Outlast 3. Колыбель безумия

03.06.2017. 13:36       Катрин, а вернее, Катерина (но теперь её все называли Катрин, на немецкий манер) стояла перед зеркалом в женском туалете студии и уговаривала себя не набрасываться на человека, у которого только что брала интервью. Надо признать, человек этот был достоин худшей в мире казни. Да что там, она хотела сломать что-нибудь этому чёртову ублюдку прямо перед камерами.       «Потерял близкого человека… Ах, ты сволочь!» - думала она в ярости. Конечно, она уловила намёк. Корпорация прекрасно знала, почему она вернулась в Европу – ещё бы не знать, они же это и подстроили. И сейчас лёгким намёком Вольф говорил ей: «Прекрати задавать неудобные вопросы, если не хочешь оказаться в ‘’Химмельхайль’’».       А ведь они вполне могут запихнуть её в психушку, если она начнёт слишком брыкаться. С сестрой её поступили именно так, и теперь сестра мертва. Катерина даже не смогла похоронить её тело. Ей пришлось бежать. Жаль, «Мёркоф» достала её и на краю света.       Катерина вышла из туалета и направилась к выходу. В дверях она столкнулась с кем-то, и человек чуть не упал.       - Я прошу прощения, - пробормотала Катерина по-немецки. Тут она взглянула на этого человека и едва не лишилась дара речи.       Перед ней стоял инвалид. Он с трудом держался на ногах, опираясь о пару костылей. Ноги его в лодыжках слегка кривились под неестественными углами. Он был лыс и очень бледен. Ходьба явно отнимала у него много сил, поэтому пот градом катился по лицу, заливая глаза. Разноцветные глаза – один чёрный, другой серый.       - О, прошу простить, пожалуйста, я не хотела, - смущённо пробормотала она.       - Вы Катерина? – спросил у неё этот странный человек. Спросил по-английски. Более того, назвал её Катериной. Женщина кивнула.       - Нам надо поговорить. Срочно. Здесь есть укромное место?       Катерина вновь кивнула. Они вдвоём вернулись под крышу здания. Зашли в пустую комнатку, по размеру напоминавшую каморку.       - Кто вы? – поинтересовалась Катерина, переходя на английский.       - Джим Нельсон.       Женщина ахнула.       - Вы… вы Нельсон, - выдохнула она. – Это вы писали мне…       - Да-да, я Нельсон. Я рассказал вам о сестре, - нетерпеливо махнул рукой Джим. - А вы – Катерина Якупи.       - Нет! – резко возразила Катерина.       - Ах, да. Катрин Герц, - исправился Джим. – Решили использовать девичью фамилию? Неужели вы думали, что это скроет вашу личность?       - Не скроет, но позволит незаметно прибыть в Германию.       - Вы, правда, так наивны? – если бы у Нельсона были брови, одна из них – та, что над серым глазом – сейчас изогнулась бы в вежливом изумлении. Катерина почувствовала некое смущение.       - Ох, поверьте, - вздохнул Джим. – Им не нужно было вас искать. Куда бы вы тогда не сбежали – они вас нашли и ни на секунду не снимали наблюдения с вашей семьи. Пользуясь моментом, хочу сказать, что мне очень жаль. Я действительно надеялся, что вы будете в безопасности. Сожалею о ваших родных.       Катерина прикусила губу. Что, сегодня каждый должен помянуть её мужа и дочь?       - А ещё, я хочу вам сказать кое-что другое. Остановитесь.       - Что?       - Прекратите это. Ваша программа. Эта экскурсия в «Химмельхайль». Отмените её.       - Нет, - покачала головой Катерина. – Я хочу знать, что там происходит.       - Вы не понимаете, - почти умоляюще протянул Нельсон. – Там нет ничего хорошего. Вы дразните волков. То же самое делал я… то же самое делала ваша сестра. И мы оба поплатились.       - Да что вы знаете о моей сестре? – разозлилась Катерина.       - Я знаю о ней больше, чем вы думаете, - слабо улыбнулся Нельсон. – Я уверен, встреть я её в обычной жизни, непременно подумал бы, что она – просто расчётливая стерва. Но я знаю, что Лиза Паркер стремилась помочь людям. Она была умна и, в отличие от меня, не действовала наобум. И всё же, она мертва. Не повторяйте ошибок сестры, Катерина. Не думайте, что вы способны справиться с «Мёркоф» в одиночку.       - «Мёркоф» осталась в Штатах, - возразила Катерина.       - «Мёркоф» раскинула сети по всем пяти материкам, - замотал головой Джим. – И вы знаете это, верно? Иначе бы не стали задавать Вольфу вопросы, на которые он предпочтёт не отвечать.       - Я не добралась до главных вопросов, - недовольно отметила Катерина.       - Не пробовали просить интервью у директора клиники?       Катерина тихо фыркнула.       - Вы видели его? Клеменс Хоффманн. Просто тюфяк, когда-то набитый деньгами, а теперь держащийся на разваливающемся авторитете. Отец сделал ему имя богатого и влиятельного, а сынок медленно плывёт по течению, и ему плевать, что будет с «Химмельхайль» в дальнейшем. Клинику держит в своём кулаке Вольф, а Вольфа держит ставленник «Мёркоф». Какой – не знаю.       - Я знаю, - мягко кивнул Джим.       - Скажете? – с надеждой спросила Катерина.       - Если вы пообещаете прекратить заниматься этим делом.       - Тогда нам не о чем разговаривать, - с этими словами Катерина толкнула дверь каморки.       Джим беспомощно смотрел, как она уходит. А что он мог сказать ей? Не идите против «Мёркоф», или закончите, как ваша сестра? Но Отто Вольф ясно дал понять ей это во время интервью. И раз она не остановилась сейчас, не остановится, пока не увидит своими глазами, что творится в стенах «Химмельхайль». Джим не знал точно, но предполагал, что это не сильно отличается от происходившего в «Маунт Мэссив».       Она была похожа на свою сестру. Немного другой нос, не такие большие глаза, но их зелёный искрящийся оттенок присутствовал и у Катерины. Такие же высокие скулы… она была молодой Лизой Паркер, как будто призрак, вдруг поднявшийся из могилы.       Как же давно это было… и всё же Нельсон помнил, словно только вчера он бежал со всех ног по коридорам лечебницы, освещая свой путь слабым инфракрасным лучом видеокамеры. Каждую грёбанную ночь он просыпался в ужасе, взмокший и отчаявшийся найти выход из очередного безвыходного кошмара.       «Мёркоф» не оставляла его ни днём, ни ночью.       Когда он закрывал глаза, кровавые сцены прошлого возникали перед ним, засасывая всё глубже в пучину страха. Когда же он просыпался и выходил на улицу, корпорация старалась добраться до него в реальной жизни – через адвокатов, докторов, наёмников.       Но и Нельсон не оставлял их в покое. Ни на день, вот уже три года. Вставлять палки в колёса корпорации оказалось опасно, но очень приятно. Мстительное удовольствие – вот, что он испытывал всякий раз, когда стараниями их маленькой группы сопротивления сильные мира сего захлопывали двери перед носом правящей верхушки «Мёркоф». Это и Вольф, и многие другие злобные и амбициозные твари. Но Вольф был самым злобным, мерзким и бессовестным подонком из всех, с кем Нельсону довелось встретиться лично.       Телефон зажужжал, и Джим подскочил от неожиданности. Он становился всё более нервным, хоть и понимал, что ему нравится работать на Макса Гримма. Однако постепенно некая паранойя давала о себе знать: Нельсону казалась, что за ним наблюдают из-за каждого угла, в телефоне слышались слабые потрескивания, а по ночам, когда он просыпался в поту, чудились несуществующие шаги и щелчки дверного замка.       Это уже диагноз, тут сомнений быть не может, но Джим не стал бы обращаться к психиатру ни за какие деньги. Не только потому, что паранойя не позволяла пойти в психбольницу по своей воле – врач мог оказаться ставленником «Мёркоф». Хотя, может, эти опасения тоже были плодом его нервного воображения.       - Что нового? – без лишних слов спросил Макс.       - Не стала меня слушать. Она всё равно пойдёт в «Химмельхайль».       - У меня есть новости повкуснее, - сообщил Гримм многообещающим тоном.       - Слушаю, - оживился Нельсон.       - Помнишь серию катастроф, прокатившихся в Штатах за последние четыре года? Горные обвалы в Колорадо, трещина в плато Вайоминг, наводнение на озере Куэйк, Монтана, пожары и взрывы газов в шахтах Айдахо, землетрясение в Солт-Лейк-Сити, Юта…       - Да-да, - закивал Джим. – Наш призрачный друг разгулялся по США.       - Заметил тенденцию? Он направляется на запад. Помнишь, мы думали, что он нацелился на филиал «Мёркоф» в Вашингтоне?* Так вот, я, наконец, дорвался до файлов ЦРУ – не спрашивай, как, всё равно не поверишь – и узнал, что контора «Белый орёл» - это жалкое офисное здание за большим и страшным забором. Там не проводят исследований, никаких договоров с фармакологическими фирмами не заключалось с момента основания филиала. Просто армия бухгалтеров. Не думаю, что эта шушера могла заинтересовать призрака.       - И… какие есть идеи?       - По-моему, он бежал. Бежал от «Мёркоф», потому что спецназ корпорации видели то тут, то там на месте происшествий. Сначала разрыв составлял три дня, потом два. В Юте «Мёркоф» прибыла на место через три часа после того, как сейсмическая активность упала до нормы. Они догоняли его, а он уносил ноги.       - Вот почему он петляет, а не идёт напрямик в Вашингтон… Стой, а почему ты говоришь в прошедшем времени? – отметил вдруг Джим.       - Они догнали его. Невада, пустыня Блэк-Рок. Что там творилось – и знать не хочется. Расплавленный гипс вылетал из-под песка гейзерами, если верить слухам. Важно другое – вчера утром из Маккарана** вылетел частный грузовой самолёт, заказанный «Мёркоф» через подставную компанию-однодневку. Ты знаешь, в Вегасе таких – пруд пруди. Появляются и исчезают. Груз доставляют через три часа на заказную посадочную платформу аэропорта Гамбурга. Кто бы ни был этот призрак, я уверен – он попался.       Нельсон почувствовал прилив возбуждения. Призрака он видел лишь мельком, и то, что он сотворил, отпечаталось в памяти бывшего адвоката на всю жизнь. И всё же, ему страстно хотелось узнать, что это за существо, увидеть его ещё хоть раз. Жутковатое желание, если честно, но так уж вышло, что любопытство разбирало Джима до сих пор.       - Я могу перехватить их, - сказал он тоном, каким всегда напрашивался на «боевое задание» - безапелляционным. – Доберусь туда за два часа.       - Нет, - в этот раз Макс был категоричен, хотя ранее он редко отказывал Джиму в удовольствии обломать «Мёркоф» весь кайф. – Я пошлю своих людей.       - Пока ты соберёшь группу, пройдёт более трёх часов, - возразил Нельсон. – Я отправлюсь прямо сейчас и могу заранее подготовить парней в аэропорту. Я бываю очень убедителен.       - Не сомневаюсь, но тут дело принимает плохой оборот. Это важный груз – настолько важный, что «Мёркоф» гонялась за ним по штатам, наплевав на скрытность и осторожность. Они устроили пальбу в Солт-Лейк-Сити, лишь бы пробить себе дорогу через толпу паникующих жителей. Они будут драться за свою добычу всеми зубами и когтями. А твои когти – уж извини меня, Джим – малость обломаны.       Нельсон аж зубами заскрипел. Он чувствовал, несмотря на разделяющее их расстояние, чувствовал, что Макс не уверен, что в нём проснулась некая вина за то, что он тыкает Джима носом в его инвалидность.       - Я справлюсь с этим, - упорствовал он. Он уговаривал, убеждал, возмущался, и, наконец, Гримм не выдержал напора:       - Ладно, - вздохнул он. – Я пожалею об этом ещё не раз, но – ладно. Твоя взяла. Поезжай в Гамбург.       Джим удовлетворённо улыбнулся.       - Но… - улыбка слегка потускнела, - …с одним условием. Я приставлю к тебе телохранителя.       - Эй, не вздумай, - возмутился Джим. Однако Макс был непреклонен в этом вопросе:       - Это опасно, и я не стану посылать тебя одного. У тебя будет первоклассный специалист. Не скажет ни слова, но если заметит опасность – считай, враг уже мёртв.       Немного поспорив, Джим согласился, хоть он и не терпел, когда к нему «приставляли няньку». Сложился в его характере некий комплекс неполноценности, связанный с его состоянием, из-за которого он вспыльчиво реагировал на попытки людей оказать ему помощь. Он не хотел чувствовать себя беспомощным, хоть в некоторых ситуациях он таковым и являлся. Он не мог бегать, не мог достать до верхней полки в магазине, не мог ходить на скользких поверхностях.       