в воздухе, заставляя обоих нервно кусать губы или стучать пальцами. - Здравствуй, Меда. Она лишь глухо хмыкнула, продолжая рассматривать деревянный пол. - Прости, что тогда так внезапно исчез. Мне жаль, мне действительно жаль. Если бы время можно было повернуть вспять, то я бы никогда, слышишь меня, никогда не бросил тебя одну, зная, что где-то там, в лесу, тебя может поджидать опасность, - Ринат вглядывался в глаза Меды, надеясь поймать её взгляд, но она специально отвернулась сильнее. За дверью послышались чьи-то гулкие шаги. Парень чертыхнулся и начал быстро осматривать комнату на наличие места, где можно спрятаться. Не найдя ничего лучше скрипучей деревянной двери, он быстро подошёл к ней и потянул на себя. Та открылась, представляя глазам Рина маленькую комнату, пол которой был выложен кафелем, а в углу стояла грязная раковина. Вероятно, когда-то это являлось ванной комнатой. - Меня здесь не было, - парень прикрыл дверь изнутри, а Меда осталась одна в комнате, но вскоре в помещение ввалился мужик. Заметив это, Медина скривилась и подобрала ближе к себе ноги, которые затекли от долгого нахождения в одном положении. Мужчина подошёл ближе и усмехнулся: - Готовься, скоро твой выход. Покинув помещение, он громко хлопнул дверью. Меда пыталась хотя бы приблизительно представить, что её ожидает там, снаружи, но, увы, в голову ничего стоящего не приходило. Она снова попыталась освободить руки, но верёвка сильнее впилась в кожу, заставляя Медину поморщиться от боли. Скрипнула дверь и из ванной комнаты выбрался Ринат. Он отчего-то был хмурым после прихода мужчины. Подойдя к Меде, парень аккуратно развязал верёвку, что крепко связывали руки, и помог ей принять удобную позу. - Что нужно этим людям? – Меда внимательно посмотрела на Рина. - Хлеба и зрелищ. Знаешь… они отловили большинство мавок в лесу, а теперь прилюдно их убивают. Каким образом, я не знаю: не присутствовал ни на одной казни и не горю желанием, - он помог Меде встать на ноги и поддерживал её за талию, чтобы она не рухнула обратно. – А теперь давай выбираться из этого жуткого места. Бр-р-р. Если меня застукают здесь с тобой, мне конец. До выхода они дошли в полной тишине. Приоткрыв дверь, Рин убедился, что рядом никого нет, и вывел Меду из помещения. Та сильно хромала, хоть и старалась не замечать боль в конечностях, поэтому парень взял её на руки. Во-первых, Медине это причиняло меньше боли, а во-вторых, двигаться так действительно быстрее. Обогнув несколько полуразрушенных домов, Рин добрался до окраины деревеньки, что была небольших размеров. Население здесь было немногочисленным, поэтому все знали друг друга в лицо, что в данный момент сыграло на руку. Парень, что был в комнате на момент прихода Меды в себя, догнал их уже почти в лесу. Заметив его, Медина прижалась к Ринату, но он улыбнулся и спокойно посмотрел ей в глаза. - Не бойся. Помнишь, в самую первую нашу встречу я говорил, что у меня есть брат? – после робкого кивка Меды, он продолжил. – Так вот. Познакомься, это Костя, тот самый засранец, который позволил мне потеряться в лесу. Оставшуюся дорогу до озера они шли в тишине, разве что птицы заливались трелью, и под ногами хрустели сухие ветви. Константин, когда они с братом продумывали план по спасению Меды, вызвался отвлечь внимание охранника и проводить беглецов до озера. Мало ли, кого они встретят в лесу. Несмотря на все перепалки братьев, Костя любил Рина и был против такого союза. Человек и мавка. Это же не правильно! Но Ринат всё-таки сумел переманить брата на свою сторону, хоть и далось ему это с большим трудом . В этот самый момент, когда они проходили мимо величественно раскинувшего ветви дуба, Медина поняла, что её самая заветная мечта сбылась: её любимый вернулся, и теперь они, возможно, будут вместе. Это ли не счастье? Добравшись до озера, Рин посадил Меду на её любимый камень. - Что ж. Мне пора идти, - Костя внимательно окинул Меду взглядом. – Я найду тебя и убью, если ты причинишь моему брату боль. Не допускай ошибок, мавка, кара за них неизбежна. Помахав им на прощание, парень скрылся за деревьями. Удобнее устроившись на камне, Меда перевела взгляд на озеро. - Может, всё-таки расскажешь, что тогда произошло? Что такого могло случиться, что ты бросил меня? Рин присел рядом с Мединой и обнял за плечи, а та слегка облокотилась, прижимаясь ближе и чувствуя долгожданное тепло. В лесу уже смеркалось, отчего небо окрасилось в яркие цвета, смешивая вместе немыслимые оттенки красок, начиная от бледно-розового и заканчивая насыщенно-фиолетовым. Набрав в лёгкие побольше воздуха, парень начал рассказывать всю историю с самой их встречи. В ходе разговора Меда узнала, что кто-то начал ночами нападать на дома, убивая всех живых и устраивая беспорядок в комнатах. Мама Рина и Кости боялась так сильно, что уговорила мужа переехать в другую деревню, что находилась очень далеко от этой. Так было спокойнее. Рин переживал, злился и хотел вернуться обратно, но ничего не смог поделать, ему было сложно освоиться в новом доме, в новой школе. Годы шли, Ринат повзрослел, возмужал и решил вернуться на родину: ему хотелось повидать старых знакомых, прогуляться по старым местам, вспомнить детство и найти Меду. И только когда приехал в родную деревню, узнал про новую затею деревенских мужиков: лювитьмавок и прилюдно убивать. Веселья-то… Рин закончил свой рассказ, и на берегу повисла тишина, которую нарушила Меда: - Спасибо, что спас. Без тебя я бы не выбралась оттуда живой. Парень глубоко вздохнул и поцеловал Меду в волосы. - Я же говорил, что не брошу тебя ни за что. - Да, но слова - это просто слова. Им нельзя верить. Люди тоже говорили, что не будут охотиться на мавок, а тут вот как получилось: поймали почти всех, и неизвестно, скольким удастся выбраться живыми. - Медина опустила взгляд на сухие ветки, что лежали у ближайшей ели. - А теперь посмотри на меня и послушай внимательно: каждый раз при взгляде на тебя у меня учащается пульс; мне хочется всегда находиться рядом, чтобы постоянно тебя видеть, чтобы защитить в случае опасности. Я знаю точно, что, если совру тебе хоть раз, буду ненавидеть себя до скончания века. Даже если ты меня простишь. Я... - парень запнулся, не сумев договорить фразу. Но, сглотнув, он наконец решился, - я люблю тебя. Время замерло для обоих. Смотря друг другу в глаза, они не замечали ничего вокруг: ни пробежавшего мимо зайца, ни ухнувшей совы. - Я тоже тебя люблю, - и только сейчас, сознавшись друг другу в чувствах, поняли, что у них ещё вся вечность впереди. … Мы с Нытиком сидели на берегу озера под моей любимой елью и пили водку. Давно. С самого утра. А все почему? Да потому что Нытик прощался с Мединой и поминал ее девичью честь, а я прощался со Вторым миром, потому что жить во вселенной, которой правила наивная, романтичная и очень юная богиня, такому старому прожженному цинику как я не представлялось возможным. - Феникс, объясни мне! Я прекрасен и совершенен, я - мифическое существо и отличный любовник! Почему женщины отдают девственность не мне, а кому ни попадя? – сокрушался Нытик, ероша пшеничные волосы идеально вылепленной рукой. Я даже засмотрелся, настолько единорог в своем человеческом облике был великолепен. Он глотнул водки прямо из горлышка, и я мигом пришел в себя. Не хватало еще поддаться его чарам! Меня даже Аполлон не покорил, а тут! Вечно ноющий единорог из заштатного недостроенного мирка. Я глотнул водки и так глубоко ушел в себя, что пропустил тот момент, когда меня уложили на спину и принялись нагло целовать. - Феникс, господи, ты такой красивый в этом теле. Такой невинный и порочно-прекрасный, что слов не хватает, - выдохнул мне в ухо Нытик и сжал руку на моем члене, разом приводя меня в дикое бешенство. Я открыл глаза и приготовился сжечь безмозглого похотливого единорога заживо, когда кинжал привязанности больно кольнул меня в сердце. - Вернулся! – выдохнул я, вспыхнул сверхновой, уходя в Третий мир, и поспешил укрыться под крышей ближайшей развалюхи, потому что… … Итар бежал. Бежал, перепрыгивая через невысокие заборчики и лавируя между тесно стоящими лавками со снедью, слушая гневные вопли толстых раскрасневшихся торговок и крепко сжимая в руке украденный пирожок. Обманутый же хозяин отстал от него еще два квартала назад, но Итар все бежал и бежал, словно по инерции, будто не имея возможности остановиться. Тощие босые и грязные ноги месили грязь, изредка натыкаясь на острый щебень и деревяшки, но не замечая их и раня стопы в кровь. Юбки крестьянок, потертая одежда странников, роскошные камзолы богачей, сияющие на ярком солнце латы стражников – все мелькало, мельтешило, рябило в глазах изможденного мальчика и он, юркнув в знакомый темный переулок, нырнул в пропахший сыростью подвал. Итар упал на влажный пол, содрогаясь от усталости и пытаясь глотнуть желанного кислорода. Едва отдышавшись, он привалился у стены, где грудилась куча тряпок и, слабо улыбнувшись, вытащил из них маленького сонного щенка. Итар и сам не знал, почему привязался к этому несуразному и вечно голодному существу, и хотя разумнее его было бы съесть, мальчик наоборот, подкармливал животное, согревал его и заботился, как мог. Вот и сейчас он разломил пирожок надвое и половинку скормил