Чон Хосок.doc

      С самого утра в квартире Тэхена было очень шумно и оживленно. Светящийся от радости Хосок собирал вещи Кима в рюкзак и создавал беспорядочную атмосферу балагана, напевая какую-то нелепую песню, попутно жуя тост с ежевичным повидлом, который Тэхен заботливо приготовил своему хёну. Еще нужно хорошенько подумать, кто здесь хён.       Собрав все вещи, парни дошли до остановки и сели на автобус, идущий за город. Пейзажи стали меняться с огромной скоростью: далёкие бесконечные поля со свежескошенной травой, густые тёмно-зелёные леса с возвышающимися елями, макушки которых гнулись от легкого ветра из стороны в сторону, и речка, мягко переливающаяся в лучах солнца. Найти развлечение в пути не составило большого труда. Всю дорогу они играли в «камень-ножницы-бумага» на щелбаны, и к конечной остановке лоб Хосока покраснел и опух. Это заставило с трудом вывалившегося из автобуса Тэхена смеяться, держась за живот, и чуть ли не падая на траву.       К вечеру парни нашли место для ночевки неподалеку от моря, разожгли костер и поставили палатку, с которой пришлось изрядно повозиться. Свежий воздух заполнял легкие, полные городской пыли, а природа успокаивала и давала ушам, привыкшим к шумному Сеулу, отдых.       Усевшись у костра, грея сладкий зефир, Чон начал рассказывать страшилки. Хотя, единственный, кто боялся, был именно он. Тэхён лишь забавлялся над вздрагивающим от каждого шороха Хосоком, на что получал язвительные и наигранно обидчивые гримасы старшего.       Небо покрылось блестящими звездами, утопающими в облаках. Легкое дуновение ветра и шелест листьев заменяли все разговоры. Ночное стрекотание кузнечиков ни сколечко не раздражало, а летающие кругом светлячки добавляли атмосферу какой-то безграничной уютности и даже, пожалуй, интимности. Дрожащее пламя костра бросало блики на лица двух друзей, приятно согревая. И такой покой и тишина вокруг, что, казалось, вся ночь была посвящена только этим двоим и их душевным посиделкам. Неловко почесав затылок, Хосок решил все же начать разговор: - Тэхен, - произнес Чон, опустив взгляд на свои синие кроссовки. Ким поднял голову, пристально смотря на старшего, устремляя все внимание на грядущий разговор. - Помнишь, ты тогда спросил, почему я танцевал, а сейчас забросил это дело? – Чон начал шуршать листвой под ногами, рисуя носком кроссовок непонятные узоры на холодной земле. - Тогда, сидя у моря, - он ненадолго замолк, - тогда разрушилась вся моя жизнь, - парень прикусил нижнюю губу, его голос начинал подрагивать. - Я очень долго и упорно трудился, идя к своей цели. Моей мечтой была танцевальная академия, а единственный шанс туда попасть – обладать талантом и танцевать на должном уровне, - Тэхен не перебивал, - но перед поступлением я повредил ногу, - по щекам парня невольно покатились слезы. - Родители сказали, что я должен сдаться, бросить танцы, - Тэхен сел рядом с воющим Хосоком и обнял за плечи, поглаживая по спине, - с того дня я не танцую больше, - на последнем вздохе произнес Чон. Более сдерживать подступившие к горлу эмоции он был не в силах.       Тэхен нашел в сумке термос со слегка остывшим чаем и осторожно передал ревущему другу. Теплая жидкость прокатывалась по горлу, остывая еще больше и давая Чону теплоту и успокоение. Он не стал отстраняться от младшего, обнимая того и упираясь лицом в плечо. Ким заботливо и нежно гладил по спине Чона, вкладывая в каждое прикосновение как можно больше тепла, стараясь утешить и словно защитить от внешнего мира, от всех проблем и неприятностей. После рассказа Хосока о своей судьбе отношения этих двоих стали тесными до невозможности; отныне их объединяла не просто дружба, а нечто большее. Ведь такие откровения предполагают под собой некое доверие к тому, кому изливаешь душу, так?       Из-за такого тяжелого и насыщенного дня парни, разложив спальные мешки, почти же сразу уснули. Даже природа, кажется, стала тише, давая этим двоим время на сон, отдых и мысли, которые влетали в голову с огромной периодичностью. Что делать дальше, Хосок не знал. Не знал, как так получилось, что он не выдержал и вновь сломался, дав волю бурлящим эмоциям. Не знал, как теперь общаться с Тэхёном и что тот подумает о нём после таких откровений. Будет ли относиться к нему, как прежде, или же что-то между ними поменяется? Тысяча вопросов, ответы на которые Хосок так и не смог найти в эту ночь.

***

      Утро выдалось таким сладостным: пение птиц, заставляющее лениво разлепить сонные глаза, освежающий лесной ветер, изрядно ерошивший спутанные волосы и яркое солнце, своими лучами греющее позеленевшую траву. Неловкость все еще висела в воздухе, так же, как в первое время, но по дороге домой интересы всё же взяли своё, и разговоры стали снова привычным делом. Но все же что-то между ними изменилось: то ли взгляд Хосока, который он постоянно опускал, когда Ким смотрел на него; то ли что-то случилось с Тэхёном, который отрешенно реагировал на все слова и шутки старшего, молчаливо думая о чём-то своём, сведя брови.       Определённо что-то изменилось, и это чувствовали оба, но заговорить никто не решался, молча теребя эту мысль у себя в голове.