Outlast 3. Колыбель безумия

07.06.2017. 05:13.       Сложное переплетение тончайших проводков уходило во все стороны, оплетая пространство меж двумя стенками капсулы. То тут, то там на внешней стенке были разбросаны инфракрасные лампы, позволяющие увидеть температуру каждого проводка. Трансформаторы, усеивавшие внутреннюю стенку, перерабатывали энергию, поступавшую на них из капсулы, в электроэнергию. Она переходила на проводки, которые несли её наружу – в накопители. Изоляция проводков не позволяла зарядам пересекаться и создавать короткое замыкание. Из накопителей энергия поступала в огромные аккумуляторы – каждый размером с добрый телевизор. Люди приходили, заменяли полные аккумуляторы на пустые и уходили. А энергия всё шла.       - Дитер, где Проводник из Австралии? – недоумённо протянула женщина в защитном синем костюме. Голос, ответивший ей, звучал глухо, потому что их разделяла толстая переборка:       - Должен был вернуться из капсулы пять минут назад. В камере его нет?       - Я бы увидела показатели активности, но они на нуле. Там пусто.       - Может, камера негерметична?       - За кого ты меня принимаешь?       - За учёного. Разберись с этим, как учёный, Лаура. Спроси у техников, почему аппаратура не отвечает. А я пока проверю носителя.       Лаура Краузе кивнула и набрала номер группы техников, закреплённых за австралийским сектором. Дитер Шульман же тем временем подошёл к круглому прозрачному сосуду диаметром в два с половиной метра. Он был доверху наполнен гелеобразной бесцветной жидкостью, в которой плавало тело мужчины-австралийца 32 лет. От рук, ног, шеи и головы отходили трубки и провода, торс усеивали датчики, а неподалёку на экранах выводились показатели, снимаемые с многочисленной техники, которая считывала все физиологические и биохимические процессы в организме австралийца.       Всё было спокойно, за исключением одного – на кривой эмоционального состояния красная линия, обозначающая гнев, на 9,3 секунды подскочила почти до самого верха и тут же упала. Произошло это полчаса назад, то есть, сейчас всё было в порядке. На всякий случай Дитер увеличил дозу седативных препаратов и вернулся к наблюдению за напряжением в проводящей системе. Его задачей было следить за скоростью обмена веществ у носителей и купировать любые отклонения от нормы. Работа - не бей лежачего, учитывая, что все подопытные введены в искусственную кому.       Тем временем между стенками капсул в пространстве, не занятом проводами и трансформаторами, вакуум вдруг перестал быть вакуумом. Крошечные чёрные частички закружились в хитросплетениях проводов. Микроскопические пылинки облепили изоляцию, окрасив её в цвет сажи.       На одном проводке слои изоляции начали медленно расходиться – один за другим, пока не оголился провод, переносящий в себе электрический заряд. Одна лишь царапина, настолько мелкая, что её невозможно увидеть невооружённым глазом – и энергия начала выделяться наружу. Её становилось всё больше и больше, и температура в стенках капсулы начала повышаться.       Ещё на один градус выше – и изоляция сначала размягчилась, а затем вспузырилась и начала стекать с проводов бело-чёрными каплями. Искра пробежала там, искра пробежала здесь – и вот, два проводка слились в одну каплю искрящего металла, издав при этом лёгкий треск электрического разряда – слабый отголосок надвигающейся катастрофы.