Иногда он ненавидел свои безжизненные ноги, лишним грузом волочащиеся по земле. Скалы не пощадили их, и современная жизнь с её быстрым темпом не щадила Нельсона сейчас. Потому-то он и злился порой (даже слишком часто) на окружающих и на самого себя – он чувствовал, что не успевает идти в ногу с остальным миром, и это оставляло в душе неприятный осадок… собственной ненужности, что ли. Он был лишней шестерёнкой в этой вечно спешащей махине, с утра до ночи несущейся по улицам городов куда-то вперёд, куда ему, Джиму, никогда не успеть вовремя.       Нельсон тряхнул головой, выдёргивая себя из пессимистичных раздумий, и покинул каморку. Через десять минут к входу в студию подъехал чёрный автомобиль, неприметный и тёмный, похожий на компактного блестящего жука, который передвигался по дорогам Хузума, не привлекая к себе внимания.       Ещё один минус – Джим не мог водить машину сам. Это бесило его чуть ли не каждый день, когда он видел, как быстро отводят от него любопытные взгляды таксисты или когда (ещё хуже!) он ощущал их жалость и сострадание. Это было невыносимо для него. Но в общественном транспорте таких взглядов и эмоций было в два раза больше, поэтому он всё же соглашался на такси.       За рулём сидел крепкий парень, казавшийся карикатурно-большим для тесного салона легковушки. Он кивнул Джиму на заднее сиденье, и, когда Нельсон, наконец, занял своё место, неловко подворачивая искалеченные ноги, сорвался с места. Автомобиль полетел по улицам, мимо проносились дома, конторы и люди, много людей в ярких одеждах, постепенно сливающихся в одну разноцветную гомонящую массу.       Джим потёр бок, в котором неприятно покалывало (так бывало – как предупреждали его хирурги, имплантаты рёбер иногда дают о себе знать). Обидно быть инвалидом, но что он может сделать в таком положении? Только продолжать драться со своими злейшими врагами всеми доступными ему способами.       Они доехали до Гамбурга, как и предсказывал Джим, за два часа. Всё оставшееся до прилёта грузового самолёта время Джим провёл, названивая то знакомым адвокатам, то начальнику охранной службы аэропорта. Говоря кратко, скоротал время, расставляя сети для крупной рыбы, прибывающей из Лас-Вегаса в этот тёплый июньский денёк.       Когда в воздухе завибрировало гудение крылатой махины, которая спустя пару секунд появилась в поле зрения, чтобы затем исчезнуть в ангаре, Джим почувствовал прилив адреналина. Такого не бывало с ним в обычной жизни – только на работе, той самой работе, которая придавала ему сил все три года после мягкой палаты клиники «Синсер Хоуп». Это непередаваемое ощущение. Одновременно страх, удовольствие и решимость.       Телохранитель (сам он молчал всю дорогу, но от Макса Джим узнал, что зовут его Маркус Вагнер) попытался помочь Джиму выбраться из машины, от чего тот с заметным раздражением отказался. Хоть в одиночку это заняло у него не две секунды, а тридцать, но у Нельсона из принципа свербело в одном месте, когда люди подавали ему руку, чтобы помочь встать, подняться по лестнице или совершить любое действие, превратившееся для инвалида на костылях в испытание.       К ним тут же заспешил сотрудник работы аэропорта.       - Герр Нельсон? – чопорно поинтересовался он. Джим кивнул, чем вызвал на лице мужчины едва заметное выражение недовольства, а может быть, возмущения, которое тут же сменилось маской вежливой приветливости. Немцы очень любили соблюдать приличия и рассыпаться в комплиментах и приветствиях перед незнакомыми людьми. Джим от болезненного переизбытка хороших манер не страдал, как и от многословности, чем иногда приводил в шок жителей Хузума. Зачастую это было даже забавно.       