зверенышу. Итар не понимал природы того, что движет им, но когда он, два месяца назад забравшись сюда в поиске защиты от ночных неприятностей большого города, наткнулся на скулящий рядом с мертвой собакой клубок шерсти, мысли об его убийстве даже не возникло – только глупое желание помочь. Это было странно, но мальчик не раздумывал на эту тему. Итар еще никогда не оставался в одном месте так надолго. Его жизнь была в движении, статика же представляла угрозу. Чувство самосохранения и здравый смысл бунтовали, но мальчик упрямо крал пищу и приносил ее своему питомцу, оставляя себе лишь самую малость. Щенок рос и учился самостоятельно охотиться, а однажды Итар, вернувшись с очередным пайком, обнаружил отсутствие питомца. В сердце юноши ничего не дрогнуло. Он знал, что так и будет. Зато теперь Итар мог уйти из ставшего ненавистным подвала. Начиналось лето, в воздухе витала аура радости и возвышенности, Грязный город готовился отмечать Праздник Солнца, и всем было наплевать на худого грязного заморыша, плетущегося на центральную площадь, в надежде срезать кошель у местных богатеев и хоть что-то поесть. Основной сложностью в этом нехитром ремесле было не нарваться на мага или стригуна. Если первый просто сдал бы его страже, то последний запросто мог бы сожрать, оттащив в укромный уголок. Их терпели и позволяли творить беспредел, лишь потому что эти существа были превосходными ювелирами, что очень ценилось среди знати, а также, что было гораздо важнее для обычных жителей – стригуны владели наукой очищения воды от серных и прочих ядовитых примесей. Они практически ничем не отличались от обыкновенных людей – их выдавал лишь вечный болотный смрад, пожелтевшая, рыхлая от серы, кожа и поблескивающие синим глаза с узким вертикальным зрачком. Итар ловко лавировал в разношерстной толпе крестьян, приехавших на праздник. Они были на редкость рассеянны – мальчик уже сжимал в ладонях аккуратно срезанный кисет с монетами, брошку с аметистом и странного вида перстень с птицей, охваченной пламенем. Последнюю вещицу он украл прямо с пальца какого-то непонятного мужчины, с ног до головы закутанного в плащ. Ни лицо его, ни фигура видны не были. Вначале Итар решил, что это один из стригунов – такая скрытность и дорогие побрякушки были как раз в их стиле, но втянув поцарапанным и грязным носом воздух и не обнаружив ненавистного аромата тины, юный воришка расслабился и умело умыкнул понравившуюся вещицу. Внезапно взгляд мальчика зацепила золотая цепочка, небрежно свисающая из кармана расфуфыренного ибшана, одного из многих мелких демонов Западных пустынь, и он, не выдержав борьбы с искушением, протянул руку, уже предвкушая, сколько монет он получит за нее у Гаппи-ювелира… Но его мечтам не суждено было сбыться – громадная волосатая рука стража сомкнулась на его запястье и поволокла с площади. Итар даже не пытался вырваться, так как знал, что любое сопротивление абсолютно бесполезно и может только разъярить и так взбешенного хранителя правопорядка. Страж дотащил его до начала трущоб, а потом резко развернул к себе, и щеку паренька обожгла пощечина. Голова дернулась, из разбитой губы пошла кровь, но Итар равнодушно смотрел перед собой и ждал, когда экзекуция закончится. Еще парочка ударов – в черепе звенит, как от удара в колокол, рот заполняет солоноватая жидкость, в глазах темнеет, боль не ощущается болью – только жар, непереносимый жар, будто его пытают раскаленным железом. В завершение несколько быстрых толчков в живот и пинок в поясницу, от которого мальчик упал лицом в грязь и так не пошевелился. Страж ушел, посчитав свою работу выполненной, а Итар остался лежать, чувствуя как по кровоподтеку на спине, от острого железного носа сапога стражника, ползает муха. Но сил согнать ее уже не было. Мальчик не знал, сколько времени он пролежал, но как только небо стало чернеть, он шелохнулся и медленно пополз в сторону менее освещенной улицы, дальше, во мрак, и остановился у большой лужи. В мутной грязной воде на него вяло глядело собственное отражение. Не пойми кто: ни мальчик и не девочка, непонятного возраста, неясного телосложения, с темными, спутанными от засохшей крови и грязи волосами, болезненно бледной, даже зеленоватой, покрытой рубцами, шрамами и оспинами, кожей и мутно-серыми, как у дохлой рыбы, глазами с желтоватыми белками и лопнувшими черными ветвлениями сосудов. В своей внешности Итар находил лишь один, однако весьма немаловажный плюс – он лишь один раз стал жертвой пьяных похотливых бродяг, в отличие от Крапа с сестрой Мивой, красивых, белокурых и голубоглазых детей, живущих в портовом квартале, которые были постоянными шлюхами у матросни и даже получали от этого какое-то извращенное удовольствие. Мальчик разговаривал с ними всего пару раз и, видя на их лицах смесь отвращения, презрения и жалости, больше не хотел иметь ни с Крапом, ни с Мивой ничего общего. Другие дети улиц сторонились Итара, считая его слишком странным, непонятным и холодным. Тем более, что он был чужаком – внезапно появился в трущобах пару-тройку лет назад, не помня ни собственного прошлого, ни собственного имени, словом, ничего. Его подобрал один старик, который и дал ему имя «Итар» - в честь голубой глины, в которой его, голого и испуганного, нашли люди. Потом дедушка Хэрол выкинул мальчика обратно на улицы, потому что «не намерен он всяких нищих содержать, и так уже помог, и Боги в помощь». Юноша смирился, пожал плечами и довольно быстро научился выживать в совсем недружелюбных условиях Грязного Города. Итар застонал, облизнул пересохшие губы и отпил из лужи немного воды. Жидкость имела преотвратнейший вкус и ощутимо отдавала серой, от нее на зубах скрипел песок, а по небу размазывалась глина, но Страж отобрал у мальчика и кисет, и брошку, не обнаружив только перстня, который Итар предприимчиво спрятал, поэтому на более чистую воду рассчитывать не приходилось. Кольцо же мальчишка предпочел оставить. Он не знал почему, но продать или обменять его Итар не мог чисто физически, а потому решил спрятать и никому не показывать. … Смотреть на Итара было просто невыносимо. Я сосредоточился и тенью теней скользнул вдоль Нитей этого мира к Ларсу. Сел на его плечо, почувствовал, как он вздрогнул, взорвался волной боли, любви, тоски и надежды, и как следует клюнул его в каштановую макушку. - Ай! Великий, я все понял, и уже бегу искать воришку, - рванул в сторону бедных кварталов Ларс. – Но я боюсь поверить в то, что мой любимый феникс вернулся. Ты представить себе не можешь, сколько раз я ошибался! Я так скучал, что видел его во всех подряд. - Шевелись, болван, - улыбнулся я. – И, может быть, на этот раз тебе повезет больше. … - Эй, малыш! – где-то позади раздался приятный баритон и Итар дернулся вперед, чуть не завязнув в луже, в тщетной попытке убежать. Инстинкт выживания всегда был сильнее всех доводов рассудка, и это нередко и помогало выйти сухим из воды даже из самых, казалось, безвыходных ситуаций. - Я не сделаю тебе ничего плохого! – сказал незнакомец и, судя по чавкающим звукам, стал приближаться. - Постой… погоди! Итар упрямо полз вперед, сжимая зубы от пронизывающей тело боли, но, не обращая на нее никакого внимания. Вначале – нужно попытаться уйти, а потом можно заниматься саможалением. Но шансов у него не было, загадочный незнакомец все приближался, продолжая нести какую-то чушь, а липкая грязь сильно замедляла движение. Мальчик попытался встать вначале на колени, а потом и на ноги, так идти было быстрее, но мужчина каким-то особенно резким движением дернулся вперед и оказался перед Итаро, который обессилено застонал и сел на землю, поняв всю тщетность своих попыток. Ледяное спокойствие и обреченность затопили его душу. Он поднял голову и посмотрел на своего преследователя. И узнал его. Им оказался тот странный человек с площади, который с ног до головы был замотан плащом. Теперь он снял нижнюю часть своего одеяния, оставив лишь просторный капюшон, скрывающий лицо. Под плащом его оказалась обыкновенная кожаная одежда – рубаха и штаны, заправленные в высокие ботинки. Итар внимательно скользнул взглядом по атлетической фигуре мужчины, отметив, что незнакомец сложен, как бог, и уставился в тьму под капюшоном. - Что вы хотели от меня, господин? – хрипло, но абсолютно спокойно спросил мальчик, устраиваясь поудобнее на влажной земле. От резкого движения грудину обожгло болью, но Итар постарался удержать на лице абсолютно бесстрастное выражение, но ему это не удалось. Незнакомец это увидел и присел перед юношей на корточки. В темноте капюшона промелькнули очертания резкой линии подбородка и изгиба губ. - Тебе сильно досталось? Я видел, как Страж тебя бил, но не успел вмешаться, - бархатный голос мужчины задрожал от ярости, на что Итар несколько презрительно скривил губы. Все происходящие было похоже на чистейшей воды фарс и ложь, но зачем эта игра понадобилась незнакомцу, мальчик не понимал, а потому не доверял. Порывов доброты у жителей Города отродясь не водилось, были только уловки, приманки и обман - это Итар усвоил четко и ясно еще в первые дни его пребывания в трущобах. Осталось только понять, какую выгоду преследовал мужчина, сидящий перед ним и так доверительно сообщающий о желании помочь. Хотел получить верного