Чон Хосок.doc

      Время снова тянулось, как липкая жвачка, тягучая и сладкая. Тэхен даже не смотрел на следовавшего за ним Чона. Он просто бежал, неловко покачиваясь, когда кеды вязли в песке, улыбаясь во все тридцать два, и всё так же держа темноволосого за запястье. А Хосок даже сейчас находился в своём мире, хлопая стеклянными глазами, мысленно посылая тысячу вопросов Киму. Слишком резкая смена событий, он не мог понять что к чему, поэтому просто волочился следом.       Шум проезжающих мимо машин был неприятен чувствительному слуху, оглушал, резал по ушам, ветер бил по покрасневшим от прохлады щекам, неровное дыхание наотрез отказалось восстанавливаться. Чон огляделся, словно потерявшийся щенок, с застывшими на глазах слезами и мольбой вернуться обратно на уютный берег, слушать обволакивающий прибой и пролетающих мимо противно гаркающих чаек.       - Мы… На мосту… – совсем неловко решил начать беседу Хосок. Его интонация была неясна: то ли он спрашивает, то ли удивляется, то ли утверждает.       - Да, на мосту, – констатировал, понятный для обеих сторон, факт Тэхен.       - И… – выдержав небольшую паузу, Чон продолжил, - зачем мы сюда пришли?       - Выпустить пар, – радостно пролепетал Тэ, оборачиваясь к собеседнику и сверкая своей по-детски милейшей улыбкой.       - Чт…? – удивлённо вскинул брови Чон, но был, буквально, заткнут, тэхеновым криком.       - Эй-эй-эй!!! – Хосок выставил руки вперед и вытаращил глаза, нервно оглядываясь по сторонам, - ты что творишь?       - Попробуй крикнуть, выпусти свои эмоции наружу, выскажи всё, что накипело в сердце, - Ким потащил парня к краю моста, заставляя увидеть красоты ночного Сеула: нескончаемое количество машин, шумных, громоздких, тянулись друг за другом, обгоняя, двигаясь по встречной. Множество ярких огоньков, блистающих, меняющих цвета, так сладко манящих и зовущих к себе. Еле слышная мелодия, до жути знакомая, затухающая под звуками разговоров людей. Постоянное копошение не прерывалось ни на секунду. Казалось, остановись хоть одна шестерёнка – и вся машина с грохотом сломается. Ритм этой безумной жизни не давал продыху никому. Эта картина звала за собой, просила слиться с толпой, так же нескончаемо говорить, шептать, развлекаться и выпивать. Так интересно и одновременно странно было наблюдать это со стороны.       - Идите к черту со своими прихотями! – надрывал голос Тэхен, задирая голову высоко вверх и с силой сжимая край металлического заграждения, от чего Чон вздрогнул, чуть пошатнувшись в сторону края моста.       - Д-да что же ты творишь? Люди м-могут услышать, – заикаясь, бубнил Хосок. Он был в шоке от такой открытости и беззаботности.       - Они не услышат. Им нет дела до других людей, пока их это не коснется, - Ким как-то совсем печально улыбнулся в сторону мелькающих огоньков, - попробуй!       - Эм… Кхм-кхм… Вы все циничные и самолюбивые, - вяло протараторил темноволосый, смущённо пялясь на собственные кроссовки и ковыряя пальцы.       - Громче! – рявкнул Тэ, ребячески улыбаясь.       - Вы всегда ищите личную выгоду – более уверено и чуть громче продолжал Чон.       - Еще! – у Кима заблестели глаза.       - Я вас ненавижу! – наконец выпалил Хосок во всю глотку, зажмурив глаза и даже чуть согнувшись.       Ким довольно расплылся в улыбке и подошел к Чону, одобрительно хлопая того по плечу. Он впервые за этот вечер увидел радость на лице Хосока. Искреннюю, неподдельную, детскую радость вперемешку с облегчением и умиротворением. Темноволосый часто дышал, его взгляд стал более осознанным. Ему действительно стало легче, пропало это давящее грудь чувство тяжести, к горлу больше не намеревались подкатывать предательские слёзы.       - Ты молодец, - Тэ заметил мелкую дрожь собеседника, - может, чаю?