***

03.06.2017. 13:01       - Добрый день, Хузум*! Я Сабина Шефер, и с вами программа «Новый обзор», - вещала миловидная телеведущая с лёгким южным акцентом. - На повестке дня у нас – тема современной медицины. Сегодня наш репортёр Катрин Герц начнёт обзор одной из лучших немецких психиатрических клиник «Химмельхайль»**. К нам приглашён главный помощник директора клиники, любезно согласившийся ответить на все наши вопросы. Рада представить нашим зрителям – Отто Вольф!       Холеную мордашку Сабины сменил сорокасемилетний мужчина в чёрном с иголочки костюме. Сидел он спокойно, опираясь на подлокотники кресла и соединив вместе кончики пальцев. Камера взяла его лицо крупным планом, продемонстрировав зрителю его невозмутимое выражение. Вольф почему-то напоминал ленивого хищника, полуприкрытые глаза которого с медленным уверенным чувством превосходства окидывали окружающую его дичь.       - Добрый день, герр Вольф, - обратилась к нему репортёр с самой обаятельной улыбкой.       - Добрый день, фрау Герц, - улыбнулся ей в ответ Вольф.       - Итак, вы – помощник директора «Химмельхайль» и один из совладельцев клиники. Фактически, вы руководите ею, и ваш отец был одним из её основателей. Расскажите, с чего начинала семья Вольфов?       - Мой отец, покойный ныне Эмиль Вольф всегда мечтал помогать людям. Особенно, он считал, нуждаются в помощи и понимании больные с психическими нарушениями. Ещё до войны он вместе со своим другом Гантером Хоффманном построил небольшую лечебницу – тогда она была всего о двух этажах, деревянная и неказистая – и назвал его приютом душевнобольных. Дело их держалось на плаву в основном благодаря деньгам Хоффманна, ведь семья его была весьма богата на тот момент.       Речь Вольфа была спокойна и выразительна. Либо он репетировал перед интервью, либо он уже не раз отвечал на подобные вопросы.       - «Химмельхайль» рос, повышался уровень качества лечения. Туда приглашали только лучших врачей и учёных. Когда грянула война, наступили тяжёлые времена для всех, но приют держался. А вот в сорок пятом ситуация изменилась к худшему. Многие тогда потеряли всё, что у них было, и Хоффманны, к сожалению, не стали исключением. Без их помощи приют стал разваливаться.       - А потом случилось чудо, - вставила словечко Катрин. Вольф пожал плечами:       - Можно и так сказать. Мой отец имел большие связи за пределами Германии, и в тот момент пришла пора ими воспользоваться. ФРГ за недолгое время установило контакты с США, и потому он смог найти спонсоров, заинтересованных в развитии «Химмельхайль». В этот период произошли серьёзные перемены, в частности, полная перестройка здания, изменение курса с обычной медицинской практики на научно-исследовательскую деятельность и придание заведению статуса клиники. Благодаря финансовой помощи американских единомышленников «Химмельхайль» вскоре стал ведущим центром психиатрических исследований в ФРГ, а впоследствии, и в Германии в целом.       - Позвольте поинтересоваться, герр Вольф, кто был тем самым спонсором, спасшим клинику от закрытия?       Вольф помедлил, прежде чем ответить, тень неудовольствия мелькнула на его лице и ту же пропала:       - Корпорация «Мёркоф».       - И по сей день она вкладывает в клинику немалые деньги, верно?       - Она оказывает нам значительную финансовую поддержку, - подтвердил Вольф, хоть сделал это с едва заметной неохотой.       - Вы по-прежнему собираетесь поддерживать отношения с «Мёркоф» после инцидента, случившегося в Колорадо в одной из принадлежащих им психиатрических лечебниц? – репортёр сделала вид, что не заметила нежелания развивать эту тему.       - Корпорация «Мёркоф» - благотворительная организация, всегда и во всём помогающая человечеству и прогрессу. Инцидент в Колорадо, по моему глубокому убеждению, был подстроен с целью дискредитировать «Мёркоф». Я не верю в показания сумасшедших и наскоро сделанные на компьютере видеозаписи, и вам не советую, - голос Вольфа был сух и холоден. Стало ясно, что продолжать обсуждение корпорации он не намерен.       - Что ж, ваша клиника цветёт и пахнет, верно? – сменила пластинку Катрин. – В каком направлении работают ваши доктора и учёные?       - В нашей клинике есть представители разнообразных ответвлений психиатрии. Мы успешно лечим почти все известные науке психические заболевания.       - Правда ли то, что в вашей клинике врачи предпочитают проводить операции, а не лечить пациентов традиционными методами? – по лицу Вольфа было видно, что разговор опять идёт не в ту сторону, которая ему нужна. Он сцепил руки в замок, но с лица его не сошла улыбка:       - Мы живём в веке новаторского духа и высоких технологий, моя дорогая фрау. Теперь операция – не рискованная, отчаянная мера, когда ничто другое уже не помогает. Сегодня операции – обыденность. А вот так называемые «традиционные методы» - это лишь отголоски устаревшего прошлого.       - Значит ли это, что если человек страдает от депрессии, всё, что ему нужно – это лоботомия? – спросила Катрин, не сумев скрыть в голосе сарказм. А быть может, даже и не стараясь его скрыть.       - Ну почему же. Мы не настолько радикальны, всего должно быть в меру. Если проблема физическая, мы устраняем её скальпелем. Для проблем психологических у нас есть специалисты, способные вылечить вас от депрессии. Например, в штате присутствуют порядка двух десятков профессиональных психологов, чья задача – спасти человека от душевных переживаний, если он в трудной ситуации или пережил страшную трагедию, - тут голос Вольфа стал более вкрадчивым. – Например, потерял близкого человека.       На лице Катрин застыла, словно заморозилась улыбка, но глаза её вперились в Отто Вольфа, как ножи.       - Что ж, - быстро прервала она собеседника, голос её потерял изрядную долю приветливости, - Мы рады слышать, что ваша клиника отвечает современным стандартам. Теперь, я думаю, наши зрители были бы не прочь увидеть то, что вы так красочно расписали. Как насчёт небольшой ревизии в «Химмельхайль»?       - Я буду очень рад показать вам клинику, - откликнулся Вольф, казалось бы, дружелюбным голосом, но во взгляде его не читалось каких-либо хороших эмоций. – Я также с удовольствием устрою вам небольшую экскурсию по этажам – разумеется, с соблюдением прав пациентов на конфиденциальность. Как насчёт четверга?       - Сочту за честь принять ваше предложение, - кивнула Катрин.       Затем собеседники исчезли, их вновь сменила Сабина, проворковавшая:       - Далее в программе «Новый обзор» - съёмка в прямом эфире, обзор психиатрической клиники «Химмельхайль». С вами были совладелец клиники Отто Вольф, репортёр Катрин Герц и телеведущая Сабина Шеффер, вы увидите наш спецвыпуск в четверг. До встречи!       Затем реклама вспыхнула на экране, но человек, сидевший в кресле перед ним, не стал смотреть, а сразу выключил телевизор. Затем взял со стола телефон. В трубке раздались гудки, сменившиеся затем мужским голосом, сказавшим на английском:       - Я на месте.       - Ты уверен, что сможешь? – с сомнением спросил мужчина, вставая с кресла.       - Я уверен в этом на все сто! – весело хмыкнул собеседник.       - Может, стоило послать кого-то из…       Человек, которому он позвонил, перебил его:       - Я не настолько немощен, чтобы не справиться с этой детской задачкой. Всё, что нужно сделать – поговорить с ней, - он тяжело дышал в перерывах между фразами.       - Ладно-ладно. Просто знай, что они опасны.       - Мне ли не знать.       - Охрана с тобой?       - А то. Наблюдает из кустов, напротив шестёрок из «Мёркоф», - собеседник развеселился. – Представить не могу. Они убили стольких людей – хороших людей, многих из них я знал лично. И не способны сладить с калекой, который и от погони-то убежать не сумеет.       - Да уж, иронично. Удачи, Джим.       - До вечера.