и преданного раба, не тратя средств? Судя по перстню, незнакомец был богат и знатен, однако кожаная одежда его была столь простой и незамысловатой, что первое утверждение ставилось под сомнение. Может, он так же, как и сам Итар, украл у кого-нибудь это кольцо и нашел его слишком привлекательным для обмена. Тогда вариант с бесплатным рабом становился вполне разумным. Но если он беден, то содержание слуги было бы непосильным… Почувствовав тупую боль в разбитой голове, Итар пообещал себе обдумать эту загадку позже. - Ничего страшного, господин, - шелестящим шепотом ответил мальчик, холодно глядя во тьму, туда, где по идее должны были быть глаза мужчины, - полдень настанет через четверть часа, если планируете увидеть закрытие Солнечных врат, вам лучше поторопиться. - Я лучше с тобой здесь посижу, если ты не против, малыш, - сказал мужчина и спокойно уселся рядом с мальчиком в грязь, прислоняясь спиной к стене какой-то лачужки. Итар, приподняв бровь, удивленно посмотрел на него, наблюдая, как незнакомец, насвистывая какую-то мелодию, запрокинул голову и с интересом вгляделся светло-фиолетовое небо. - С площади вид куда зрелищнее, - сказал мальчик, тоже поднимая голову наверх. Он тысячи раз видел самое завораживающее зрелище в повседневной жизни Грязного Города – закрытие Солнечных врат. Последние минуты перед наступлением полудня были невыносимы – по коже юноши заструился пот, глаза застлала тьма, выжигающая сетчатку, тело словно погрузили в жидкий огонь, грязь вокруг зашипела, поднимая в воздух клубы ядовитого газа… и врата заработали. Они раскрылись над городом, как диковинный цветок с механическими лепестками, спасая Город от смертельного воздействия светила. В самом центре остался тонкий луч, который с каждой минутой становился все насыщеннее и ярче, пока не стал алым. По затихшему Городу раздался короткий, полный боли и ужаса крик и все зашелестело по-прежнему, Город вновь заголосил на все интонации и тембры. Искусственное освещение успешно создавало впечатление нормального дня, а ничто другое и не волновало приехавших на праздник. Итар почтительно и печально склонил голову. - Если бы вы послушались моего совета, то не упустили бы главного развлечения нашего Города – солнечной казни, - обратился к незнакомцу мальчик, все так же не поднимая лица. Это было своеобразной традицией всех детей улиц – последняя дань почтения умершему такой страшной смертью только по прихоти богатеев, для которых все происходящее было лишь развлечением. Мужчина хмыкнул и ответил: - Такие забавы не в моем вкусе. Я считаю ценной каждую человеческую жизнь. - Даже жизнь безродного нищего бродяги, убившего богатея? Итару почему-то было крайне важно знать ответ именно на этот вопрос. Каким бы ни был ответ, он бы ничего не изменил, но в данный момент мальчишке это казалось самым главным. Незнакомец склонил голову, будто пряча улыбку. - Особенно такая жизнь. Как тебя зовут, малыш? - Все зовут меня Итар, - пожал плечами юноша, осторожно поднимаясь и стараясь не бередить поврежденные ребра, - а как звать вас, господин? - Ларс, - мужчина тоже встал, и на его мелькнувших под капюшоном губах заиграла улыбка. - Приятно познакомиться, малыш «из голубой глины». … - Феникс, послушай, я все понимаю, но Итар, он же страшный как черти кто! Он не может быть Феликсом. Ларс сидел на постели в своей квартире и разглядывал меня в оба глаза. Я наслаждался его искренним восхищением и старался показаться ему во всей красе. В птичьей красе, понятное дело! Не хватало мне еще поклонника у сына отбивать. - С каких пор тебя стала интересовать внешность? – спросил я и расхохотался, увидев, как смутился красавчик. - С тех пор как полюбил феникса, - честно ответил Ларс. – Вы – самые совершенные создания во вселенной, вот я и испортился. - Не теряй Итара из виду, - посоветовал ему я, - если он – не мой сын, значит, скоро приведет нас к нему. Ларс ничего на это не ответил, просто зажмурился, сжал руки в кулаки и взмолился всем богам этого мира с таким пылом, что я чуть не оглох. … В этот раз Итар действительно нарвался – все-таки украсть бриллиантовое колье прямо с шеи стригуницы во время ее помпезной прогулки было слишком наглым действом, и теперь четверо элитных рабов-телохранителей неслись за шустрым вором, обнажив короткие загнутые мечи с эмблемой своей госпожи в навершии. Вся их одежда сразу говорила о принадлежности к высокому, знатному роду – наполированные нагрудники, идеальные кольчуги, но именно это и подводило их, не давая развить большую скорость и догнать вора. Итар ехидно хихикнул, наблюдая, как самый смазливый из стражи заскользил на грязи и упал. Похоже, стригуница, набирая себе телохранителей, руководствовалась не практическими, а сугубо эстетическими мотивами. Эти красавцы, возможно, были хороши в постели, они, безусловно, являлись приятным глазу украшением интерьера, однако, бег на большие дистанции, препятствия и сражения были явно не сильной их стороной. Не удержавшись, мальчик развернулся и показал язык ближайшему из преследователей. Громила заревел, как разъяренный оборотень, и в гневе швырнул метательный нож в шустрого мальчишку, но Итар легко сумел увернуться. Однако, невинная шалость вышла ему боком – мальчик ошибся и свернул не на ту улицу, откуда можно было быстро ускользнуть лазами, а в тупик. Он быстро это понял и, прижавшись спиной к раскаленной стене здания, обреченно посмотрел наверх, в еще нескрытое куполом фиолетовое небо. Хрипло рассмеялся, заслышав шум быстро приближающихся гвардейцев стригуницы. Итар был спокоен и хладнокровен. Он знал, что какими бы неучами не были смазливые красавцы, они убьют его с величайшей радостью. Все-таки, каково бы ни было отношение Фортуны, она редко играет на стороне тощего подростка с одним кинжалом за пазухой против четырех сильных взрослых мужчин с идеально острыми мечами. «Значит, вот как мне суждено умереть» - подумал мальчик, с некоторым интересом разглядывая оружие стражей, уставших, но улыбающихся от осознания того, что они все же загнали вертлявого воришку в угол. Один из них, кудрявый блондин с губами, прямо как у Мивы, издевательски оглядев мальчика, выдал: - Мда, парни, да тут даже поживиться нечем! – голос его оказался столь визгливым и слащавым, что Итар невольно испытал тошноту и закатил глаза, слушая грубый мужской смех и ехидные комментарии стражей. Мальчик хмыкнул, в очередной раз поблагодарив Богов за непривлекательную внешность. Итар лично видел варианты расправы над попавшимися ворами, когда их насиловала целая толпа озабоченных и озлобленных гвардейцев. Если уж ему суждено умереть, то хоть смерть он примет достойно, а не как уличная шлюха. Мальчик попытался осторожно приподнять руку ближе к груди и спрятанному кинжалу. Никто не обратил на это действие ни малейшего внимания. Блондин подошел ближе и провел мечом по грязной рубашке юноши. Итар даже не шелохнулся, внимательно наблюдая за стражем. Тот почему-то колебался, то занося, то вновь отводя меч. Яркие, но абсолютно глупые зеленые глаза мужчины выражали страх, сомнение и нерешительность. Остальные мужчины распределились, встав полукругом. - Ну же, Эрв, давай, - не выдержал один из них, - будь ты, наконец, мужчиной и убей этого уродца! Рука Итара тем временем практически сомкнулась на рукояти кинжала, и он ухмыльнулся холодной безэмоциональной улыбкой. - Ну что ты, Эрви, давай! - Итар откинулся назад, выставляя тощую грудь вперед и обнажая длинную шею. - Это не страшно. Мальчик осторожно взялся за лезвие и приставил его к груди, прямо напротив сердца, да так, что кончик меча слегка проткнул кожу. - Убей меня, Эрв. Блондин судорожно сглотнул, но в его глазах зажглась решимость, и он завел руку мечом назад для удара. Итар, безумно улыбаясь, смотрел стражу прямо в глаза, не обращая ни малейшего внимания на сияющую в свете красного солнца сталь. Вот она смерть. И это действительно совсем не страшно, мальчик был готов к ней каждый день, каждую секунду… Подул легкий ветерок, меч пошел вперед, Итар закрыл глаза… и был резко подброшен в воздух. От неожиданности у него перехватил дыхание, и он панически задергался, обнаружив, что висит на высоте нескольких метров, а его за руку держит недавний знакомый Ларс. - Держись за меня, идиот, и не брыкайся, а то разобьемся оба! – рявкнул мужчина и одним движением закинул мальчика к себе за спину. Ничего не понимающий Итар послушно обхватил Ларса за талию и только тогда заметил необычное его средство передвижения – скайтэр, имеющее сверху вид обычного мотоцикла, которыми во множестве владели жители Города, но снизу он напоминал мантию песчаного ската, которая могла трансформироваться при желании и в колеса, и в гидроподушку. Подобные механизмы мальчик видел лишь в рекламных постерах, часто валяющихся в мусоре, да в витринах мастерских, что стояли на Главной площади. Там, под стеклом, стояли уменьшенные копии этих чудных машин. Итар и подумать не мог, что ему представится шанс прокатиться на подобной вещи, а потому с любопытством и искренним восхищением оглядывал скайтэр, а также прекрасную панораму Грязного города. Мальчик не испытывал ни малейшей толики страха и откинулся на сиденье назад, оглядывая знакомые места с такого незнакомого ракурса. Ларс