Проверив документы, герр Любитель Этикета сообщил, что он будет рад проводить герра Нельсона в ангар №10, чтобы тот смог участвовать в осмотре подозрительного груза, прибывшего… и так далее минут пять, пока Джим не оборвал его как можно более вежливо, заметив, что времени у него не так уж и много. Обиженно заткнувшись, герр Любитель Этикета повёл Джима к ангару.       Когда они пересекали пустынную территорию, приближаясь к закрытым наглухо воротам ангара, Нельсон заметил, что его охранник как-то уж слишком часто оглядывается по сторонам. Рука Вагнера сама собой легла на скрытую под пиджаком кобуру пистолета. Лоб его рассекла морщина.       - Что случилось? – тихо спросил Джим, но Маркус только пожал плечами, по-прежнему подозрительно оглядывая пустырь. Сам того не желая, Нельсон уловил напряжение, исходившее от него. Он был готов к броску, хоть видимой угрозы не было. Работала только интуиция, которая не раз спасала Вагнеру жизнь. Джим тоже перенял его беспокойство, и взгляд его забегал от густого кустарника по левую руку от них к крошечной двери в металлическом боку ангара. Но никто не выпрыгнул на них, выстрел не прогрохотал из укрытия, поэтому Джим расслабился… ненамного. Он уважал интуицию, и раз Вагнеру кажется, что здесь что-то не так – стоит насторожиться.       Ангар наполняли голоса – гневные, почти срывающиеся на крик. Джим в который раз отметил про себя, что немецкий язык лучше всего подходит для споров – резкий, жёсткий и гортанный, он так и просится, чтобы его выкрикнули, желательно – приказным тоном.       Начальник охраны аэропорта был тут собственной персоной. Скрестив руки на груди и с выражением стоического спокойствия на лице, он ещё сохранял остатки такта, говоря лишь слегка повышенным тоном. Его собеседник – нервный мужчина, вцепившийся, как клещ, в свой дипломат – надрывал горло, на ломаном немецком вопрошая, «что за дерьмо здесь происходит и почему ему не дают покинуть аэропорт». Начальник охраны, судя по тяжким вздохам, уже десятый раз пытался объяснить нервному типу основные правила аэропорта касательно подозрительных грузов.       Груз стоял тут же – у опущенного трапа, на специальной тележке на колёсиках. Рядом уже припарковался внушительный грузовик, готовый забрать это загадочное нечто - что-то большое и кубическое, высотой, длиной и шириной в два метра, накрытое плотным слоем брезента. Часть брезента была приподнята, и в дыре проглядывалась металлическая стенка куба. Заметив любопытный взгляд Нельсона, охранявший куб спецназовец тут же задёрнул брезент.       - Ага! – вскричал по-английски мужчина с дипломатом, поворачиваясь к Нельсону. Он понизил голос, и в нём зазвучало ехидство: - Так это вы, мистер Нельсон? Всё никак не угомонитесь?       - Точно, - кивнул Джим, невольно улыбаясь мерзкой ухмылкой. – Подозрительно большой груз сегодня обошёл таможенный контроль. Что же вы везёте, мистер… э-э-э…       - Моё имя вас не касается, как и содержимое этого самолёта! – высокомерно оборвал его Мистер Дипломат. – Вы не имеете права… никакого права… - от волнения он начал заикаться, и рослый спецназовец с ёжиком тёмных волос на круглой, как мяч, голове, закончил за него:       - Вы не имеете права обыскивать грузовой самолёт без причины.       Он выглядел на первый взгляд, как типичный дуболом – тупой, здоровенный и с автоматом. Но маленькие глазки этого пещерного тролля почему-то казались куда как умнее, чем подёргивающиеся от нервного тика глаза Мистера Дипломата.       - Мы не нарушали никаких законов. Таможенный контроль мы прошли, когда прибыли в Дюссельдорф для дозаправки. Свяжитесь с тамошним аэропортом.       Говорил он с абсолютным, слоновьим спокойствием, резко контрастируя со своим бьющимся чуть ли не в припадке боссом.       - Мы уже связались с аэропортом Дюссельдорфа, - улыбнулся Джим, чувствуя, как что-то внутри скрутилось. Какой ещё к чёрту Дюссельдорф? Почему Макс не сказал ни слова об этом? – Они сообщили, что груз показался им подозрительным, несмотря на пройденную проверку, и попросили повторно осмотреть всё, что перевозится на… - он кинул беглый взгляд на бок самолёта, что не укрылось от спецназовца, - … самолёте M-FF10.       - Да ну? – насмешливо протянул спецназовец. – А мне кажется, что вы впервые слышите о нашем самолёте, хоть делаете вид, что прибыли с ревизией, мистер Нельсон, - последние два слово он выговорил чуть ли не с брезгливостью.       - Мне не важно, что вы думаете, - отмахнулся от него Нельсон. Как показало время, отмахнулся он рано.       - У службы охраны аэропорта Гамбурга есть полное право осмотреть груз, - сказал он начальнику охраны по-немецки.       То, что произошло дальше, было так неожиданно, что Нельсон не сразу понял, в какой глубокой заднице он оказался. Сначала он почувствовал, как сильная рука хватает его, словно мешок, и отбрасывает влево – к стене ангара. Джим проехался по полу, выронив костыли, и остановился у самой стены, оказавшись за горой из ящиков с логотипами различных авиакомпаний. Они послужили ему баррикадой, и через секунду Нельсон осознал, зачем Вагнеру потребовалось отшвыривать его от самолёта.       Затрещала автоматная очередь, и тут же оборвалась выстрелом из пистолета телохранителя. Спецназовец, с которым говорил Нельсон, вскинул свой автомат, но Маркус одним выстрелом раздробил ему правую кисть, а потом, почти не целясь, снёс головы двоим его подчинённым. Двигался он легко и проворно, уклоняясь от пуль, вспарывавших воздух в дюйме от его тела.       Один громкий выстрел снёс Вагнеру ползатылка. Телохранитель остановился, будто в недоумении, сделал пару шагов, а затем рухнул на пол ангара, исходя кровью и серой массой, стекающей ему на шею из разбитого куском свинца черепа. За его спиной стоял герр Любитель Этикета, в руке он держал пистолет, из которого только со спины застрелил Маркуса Вагнера.       Спецназовец, которому Вагнер отстрелил кисть, не обратив внимания на рану, подошёл к Нельсону. Тот беспомощно дёрнулся, посмотрев на тело Маркуса, затем на костыли, валявшиеся в трёх метрах от него. Бок Джима заливала адская боль. Ещё при падении он услышал омерзительный хруст, с которым приземлился на твёрдый пол, и теперь нащупал под рубашкой что-то твёрдое и острое, выпирающее под кожей. Кажется, он сломал рёберный имплантат.       Спецназовец навис над ним и медленно проговорил:       - Хитс, позвоните, кому надо. Сообщите, что мы задержали Джима Нельсона. Сообщите, что у него был пистолет. Уберите тело этого идиота, - он махнул здоровой рукой на Вагнера. – Оставьте его оружие. Нельсон, опасный сумасшедший, долго находившийся на свободе из-за халатности врачей в клинике «Синсер Хоуп». Вооружённое нападение, убиты трое сотрудников «Мёркоф». Возможно, даже террористическая атака. Преступник признан невменяемым и перенаправлен на лечение в психиатрическую клинику «Химмельхайль».       Джим прошептал:       - Не имеете права…       До него всё не могло дойти, насколько дерьмово его положение. Он опять проявил вселенскую тупость, как и четыре года назад. За всё это время он не поумнел ни на грамм. Кажется, Макс был прав, когда говорил, что ему слишком опасно идти сюда. Бедняга Вагнер… погиб из-за его глупости.       - Эй, вы говорили, что всё обойдётся мирно! – залопотал начальник охраны аэропорта. Кто-то из спецназа на ужасном немецком послал его и посоветовал заткнуться, если он не хочет стать четвёртой жертвой преступника.       - Грузите камеру! – рявкнул спецназовец, зажимая кровоточащую ладонь. – И завезите заодно туда этого чмошника, - он кивнул на Нельсона.       Подчинённые без лишних слов кинулись исполнять приказ. Нельсона подхватили и поволокли к грузовику. Перед тем, как зашвырнуть его туда, один из спецназовцев врезал ему сапогом по виску, и для Нельсона наступила темнота, наполненная ощущением дежавю, завершившаяся пробуждением в мягкой камере с катетером, торчащим из руки. Назад в прошлое? Нельсон предпочёл бы смерть.