***

      Пока чайник закипал, Тэхен принес теплый плед на кухню, закутывая Чона, словно в кокон.       - Ну вот. Подождем еще немного. Может, бабочкой станешь, – весело проговорил Ким, заливаясь звонким смехом, хватаясь за живот и корча совсем нелепые для девятнадцатилетнего парня рожицы. За что получил легкий удар по ноге от повеселевшего Хосока.       - Можно задать вопрос? – не дождавшись ответа, Чон продолжил, – как часто ты пускаешь в дом незнакомых тебе людей и поишь их чаем?       - Ну, ответить сложно, - парень сделал задумчивое выражение лица, - но, кажется, это впервые. Ты был очень похож на маленького, промокшего под дождем щенка, а я, как благородный человек, решил спасти тебя от холода, – Ким не переставал дурачиться, не смотря на серьезный вид собеседника.       В какой-то момент стало слишком тихо. Неловкость парила в воздухе, пожирая все на своем пути. Смущение заставляло обоих отводить глаза и бесконечно теребить край свитера. К счастью, вскипевший чайник прервал гробовое молчание. Тэхен стал разливать по кружкам горячий чай, от которого исходил приятный аромат лесных ягод.       - Сколько тебе лет? – спросил Чон, жуя овсяное печенье, которым его угостил хозяин квартиры.       - Девятнадцать, - снова улыбнулся Тэ, - я писатель, если тебе интересно. Иногда подрабатываю в кофейне неподалеку от дома, но мой главный заработок – книги и рассказы, - отпивая очередной глоток горячего напитка и переводя взгляд на собеседника.       - А я танцую, - парень замешкался, - танцевал, точнее, – в глазах появилось сомнение и доля печали.       - Почему в прошедшем времени? – Тэхен прищурился, пронзительно пепеля взглядом Чона, испытывая огромный интерес к пареньку. - Хотя, - Тэ хлопнул в ладоши и на мгновение закрыл глаза, - это не столь важно. Правда? Лучше пей чай, пока не остыл.       Затянувшиеся посиделки сопровождались молчанием и хлюпаньем немного остывшего чая. Ночь окутала город, изредка показывая яркие звезды, жителям Сеула, заволакивая серыми облаками небо, играя с ветром, наводя неистовую тоску. На улице атмосфера умиротворения, которую лишь иногда нарушают шумные машины. Тишина, которую не хотелось прерывать и тревожить.       - Мне пора, – чуть слышно промямлил Хосок после сорока минут молчания. Ким кивнул и проводил гостя до коридора, где Чон как-то неуклюже споткнулся, запутавшись в шнурках рядом стоящих кед Тэхёна, и с глухим грохотом упал на холодный пол, схватившись за ногу.       - Тебе больно? Где болит? Тебе нужен врач! Срочно звоним в скорую! – не унимался Ким, суетясь вокруг валяющегося на полу парня.       С Хосоком всё было в порядке, за исключением того, что он не мог нормально идти. Боль не хотела униматься и пронзала до кончиков пальцев, когда Чон наступал на больную ногу.       Так получилось, что Тэхен уговорил больного Хосока остаться у себя дома. Постелил ему мягкую, удобную постель, а сам решил лечь на полу, уступив гостю теплое перьевое местечко. Пол ночи они смотрели ТВ, попадая на скучные фильмы, нашли общую тему, о которой говорили без умолку, шуршали пакетами с закусками и, в итоге, сладко уснули: Чон на большой кровати, укутанный в перьевое одеяло, уткнувшись носом в подушку, забывая о горечи и боли; Ким же спал на холодном полу, постелив старый матрас, укутавшись пледом и зарываясь головой в подушку, стараясь провалиться в сон и согреться этим малым количеством тепла.       Открытая настежь форточка, не давала покоя спящему Тэхену. Примерно к двум-трем часам ночи, он проснулся от жуткого холода, поежился и вновь постарался уснуть. Словно ледяной водой окатили, сон не идёт, даже признаков никаких нет. Сквозь пелену дремы, Ким побрёл в кровать. Плюхнувшись туда и кутаясь под одеяло, он руками нашел теплое, сладко сопящее тело Чона. Прижав того к груди, поглощая его тепло, Ким стал засыпать, прислонив свой подбородок к макушке старшего, изредка, как на автомате, теребя темные волосы.