спереди беспокойно зашевелился. - Держись крепче и не ерзай, если не хочешь превратиться в кровавую лепешку, - мрачно пробурчал мужчина и Итар фыркнул, отметив, что на водителе не было капюшона. Лицо Ларса он рассмотреть не успел, но обратил внимание на то, что у того густые темно-каштановые волосы, отблескивающие золотом в свете солнца, сильная шея и слегка загорелые уши, которые забавно двигались, когда мужчина говорил. - Не переживайте, господин Ларс, я предельно осторожен, - ответил ему Итар, невольно наслаждаясь крепкими мышцами, перекатывающимися под его руками. Мальчик сам удивлялся собственной беспечности и тем, что он так спокойно прижимается к незнакомцу, хотя личное пространство он считал самым ценным и ревностно его оберегал. Наверное, сказывалось только что пережитое ожидание смерти и восхищение от полета на машине его мечты. - Не называй меня господином, - отозвался мужчина, чуть дернувшись от непривычного обращения. - Я Ларс, просто Ларс. И я понимаю твое юношеское бесстрашие, но пожалей сердце старика и ухватись крепче, хорошо? Итар хмыкнул, но прижался к мужчине сильнее, ощущая, как бешено колотится его собственная мышца, разгоняющая кровь и возбуждение по телу. - Старика? Сколько тебе лет, Ларс? – природная наглость подняла свою голову и напрочь выбила из разума мальчишки последние остатки уважения. Мужчина, только что вылетевший за пределы города и резко пошедший на снижение, вначале не ответил, но когда машина зависла на уровне примерно двух-трех метров от земли, чуть обернулся и сказал: - Мне тридцать шесть. - Ого, - присвистнул Итар, - а ты действительно старый. Я знал только троих, доживших до твоего возраста и выглядели они… гораздо хуже. Знаешь, богатеи отвалили бы тебе целое состояние, если бы ты рассказал секрет своей вечной молодости. - Мне нет дела до денег, ведь… в общем, я не алчен, - голос Ларса ощутимо напрягся, но он тут же взял себя в руки, - Итар, приготовься – сейчас нас тряхнет. Мальчик вцепился сильнее в мускулистое тело своего спасителя как раз вовремя: скайтэр, стукнувшись «отросшими» колесами об песок, ощутимо подпрыгнул и чуть не вышиб юношу из сиденья. Итар зашипел, но удержался, продолжая с интересом оглядывать окрестности. Позади них оставался Грязный город, с его плоскими и крутыми металлическими стенами, блестящими в свете только встающего солнца, одинаковыми темно-бурыми домами и тесными улочками, наполненными нечистотами, нищими и купцами. Вокруг же него располагались сельские угодья, где сотни уставших крестьян трудились день и ночь, пытаясь сберечь от смертоносного светила посевы. Здесь не было куполов из дорогих сплавов – только различный пластик и самое дешевое железо, не было сложнейших механизмов по защите от солнца – никакой автоматики, все регулировалось руками. Дома же представляли собой обыкновенные землянки, в которых, как подумалось Итару, должно было быть прохладно и влажно. Обитатели беднейших пригородных кварталов даже внешне значительно отличались от городских – хотя бы потому, что здесь была только одна раса людей. Темнокожие, сморщенные от солнца, с выбеленными волосами и глазами, исподлобья глядящими вслед несущемуся по дороге скайтэру. Мальчик поежился от их пронзительных и равнодушных взглядов, но Ларсу, похоже, не было до них никакого дела, и юноша расслабился. Настолько, что даже перестал переживать, прижимаясь к мускулистому телу своего спасителя очень крепко, только мысли в голове усмирить не удавалось. «Главное – не думать ни о чем, связанным с сексом» - буквально взмолился Итар, - «Мы так близко, что это будет ему неприятно…оо… чтоб тебя!» Мальчишка дернулся от досады на собственный юный организм, который так не вовремя решил проявить свой интерес к рельефному мужскому торсу. Слава всем богам, Ларс продолжал лететь по дороге, оставляя позади землянки и их неприветливых жителей, не обращая ни малейшего внимания на возбужденного и злого от смущения пассажира. Они ехали уже около часа, а окружающая их степь не меняла своего пейзажа, состоящего в основном из серых кактусов, зарослей черной травы и редких тонких деревьев с голубовато-фиолетовыми и темно-серыми листьями. Итар невольно заволновался, и, прикусив губу, побарабанил пальцами по обтянутому кожаной одеждой мускулистому плечу. - Ммм? – отозвался владелец плеча, не отрывая внимательного взгляда от покрытой песком дороги. - В чем дело? - Ларс, через пару часов начнется «красное» время, - начал мальчик, устремляя встревоженный взгляд серых глаз в темно-синее небо, освещенное пока еще оранжевыми всполохами, - нам надо переждать его где-нибудь. И вообще обговорить твои намерения. - Хорошо, - согласился мужчина, не оборачиваясь, - в двух тельмах отсюда есть дорожный трактир, которым управляет мой давний друг, очень хороший стихиарий. Там и переждем солнце, а так же отдохнем и поговорим. Идет? - А у меня есть выбор? – ухмыльнулся мальчишка, уставившись в широкую спину водителя и мысленно восхищаясь размахом плеч. - Нет, малыш, - снисходительно усмехнулся Ларс, внезапно сильно подавшись назад и впечатываясь в мгновенно возбудившееся юное тело, правда, тут же отстраняясь, потому что скайтэр опасно завилял по песку. Итар лишь неодобрительно покачал головой такой детской выходке. Вроде бы взрослый, практически старый, мужчина, а ведет себя как маленький ребенок. Хотя, возможно, именно поэтому мальчик не чувствовал себя рядом с ним скованно, не ощущал испуга, зажатости, злости и других отрицательных эмоций. Только интерес, который упорно скрывал под напускной холодностью и сарказмом. Вскоре Ларс свернул на восток, а уже через час Итар отметил, что окружающий пейзаж существенно изменился: деревьев стало гораздо больше, да и вообще флора явно стала разнообразней, несмотря на то, что все растения имели плотные костянистые шипастые стебли, с мякотью чуть ли не полностью состоящей из воды и узкими темными листьями, больше напоминающими колючки. У старика Хэрола, который содержал Итара в прошлом, была огромная библиотека и мальчик, который обучился грамоте всего за пару недель, крайне полюбил читать. Он буквально проглатывал книги одну за другой: история мира, экономика, политика, религиеведение, философия, астрономия, механика, физика, математика, генеалогия, география, агрономия, геология… но в особенности Итар ценил биологию и алхимию: те самые науки, которые помогали ему выживать, обходя и учитывая особенности каждой расы, а также осторожно обращаться с зельями и магией. Но все же наука о живом крепко поработила его сердце и сейчас, проезжая сквозь неприветливо мрачную дубраву, он не пугался страшно скрюченных покрытых шипами растений, а испытывал недюжинный интерес. Его всегда интересовал вопрос воды – откуда богатеи добывали ее в таких количествах, что могли принимать огромные ванны с утра и вечером, причем, абсолютно чистую, не замутненную ядовитыми примесями. Откуда, например, стригуны привозят свои цистерны? Теперь все становилось куда более понятным – вонючие уродцы просто рубили леса! - Вот сволочи, - мрачно констатировал Итар, страстно желая смерти всему болотному народцу, - сами-то вообще одной серой, да фосфором питаются… - Это ты о чем? – поинтересовался Ларс, разминая затекшие плечи. - Кто сволочи? - Да я о стригунах, - все той же интонацией пояснил мальчик, - я задумался о том, что в Грязном городе богатеи бездумно расходуют воду, в то время как нищие умирают от обезвоживания, а стригуны ради наживы готовы вырубить остатки лесов. - Мир катится в пекло, - подытожил Ларс, позволив усталости взять контроль над голосом, - в прямом смысле. Дальше по дороге они молчали – мужчина сосредоточился на вождении, а Итар продолжил рассматривать невиданную им ранее природу. Тем временем, солнечный жар нарастал, стало ощутимо припекать, а небо постепенно становилось все краснее и краснее. Итар постарался отодвинуться от Ларса как можно дальше, в тщетной попытке сохранить последние крохи прохлады. Даже растения реагировали на смену температуры – острые листья сворачивались, а шипы, наоборот, выдвигались вперед. Сами деревья и кустарники были сероватыми или черными с голубым или фиолетовым оттенком, но шипы отдавали ярко-зеленым цветом. В голове Итара сразу замелькали строчки давно прочитанных учебников по ботанике. «Значит, в этих самых шипах содержится хлорофилл, и именно благодаря им происходит фотосинтез, который и обеспечивает нас всех кислородом… ну-ну, стригунчики мои милые, посмотрел бы я на вас, когда вы осознаете, что все деньги мира у вас, а дышать-то и нечем» - злорадно подумалось мальчику, и он вытер ладонью пот со лба. - Почти приехали, малыш, - подал голос Ларс, указывая рукой на покосившуюся вывеску «Кортуар». Итар жадно оглядывал виднеющуюся невдалеке огромную усадьбу и жавшиеся к ней, как цыплята к курице, маленькие аккуратные домики. Всю территорию покрывал огромный мерцающий купол, переливающийся всеми оттенками бирюзы. Он явно был не технического, а сугубо магического происхождения, хотя, Итар понимал это все яснее и яснее, наука и магия были, по сути, гранями одного и того же. Скайтэр, вздрогнув, затормозил перед изящными коваными воротами, на которых была изображена сцена битвы двух древних чудовищ. Рядом с ними стоял изящный красивый мужчина: высокий, стройный и белокожий, чем особенно восхитился мальчик. В условиях постоянно сжигающего кожу солнца сохранить бледность могли позволить лишь самые сливки аристократического общества. За их цвет кожи их так и звали. Мужчина был одет в синие одежды с руническими символами того же ледяного оттенка, какими были его глаза, а антрацитовый плащ лишь подчеркивал белое совершенство кожи и угольно-черные волосы. - Ты точно уверен, что этот… из «сливок», твой друг? – обеспокоенно забормотал Итар на ухо Ларсу, пожирая стихиария взглядом, - он такой… такой… - Да, Кард - редкостный красавчик, но не в моем вкусе, - мужчина равнодушно усмехнулся, откидываясь назад и разминая спину. - Он действительно мой друг и просто хороший человек, хоть и не без странностей. Он тебя не обидит, не бойся. - Да я и не боюсь… - недовольно пробурчал мальчишка, наблюдая, как Ларс выбирается из седла скайтэра и обменивается с хозяином имения приветливыми фразами. Итар решил воспользоваться моментом и рассмотреть повнимательнее своего спутника. Густые каштановые волосы, на которые мальчик уже успел насмотреться во время их поездки, очень красивое лицо с тонким прямым носом, темными изгибами бровей, полными чувственными губами, которые мужчина постоянно облизывал, и роскошными глазами… Даже на расстоянии они поражали необычностью своего цвета – светло-серая сталь, почти белая у зрачка и темнеющая до смолы у края радужки. Ларс точно был каким-то магом – только у них были подобные глаза, но… каким? «Так, так, надо вспомнить. Точно не огонь – у них глаза красные или бордовые. Не земля – у них либо зеленые, либо желтые. Не воздух… ведь у тех глаза либо черные, либо темно-синие. Вода, что ли? Не похоже, хотя и ближе. Вот этот Кард точно водный стихиарий – глаза, как ледышки» - размышлял Итар, оценивающе разглядывая своего недавнего знакомого. Ларс и Кард говорили недолго, всего пара ничего незначащих вежливых фраз – и великолепные врата распахнулись. Стихиарий словно растворился в воздухе, чему мальчик даже не удивился – телепортация была вполне обычной способностью у всех магов, а сероглазый вернулся к скайтэру и, улыбнувшись замершему в напряжении юноше, вместе с ним с легкостью преодолел силовое поле купола. Это было на редкость странное ощущение: будто бы резко погрузиться в ледяную и очень плотную воду, почти желе. Но барьер был пройден, и они очутились на территории «Кортуара». Ларс молча припарковал свою машину, зацепив ее цепью за ограду и мельком посмотрев на мальчика, быстро пошел в сторону усадьбы. Итар безмолвной тенью последовал за ним, оглядывая чудесную архитектуру здания, правда, нисколько его не впечатлявшую. В Грязном городе тоже были подобные дома, но вот «простым смертным» на них любоваться дольше пары минут запрещалось – специально выставленные у ворот люди с раскаленными палками и электромечами быстро разгоняли зевак, не чураясь самых низких методов. На коже юноши была парочка ожогов, благодаря которым его любовь к красивой архитектуре увяла на корню. Холл здания был великолепен, каждый предмет словно дышал роскошью и дороговизной. Кто-то бы в восторге замер от подобного величия, но Итар лишь ехидно хмыкнул, прикинув общую стоимость одного помещения, и прошествовал за Ларсом, оставшимся столь же безучастным, как и его юный спутник. На великолепном диване с золотыми ножками и обитым синим бархатом, возлежал хозяин поместья, закинув ноги на столик и поедая сочные вишни с серебряного блюдца. «Ну прямо император»- иронично подумал мальчик, не испытывая к красавцу-магу ни малейшего уважения. - Кард, может, прекратишь этот цирк? – проговорил Ларс, плюхаясь в одно из стоящих неподалеку кресел, и Итар, чуть поколебавшись, решил последовать его примеру. - Я пересек больше десяти тельм всего за несколько часов и очень устал, как и мой спутник. - Ммм, спутник значит? – у стихиария оказался высокий, мелодичный, но крайне капризный голос. - Не помню, чтобы превращал свою гостиницу в бордель… - Кард… - мужчина досадливо поморщился, - не усложняй все и просто дай нам комнату. А потом поговорим, хорошо? Стихиарий презрительно хмыкнул и оглядел мальчика с ног до головы. Увиденное его явно не впечатлило: грязная потертая одежда, худое нескладное тело и замызганное некрасивое лицо с патлами темных волос. Мальчишка явно не понимал, где очутился, а самое главное – у кого. Возможно, оно и лучшему. А Ларс, как всегда, пытается играть в бога – вершителя судеб, подчиняя себе этого ребенка. Кард горестно вздохнул. Когда-то, этот сероглазый красавчик приручил и его, тогда еще отчаявшегося и лишенного надежд подростка, несмотря на то, что он сам был совсем юн. А потом, наигравшись, бросил. Он всегда так делал… интересно, сколько несчастных прошли через его руки, а после – постель? Хотя какая уже разница… Брюнет горько усмехнулся и повел путников в одни из многочисленных покоев усадьбы. Итар шел за магом, глядя в его напряженную тонкую спину и размышляя о том, что связывало этих двух мужчин. То, что Ларс назвал «хорошей дружбой» явно было гораздо большим… и находилось в более горизонтальной плоскости. Никаких чувств по этому поводу Итар не испытал: возможно, лишь немного злое и ехидное желание смутить холеного «сливку». Богатеев мальчик не любил, и относиться к ним уважительно не собирался. … Кард был великолепен. Восхитителен. Холоден и коварен. Я влетел в открытое им окно и не успел и слова сказать, как был сожжен дотла и развеян по комнате взмахом его изящной руки. - Засранец! – пробурчал я, вставая на ноги посреди спальни обнаженным, ослепительно прекрасным и таким же недоступным. - Я должен был увидеть тебя в человеческом обличии хоть раз в жизни, Феникс, - сказал Кард, подходя ко мне. Провел тонкими пальцами по моему лицу, губам. Спустился по шее на ключицу, плечо, добрался до спины и пополз ладонью вниз, замирая на моих ягодицах, пожирая меня взглядом и явно желая большего. - Я не буду целовать тебя, Феникс, - выдохнул в мои губы Кард. – Я знаю, что мне ничего не светит. - Тогда какой в этом всем смысл? – удивился я. Он погрустнел и вдруг превратился в того мальчику, что я вытащил из дворца Безумного Бога. Обнял, прижался лбом к плечу и даже хлюпнул носом. - Я хотел увидеть того, кого любит Ларс, ведь твой сын наверняка похож на тебя как две капли воды. - Я предупреждал тебя, Кард, - вежливо взлохматил темные волосы перед своим носом я. – Невозможно отобрать у феникса то, что ему принадлежит. - Теперь я это знаю. Этот страшный мальчишка… он тот, кого Ларс так долго искал? - Я не уверен, Кард, - почти честно ответил я, потихоньку выбираясь из его цепких рук. – Ты же у нас провидец. - Я не вижу, - помрачнел маг, послушно отпуская меня, но не переставая пожирать глазами. Я только хмыкнул. Сколько народу смотрело на меня вот так? Не сосчитать! И ни один из них не заставил мое тело, не говоря уже о сердце, отреагировать. Разве что Аполлон с его последним поцелуем… Я спалил предательскую мысль в зародыше. Ненавижу его! Больше всех остальных богов вместе взятых! - Выясни это! – проворчал я. – Тебе голова для чего нужна? Чтобы представлять, как мы трахаемся, или чтобы делом заняться? - Сволочь ты, Феникс, - обиделся Кард. Похолодел, бросил на меня последний долгий взгляд и оставил в гордом одиночестве. Вот и молодец. … - Мир погибнет через две недели. Красное солнце раздуется и поглотит нас, - меланхолично протянул Кард, отпивая вина из изящного хрустального бокала и разглядывая точеные грани. - Мне было видение. - Не буду уточнять, уверен ты или нет, - Ларс задумчиво повертел в руке стакан и поднял взгляд внимательных серых глаз, - я тебя знаю, и такими заявлениями ты не разбрасываешься. Итар, усевшийся в мягкие объятия кресла с ногами, бесстрастно наблюдал за разговором и не видел необходимости вмешиваться. Когда мальчик услышал о предстоящем апокалипсисе, он лишь на секунду замер, а потом хмыкнул и откинулся назад. Забавная штука – судьба. Когда влачишь существование на задворках Грязного города, каждую секунду ожидая нападения стражей или злобных горожан, забываются все божества Великого пантеона, чьи надменные и горделивые лица украшают монеты и стены храмов. Они чужие, хоть и олицетворяют собой жизнь, счастье, плодородие, здоровье и прочие блага. Хотя… потому они и чужие. Над Грязным городом беспредельно властвует лишь один Бог: великий, могучий, но справедливый. Смерть. Но, по странному стечению обстоятельств, Дамоклов меч был отведен в последний момент, бог пощадил Итара… чтобы убить через пару недель. Смешно. Поистине у вселенной великолепное чувство юмора. - Как бы вы хотели прожить свои последние дни, господа? – глухой голос Итара разорвал повисшую в воздухе тишину и двое резко застывших мужчин синхронно повернулись. - Сейчас можно забыть обо всем, чем тяготила нас жизнь. Мы свободны как никогда. - Итар прав, - Ларс оперся локтями на колени, сильно подавшись вперед, и лукаво улыбнулся, - сидеть и смиренно ждать прихода смерти… не знаю как вы, а я пас. - Я тоже не хочу умереть так, - Итар чуть пригубил сладкий напиток и поморщился от обжигающего ощущения в горле, - знаете, скажи мне кто пару дней назад, что я буду распивать самый дорогой напиток мира в компании абсолютно незнакомых мужчин, один из которых «сливка» - стихиарий, а второй маг - неизвестной мне силы, и мне будет абсолютно плевать на собственную судьбу… Я бы не поверил. Странно: тысячи существ даже не знают о скорой смерти и живут, как жили годы до этого, и так и умрут в собственных постелях, на улицах, за работой и прочими повседневными занятиями. - Может, рассказать им? – предложил Кард, задумчиво потягиваясь. - Пусть хотя бы задумаются о смысле жизни напоследок, да и вообще пересмотрят приоритеты… - Никто не поверит, - отрезал Ларс, скрещивая пальцы, - я бы тоже не поверил… если бы не знал тебя так хорошо. Что ты собираешься делать? Кард меланхолично провел пальцем по губам, оглядел роскошно обставленную гостиную и печально вздохнул. - Я хочу провести остаток своей жизни здесь, Ларс. Мне нужно закончить поэму, серию картин, а еще я желаю очистить свою душу пред Богами в септе, - нараспев произнес стихиарий, водя пальцем в воздухе и играя остатками вина в бокале. Итар восхищенно уставился на мужчину, а точнее на отрывавшиеся от изящных кистей голубые силовые линии, которые превращали обычную жидкость в переливающиеся скульптуры самых необычайных форм. Даже его скудных познаний о магии хватало на то, чтобы понять какая мощь скрывалась в худощавом изнеженном теле богатея. «Значит, силовой купол – его рук дело» - уважительно подумал мальчик и ехидно хмыкнул. «А Ларс-то не дурак – каких партнеров себе выбирает». - Это твой выбор, Кард, - склонил голову Ларс, - и я его уважаю. Надеюсь, ты обретешь душевное спокойствие перед перерождением. - Да будет так, - щелчок пальцами и, вино, пребывающее в форме элегантной красной розы изо льда, застыв в воздухе на пару мгновений, упало вниз, на каменный пол и печально зазвенев, разлетелось на множество осколков, - ничто не вечно, - Кард встал и чуть склонил голову, глядя прямо в стальные глаза оставшегося безучастным Ларса, - даже скорбь о прекрасном. Итар лишь внимательно посмотрел на брюнета и внезапно осознал одну важную вещь. Всю жизнь, что он помнил, мальчик завидовал богатеям, а в особенности «сливкам» - этим безупречным и непогрешимым существам с идеальной внешностью, манерами и огромными возможностями. Он думал, что вот оно – счастье, жить так, как хочется, иметь любую вещь, какую жаждешь, не нуждаться ни в чем… Но сейчас все изменилось, стоило лишь взглянуть в абсолютно пустые глаза стихиария. У него было все, но скука, вселенская скука, просто сожрала его. Кард уже мертв, хоть и не осознавал этого. Или Ларс. Его взгляд беспечен, добродушен и спокоен, но это лишь маска, прикрывающая пустоту. Что-то в его прошлом сломало его, убило – и он так и не ожил. Мальчик видел это абсолютно отчетливо. Ведь он и сам давно уже и не жил. *** Итар лежал в кровати, самой настоящей кровати с красивым расписным балдахином, мягкими подушками и шелковым покрывалом и вертел в пальцах украденный у Ларса перстень. Это было на редкость красивое украшение: птица казалась живой, а не отлитой из серебра и меди. Глаза-камушки пристально глядели в пространство, а языки пламени так переливались в свете свечей, что казались живыми. Мальчик повертел кольцо в руках, и, хотя оно было слишком большим для его пальцев, раздраженно фыркнув, все равно его надел. Тут же сердце мальчика сжалось от невыносимой боли. Эмоции, чувства обрушились лавиной, заставляя его судорожно хватать воздух и вцепиться в кровать. Такой широкой гаммы он не испытывал никогда: счастье, радость, веселье и одновременно печаль от скорой смерти и острая влюбленность… Мальчишка сжал зубы и попытался сдернуть перстень, но он, еще пару секунд назад болтавшийся свободно, впился в палец и накалился, а птица ожила и забила крыльями. Итар в испуге застыл, глядя на то, как она, резко дернувшись, оторвалась от ободка и, на секунду зависнув, впечаталась в руку. Мальчик зашипел и выгнулся от острой, пронзившей предплечье, боли, но почему-то не закричал. Его переполняло ощущение правильности. «Да, да, так и должно быть» - кричала вся его сущность. Наконец, жжение утихло, а раскаленный контур погас, оставляя на руке изящную цветную татуировку горящей в пламени птицы. Итар, все еще тяжело дышащий, откинулся на прохладные атласные простыни и попытался успокоить тяжело грохочущее сердце, которое словно жаждало вырваться и тесной клетки ребер и мышц. Он судорожно вздрагивал, новоприобретенные эмоции бились в его теле, заставляя щеки краснеть, а глаза лихорадочно блестеть. Буквально несколько мгновений назад Итар размышлял, как он проведет эти две недели, но сейчас ответ сам словно всплыл на поверхности. «Я пойду туда, куда пойдет Ларс. Я хочу умереть рядом с ним», - прошелестела далекая мысль, совсем чужеродная Итару, - «Пожалуйста, ведь тебе нечего терять». Мальчик закрыл глаза, признавая, что других перспектив ему все равно не светит. И если сущность, вселившаяся в его тело и бескрайне любящая этого сероглазого мужчину, предлагает провести ему последние дни с ним, то Итар не видел причин для отказа. «Тем более», - подумал мальчик, и в сердце что-то приятно сжалось, - «это может быть весьма приятно и для меня самого». Итар неумело улыбнулся, непривычно растягивая губы. И все-таки судьба чрезвычайно забавная штука. … Утро встретило мальчика мелодичным голоском юной служанки, которая принесла завтрак. Мальчик восхищенно оглядел красавицу, отметив, что вкус у Карда имеется. Длинные ноги, тонкая талия, высокая грудь, светлые локоны, наивные зеленые глаза и золотистая кожа… Редкие богачки выглядели столь роскошно. А служанка, смущенно улыбнувшись и потупив взор чудесных глаз, осторожно поставила поднос с великолепно пахнущими булочками на тумбочку, что-то пролепетала и скрылась. Итар с усилием моргнул, уставившись вслед ускользнувшей незнакомке. Даже запах еды ощущался как нечто постороннее, несмотря на то, что юноша был не на шутку голоден. -Хм, - раздался насмешливый голос, прислонившегося к косяку двери Карда, одетого в легкий полосатый халат, - ее зовут Мари, и она отменная шлюха. Ни один клиент еще не жаловался. Всего три медяка, и она твоя. - Что? – словно очнулся от гипноза мальчик. - Нн-но… она же такая… - Какая? – жестко отрезал стихиарий. - Красивая, скромная и расчудесная? Внешность обманчива, мальчик. Всегда. И, - Кард насмешливо скривил губы, - нашему дорогому Ларсу понравится твое новое… украшение. Мальчик вздрогнул, бросив быстрый взгляд на татуировку, а когда поднял глаза, то увидел, что маг уже ушел. Итар пожал плечами и приступил к завтраку. Все-таки Кард очень странный, даже для «сливки». Хотя, магам всегда была присуща некая отстраненность от этого мира, а про провидцев Итар вообще только читал в книгах. Кстати, о последних – мальчик собирался попросить Карда дать ему одну книгу. Он увидел ее корешок с названием в гостиной, но не заинтересовался, а теперь чувствовал, что ему необходимо ее прочесть. Спустя полчаса юноша уже сбегал вниз, по парадной лестнице, прямо навстречу отвязывающему скайтэр Ларсу, крепко сжимая в руках тесненный золотом переплет с каллиграфической надписью «Фениксы». Кард, стоящий у огромного панорамного окна, отпил из граненого стакана, поморщился, но не оторвал пристального взгляда ледяных глаз от значительно повеселевшего мальчишки. Богиня Фортуна порой абсолютно непонятна. Его, одного из сильнейших стихиариев, одаренного мага, красивого и неглупого мужчину, перстень Феникса не признал, и Ларс ушел. Кард печально улыбнулся, залпом опрокидывая в себя пиво, и по-плебейски вытирая губы рукавом халата. Судьба дала ему все, кроме этого мужчины, бесконечно преданного Фениксу, а пареньку, нищему, страшному, бесталанному, не имеющему ничего – вручила душу Ларса. Забавно. Очень забавно. … - Феникс, погости у меня еще немного, - тихо сказал Кард, появляясь за моей спиной на манер моей дорогой сестренки: тихо, внезапно и неотвратимо. Драндулет Ларса и Итара исчезал в пустынном мареве, я смотрел вослед тому, кто совсем скоро станет моим сыном, и никуда не торопился, потому что то, что происходило здесь и сейчас, было не менее важно для меня и Третьего мира. МОЕГО мира. - Ты все сделал правильно, Кард, - сказал я, не оборачиваясь. Он прижался лбом к моему плечу и обнял за талию. Я не стал скандалить. Мне было ни тепло, ни холодно от его объятий, а ему приятно. - И заслужил награду? - Да. Твой мир полон Мелкий Богов, Великий Маг. Твой король – один из них, Безумный Бог, в которого почти никто не верит. - На что ты намекаешь, Феникс? – сжал меня покрепче Кард. - Догадайся с трех раз… мммм… даже не знаю, как и назвать тебя, - рассмеялся я. - Разве можно стать богом, будучи человеком? - Знаешь, за что меня ненавидят Вечные Боги, Кард? - За то, что ты делаешь невозможное возможным? - Да. А еще за то, что делаю это, когда захочу и с кем захочу, - ответил я, поворачиваясь к нему лицом. – Намек понятен? - Еще как! – хищно усмехнулся Кард. – Я тебя не подведу, Великий Феникс. - Ты уж постарайся, - улыбнулся я и вспыхнул сверхновой, меняя облик на птичий. Кард проморгался, а потом уселся в кресло и принялся что-то усердно строчить на листках бумаги, которые сжигал сразу после того, как место на них заканчивалось. Я довольно поскреб когтем створку шкафа, на котором сидел: теперь Кард будет занят не мыслями о несчастной любви и Ларсе, а кое-чем посерьезнее. Меня такой расклад устраивал как нельзя больше. Свобода - вот что важно, а остальное ерунда, без которой можно прекрасно обойтись. … Скайтэр мягко скользил над песчаными барханами, и казалось, что он стоит на одном месте, поскольку пейзаж абсолютно не менялся, и только движение солнца по небосклону все же давало знать о течении времени. Западные пустыни – безжизненные белые дюны с редкими вкраплениями круглых шариков-кактусов, которые всхлюпывали, когда их задевало магнитное поле, обнажая светлую мякоть, из которой сочилась вода. Итар поежился, поправляя подаренную Кардом новую одежду: кожаный мотоциклетный костюм, наподобие одеяния Ларса, крепко сидящие на носу гогглы, защищающие глаза от песка, ветра и солнца, и плотный шлем, приятно охлаждающий кожу головы и препятствующий солнечному удару. Точно такой же шлем красовался и на водителе. Кард был чрезвычайно щедр, а на вопрос мальчика о том, что «не жалко ли расставаться с тем, что стоит целое состояние» грустно улыбнулся, потрепал Итара по голове и ответил, что ему уже без разницы спалит ли Красное солнце эту одежду с содержимым внутри или без. После этого мальчик смутился и постарался как можно быстрее скрыться с проницательного взора голубых глаз. Юноша вообще стал на редкость эмоциональным, это было непривычно и не всегда приятно. Например, теперь, практически лежа на мускулистой спине Ларса, он испытывал не возбуждение, а счастье и нежность. Когда Итар в полной мере осознал свои чувства, то с испуга чуть не навернулся с мотоцикла и заслужил разгневанную тираду от предмета воздыхания, от которой… ну, конечно же, возбудился, смутился и вообще не знал, куда деться под смешливым взглядом хитро прищуренных стальных глаз. Ларс увидел татуировку и впившийся в палец ободок кольца перед самым отъездом. Еле сдержав волну собственных эмоций, мужчина сдержанно улыбнулся напряженному юноше, сказав, что не нужно бояться его реакции на воровство и что он все понимает. Странно это все. Прошло уже четыре дня, с тех пор как они оба покинули гостеприимную усадьбу «Кортуар». Они ехали все дальше и дальше на запад, пересекая пустыни. Путешествие проходило достаточно легко и без эксцессов: воду спутники брали из растений, время красного солнца пережидали под особым колпаком, который раскрывался прямо из самого скейтэра, отчего Итар оценил это средство передвижения еще больше. Ларс же вообще на него молился, он был готов рассказывать часами подряд о достоинствах своего «железного коня», и рассказывать уже в который раз о том, как он этого «коня» достал. Итар только смеялся, наслаждаясь разговорами и возбужденным тоном мужчины, превращавшегося во время рассказывания своих историй в настоящего мальчишку. Это было очень умилительно и забавно. Грозный старик представал перед юношей совсем в другом свете. Да и еще эти новые эмоции, добавлявшие красок в окружающую серость. Жизнь словно пыталась наверстать годы лишений, одаривая всем сразу. Итар сходил с ума от радости, отгоняя мрачные мысли о скорой смерти, ведь часы тикали, все приближая к себе неотвратимую гибель. Мальчик не боялся этого мрачного Бога. Страх смерти – был одним из самых глупых страхов, которые могли себе придумать люди. Они считали, что потеряют после жизни все и цеплялись за материальные ценности, забывая о других. «Глупцы… ведь смерть это лишь начало жизни иной» - продолжал размышлять мальчик, вспоминая страницы книги, взятой у Карда. Она оказалась не только на редкость интересной, но и весьма полезной – в частности, Итар понял, почему так быстро усваивал любые знания и умения. А также – почему жил холодным и надменным нищим, не испытывая эмоций и будучи, по сути, живым мертвецом, не ощущал никаких тягот. Душа Феникса заточена в артефакте, и высочайшим проявлением любви и доверия для этого почти мистического существа считалась передача этого самого артефакта избранному партнеру. «Если Ларс носил этот перстень на своем пальце… значит, когда то он потерял свою любовь, и от нее осталась лишь душа, попавшаяся в артефакт, как в ловушку» - подумал Итар, скучающе оглядывая неизменный пейзаж и прижимаясь щекой к теплой, обтянутой кожаной одеждой, спине. Мужчина торопился, на невиданной скорости пересекая Западные земли. Ларс был мечтателем, и последней его мечтой было посещение Хребта Дракона – легендарной скульптуры, оставшейся еще с незапамятных времен, когда солнце еще не было красным, расы отличались большим разнообразием, растения еще не приобрели вид окостеневших шипастых кустарников, было множество пресной и соленой воды, а песок еще не захватил большую часть территории. Хребтом Дракона был настоящий окаменевший от времени ящер, обвивший когда-то, тысячи лет назад, гору и там и уснувший. Об этом месте ходили разные слухи, но теперь Итар мог убедиться воочию какие из них - правда, а какие – ложь. *** На тринадцатый, предпоследний день, как казалось, бесконечной, поездки на горизонте возвысился величественный монумент, и Ларс заметно расслабился. Итар тоже устало улыбнулся и крепче обнял мужчину перед собой. Скоро все кончится. Давно уже пора. За эти две недели мальчик познал все, чего не ведал годы жизни в Грязном городе, а в частности – человеческую любовь, привязанность и взаимоуважение. Еще никогда он не испытывал ничего подобного тому, что он ощущал рядом с Ларсом. Всего тринадцать дней – а Итар уже был готов свернуть горы ради искренней белозубой улыбки мужчины, был готов прослушать тысячи рассказов и прибауток, и часами не мог заснуть, разглядывая безупречные мужественные черты, которые смягчались во сне, и, подрагивая от холода, прижиматься к теплому боку… Итар сошел с ума. Чувства бурлили, грозя захлестнуть с головой, но он не позволял им проявляться в полной мере. А Ларс весело балагурил, словно не замечая душевных метаний юноши, только порой как-то странно глядя на него, словно что-то взвешивая в уме, но тут же тряся головой. Скайтэр, преобразившийся в мотоцикл, быстро несся по почти засыпанной песком каменной дороге, но вдруг резко дернулся и взвыл, забуксовав. Итар, коротко вскрикнув, вылетел из сиденья и покатился по мягкому песку, а машина, словно взбешенная лошадь, стала брыкаться, увязая все глубже и глубже. Ларс, намертво вцепившийся в руль, какое-то время бессмысленно сражался, но скайтэр, резко дернувшись, выбил водителя из седла и мужчина с глухим стоном упал на бок. Мальчик быстро встал, кидаясь на помощь, но замер, увидев тонкие силовые нити, плотно оплетающие засевшее в грязи колесо и двигатель взбесившегося мотоцикла. Да и сам песок как-то странно мерцал, а в некоторых местах даже вспучивался. Они находились на самом краю Западных пустынь, а это могло значить только одно… - Ибшаны! – завопил Итар, привлекая внимание Ларса, но поздно – хлестнувшая волна магии ударила мужчину в грудь, и только жесткая кожа костюма спасла его от переломов. Мальчик дернулся к нему, но тот, прошипев от боли, вскинул руку и набросил на Итара силовой купол. Юноша попытался пробиться сквозь него, но тщетно – магия, непонятного стального цвета с фиолетовыми прожилками, отталкивала его, посылая по телу разряды, от которых волосы становились дыбом, а мышцы слабели. Это было очень похоже на действие электомечей, только слабее и не обжигающе, а так как купол был питаем магией Ларса, значит оставался единственный вывод. Словно подтверждая догадки юноши, мужчина, размяв плечи, предвкушающе улыбнулся и под его кожей загорелись фиолетовые огни, глаза нехорошо блеснули белым, а между пальцев промелькнула молния и тут же исчезла. Грозовой стихиарий. Немыслимо. Словно ощутив что-то, из ближайших куч песков, скрежеща на все лады, вылезли ибшаны. Итар замер, разглядывая тех, кто так чинно расхаживал по Главной площади города, выбирая товары у купцов и презрительно морща лица при виде нищих оборванных воришек. Лица их разительно изменились, словно вытянувшись вперед, из-под тонких желтых губ вылезли тонкие полые клыки, а из под невзрачных балахонов выползли гибкие хвосты с ядовитым жалом на конце. Синие глаза с вертикальным зрачком горели безумием и голодом. Отверженные. От этих стригунов-ибшанов отказался их собственный клан, обрекая их, по сути, на голодную смерть. Поодиночке эти безумцы, лишающиеся даже дара речи и общающиеся между собой лишь странными щелчками и шипением, были не опасны, Итар даже как-то отбивался в трущобах от одного такого. Но вот стая могла представлять реальную угрозу, и потому мальчик напряженно впился взглядом в горящее азартом лицо Ларса, который, быстро подскочив к, наконец, замершему скайтэру, вытащил из седельной сумки длинный клинок. Ибшаны засвистели, мужчина насмешливо фыркнул и отверженные бросились вперед. И тогда стихиарий раскрыл свою магию по максимуму. Ближайших к нему существ просто распылило ударной волной силы – остались лишь судорожно содрогающиеся обуглившиеся остовы. Оказавшихся чуть дальше ибшанов пронзило молниями, Итар видел, как силовые линии сгруппировались и ударили существ в грудь. Больше те не шевелились, но с песчаных холмов уже скатывались новые противники. Похоже, шум сражения привлекал их, и издалека, шелестя на разный манер, и треща жалами, спешили десятки обезумевших стригунов. Ларс уставал. Человеку незнакомому, это, возможно, было бы незаметно, но Итару, за эти тринадцать дней хорошо изучившему мужчину, даже с расстояния были заметны и плотно сжатые губы, и прищур настороженных, горящих белым, глаз, и подрагивающие от усталости мышцы, и взмокшая ладонь, пытающая перехватить рукоять кинжала крепче. Взрыв магии, а также поддержание защитного купола явно отнимали последние силы стихиария. - Ларс, кончай дурить! Иди сюда! – отчаявшись, завопил мальчик, колотя кулаками и ногами по куполу. Мужчина отсек кинжалом очередное жало, которое упав, конвульсивно задергалось, вытер лезвие, покрытое зеленой слизью, об и так грязную одежду демона и подбежал к защитной сфере и заточенному в ней юноше. - Ну что…ты… малыш… - переводя дыхание, проговорил Ларс, задорно улыбаясь, и от этого выглядя еще моложе, - такая славная драка! Сто лет так не развлекался! - Сто лет? – ухмыльнулся Итар. - Ты вроде говорил, что тебе тридцать шесть… Да иди ты уже сюда! Ларс театрально вздохнул и вступил под защиту купола, где тут же был осмотрен на предмет повреждений. Мальчик же, убедившись, что стихиарий невредим, неожиданно всхлипнул и уткнулся ему в грудь. Ларс изумленно замер и осторожно положил руки на вздрагивающую спину юноши. А Итар, сдерживая слезы и досадливо кусая губу, пытался справиться с охватившей все тело слабостью и собственными эмоциями. - Не смей так меня пугать, слышишь? Не смей! – пробурчал Итар в мерно дышащую грудь, наслаждаясь ощущением перекатывающихся мышц под руками и теплых ладоней на собственной спине. - Воинственный придурок… - Эх, Итар, - стихиарий зарылся на секунду в густые темные волосы юноши и замер, - это была только первая волна. Слышишь этот стрекот? Эти твари повсюду. Мы даже не сможем сесть на скайт – они сразу нападут. Я лишь ненадолго отпугнул их, но уже скоро голод и безумие вновь выгонит их из-под песка и заставит напасть. - Это смерть? – деловито спросил Итар, тут же беря себя в руки и загоняя свои чувства куда-то вглубь новоприобретенной души. Почему-то простое осознание этого факта послужило лучшей встряской. Надо думать о решении проблемы, а мокроту можно развести и потом. Ларс грустно посмотрел в глаза своего визави, но тут же встрепенулся, и задорная ухмылка вернулась на его лицо. - Ну почему же сразу так пессимистично, малыш? Я не такой слабак, каким ты меня считаешь, - Итар возмущенно открыл рот, намереваясь возразить, но наткнулся на твердый взгляд Ларса и передумал. - Ты должен послушаться меня. Обещаешь? - Если ты собираешься героически умереть, спасая мне жизнь, то даже и не мечтай, - холодно процедил сквозь зубы мальчик, сталкиваясь с таким же ледяным, но более смешливым, взором стальных глаз, в глубине которых плескался белый огонь. - Погибать так вместе. А то получается нечестно. Мне хватило несправедливости в своей жизни. Тем более что завтра в это время меня испепелит Красное солнце. Так какая кому разница – сейчас я умру или через несколько часов? - Мне есть разница, - серьезно ответил Ларс, крепче обнимая Итара и вынуждая его встать на цыпочки. Стрекот нарастал, на ближайших холмах уже стали вспучиваться норы, прорываемые безумными отверженными, готовыми разбавить свой привычный скудный рацион человеческим мясом. Раскаленное дыхание обожгло ухо юноши. - Прости, малыш… - прошептал стихиарий и прежде чем тот успел опомниться, нагнулся и прижался своими губами к приоткрытым от негодования губам Итара. Мальчик замер от неожиданности, смущенно захлопал глазами, но Ларс вжался в него сильнее, и, застонав, проник языком в его податливый рот. Итар задохнулся от нахлынувшей лавины чувств, утопая в нежности, которая чувствовалась в каждом движении Ларса, с головой, и неумело ответил на этот неожиданный, но такой приятный поцелуй. Маг оторвался от Итара, грустно улыбнулся, напоследок ласково прикоснувшись к покрасневшим губам своего Феникса, и незаметно сжал в руке артефакт-телепортатор. Итар раскрыл ошарашенные, но абсолютно счастливые глаза, выдохнул… и Ларс, надломив защитную руну, резко ткнул артефактом в грудь мальчишки. На секунду мир вокруг вспыхнул ярким светом, а потом мальчик исчез, оставив черное выжженное телепортационное пятно на белом песку. Стихиарий закусил щеку изнутри и снял купол. Улыбнулся, поднимая лицо вверх и подставляя его навстречу легкому ветерку. Размял спину, обматывая левую руку плащом для защиты, и покрутил кистью с кинжалом. Стрекот нарастал, а песок раздвигался, обнажая остатки грязных балахонов и хитиновые панцири, скрывающие смертоносные жала. Ларс засмеялся, а в его глазах заиграли молнии. Ибшаны замерли перед прыжком. И, возможно, стихиарию лишь почудился злобный волчий вой… Итар, очнувшийся посреди огромного плато Хребта Дракона, являющегося спиной древнего ящера, дернулся, впиваясь напряженным взглядом в горизонт, где недавно был он сам, и где сейчас полыхало зарево от вспыхивающих и тут же гаснущих молний. Внезапно все стихло, и мальчик замер, неверяще дергаясь и вцепляясь ногтями в ладонь. Где-то там, вдалеке, раздался довольный собачий лай, но юноша уже не слышал этого. В душе поселилось странное опустошение. Он спокойно встал, чуть качнувшись и замер. Посмотрел на восток, где уже поднималось багряное солнце, разбрызгивая свои смертоносные лучи по еще темному фиолетовому небу. И сорвался с места. … Я кружил над местом битвы Ларса незримой тенью и не вмешивался. Кард знал, что делал, отправляя этих двоих в пустыню без охраны. Жаль, что мой сын все еще спал, но тут уж ничего не поделаешь. Ларс был упрям как осел и не желал спать с Итаром до тех пор, пока не удостоверится, что он и вправду феникс. Идиот! Феликс стал тем, кто он есть, только в постели Ларса. Это же очевидно! Я прислушался к мыслям Карда и чуть не рассмеялся вслух. Этот Мелкий Бог далеко пойдет с такими друзьями как Ларс и два феникса. Ох как далеко! … Кард, довольно ухмыляясь, наблюдал за рассветом, изредка втягивая ароматный дым из кальяна, стоявшего прямо перед окном, и поеживался, когда прохладный ветерок касался его обнаженных плеч. Маг был на редкость доволен: все шло точно по его плану. Ледяные глаза то застывали, подергиваясь синеватой мутью, то оживали, пристально оглядывая все вокруг и хитро прищуриваясь. Стройная красавица, лежащая на простынях стоящей позади кровати, сонно вздохнула и, подняв голову, улыбнулась Карду. Он чуть дернул губами в ответ и вернулся к созерцанию рассвета. Мари лениво скатилась с постели и обняла его сзади, положив подбородок ему на плечо и поглаживая руками железный пресс. - Все хорошо, господин Кард? – пропела блондинка, утыкаясь носом в ухо довольного стихиария, не спеша покуривающего кальян. Он хмыкнул и промолчал, широко улыбнувшись и обнажая белые ровные зубы. - Да, Мари, - снизошел до ответа Кард, поглаживая обвивающие его руки, покрытые золотистым загаром, - все отлично. - А как же грядущий конец света? – поинтересовалась белокурая девушка, чуть нахмурившись. Кард усмехнулся. - Переносится на парочку десятилетий. Красное солнце действительно поглотит нас, но это, хвала богам, случится не завтра. Зная твердолобого ублюдка Ларса, я не мог придумать более вескую причину для нашей встречи. А что гораздо важнее – он должен был встретить новую реинкарнацию своего Феникса. Я видел это так же ясно, как и тебя сейчас. Стихиарий вновь с наслаждением затянулся и, запрокинув голову назад, выдохнул серебристый дым в воздух. - А песчаный волк? Зачем вы сберегали это животное в «красное» время? – видя благодушный настрой своего хозяина, рабыня попыталась удовлетворить снедающее ее любопытство. - Почему он вообще последовал за вашими знакомыми? Я, конечно, не знаток зверей, но даже я понимаю, что такое поведение для них необычно. - Этот волк всегда оберегал мальчишку, ведь тот спас его жизнь, а собаки верны, - еще одно дымное колечко полетело верх, - а теперь он выплатил долг жизни, спася жизнь одному альтруисту. Теперь они объединятся, будут жить долго и счастливо, пока Красное солнце не разлучит их. Но и тогда они встретятся в следующих своих жизнях, в других мирах и измерениях. Так и было предначертано Фортуной. Судьба всегда платит по счетам, моя милая Мари. А я… - Кард запнулся, устраиваясь поудобнее, перемещая девушку вперед и обнимая ее, - лишь помогаю ей это сделать. Маг горько усмехнулся, наслаждаясь красотой прильнувшей к нему рабыни. Все-таки стоило врать все эти годы, обманывать и манипулировать, изображать безразличное отношение к Ларсу, чтобы подтолкнуть его к счастью. Ради этого не жаль не только титула Главного мага, который король предлагал ему, узнав о даре провидца судьбы, но и собственных чувств. Глаза Карда затуманились, и он четко увидел перед собой картину: два мужчины и волк, идущие бок о бок, сражающиеся за жизнь и справедливость. Убивающие стригунов на одной из аудиенций с королем, свергающие сумасшедшего тирана и водружающие корону на голову скромного брюнета с ледяными глазами… Кард моргнул, возвращаясь в настоящее, и изумленно улыбнулся. Последнее видение он еще не переживал. Благосклонна богиня Фортуна к своим слугам. Может быть, она вновь посмеется и подарит этому миру не пару десятилетий, а гораздо больше. Все-таки, забавная это штука – судьба.