Вне эфира

Миф № 3: Адам и Джейми не друзья. Тори, Грант и Кэри были самыми настоящими друзьями: это ясно всем. Они частенько зависали вместе на пикниках, на выставках и в кино, иными словами — встречались друг с другом не только во время съёмок. Адам и Джейми даже не обедали вместе, о чём не раз говорили в интервью, как будто это была какая-то оплошность с их стороны. Как будто все, кто появляется в кадре бок о бок, обязаны повторять это и в реальной жизни. Как будто совместный приём пищи — непременный шаг на пути к крепкой дружбе. На самом деле, однажды они всё-таки перекусили вдвоём. Дело закончилось тем, что Джейми, привыкший молчать во время еды, молчал, а Адам, привыкший говорить, говорил за двоих и вообще не успел толком приступить к своей порции. Так что ну их, эти традиции. И всё же можно было сколько угодно отмахиваться от провокационных вопросов, но Джейми было интересно даже перед самим собой: друг ему Адам или просто человек, с которым приятно (большую часть времени, не считая мелких стычек) работать. Тех, кого Хайнеман безоговорочно назвал бы своими друзьями, было немного, каждого он знал десятки лет, и большинство понимал с полуслова. С Адамом он познакомился уже в студии — вернее, их познакомили. Сам он, наверное, даже не стал бы заводить с ним серьёзного разговора. Разве что обсудил бы работу в индустрии спецэффектов — их единственное пересекающееся увлечение. А уж насчёт «понимать с полуслова» — об этом и речи не было. Понять Сэвиджа после сотни слов — уже удача. Так что в команду друзей с точки зрения Хайнемана Адам однозначно не попадал; правда, оставался шанс, что тому рано или поздно придётся пересмотреть критерии. Может, достаточно было и того, что постоянное присутствие Адама понемногу становилось из чего-то самого собой разумеющимся чем-то необходимым; а его хаотичное передвижение по мастерской и горящие от возбуждения глаза неизменно вызывали улыбку, надёжно скрытую густыми усами Джейми. Старший разрушитель, скорее всего, так ничего и не предпринял бы, но всё случайно изменилось за один день. Вернее даже, за один час, если не ещё быстрее. Просто зажигательный шнур оказался слишком коротким и сгорел быстрее, чем ожидали они оба. Но если Джейми преспокойно дожидался взрыва, укрытый за заграждением, Адам, будучи Адамом, непременно решил спрятаться в последний момент, который так и не настал. Пока рассеивались клубы дыма, а Джейми тщетно пытался отыскать в них хотя бы намёк на знакомую рыжую макушку, он пообещал себе связать Сэвиджа и несколько раз прочесть ему технику безопасности. По слогам. Если, конечно, всё обойдётся. Если не обойдётся — в больнице будет даже удобнее устроить ему лекцию. О других вариантах Хайнеман не думал. А потом чумазое лицо Адама выплыло из тумана строительной пыли и спросило: — Было круто, да? Рука Джейми слабо дёрнулась, как будто решая, стоит ли ей прописать Сэвиджу воспитательный тычок в челюсть. Адам, прищурившись, наблюдал за этим движением, явно уверенный, что никакого удара не последует, и его действительно не последовало. Подняв внезапно отяжелевшую конечность выше, Джейми приложил ладонь ему к щеке, очень надеясь, что никто не снимал их в этот момент. Впрочем, если бы их и снимали, он сделал бы то же самое. — Ты с ума сошёл? — спросил он в ответ, и получилось совсем не зло. Наверное, потому что это была его работа — заставлять Адама выполнять инструкции. Тот пожал одним плечом и, обернувшись, показал приближающимся работникам большой палец. Джейми догнал его у порога раздевалки, протолкнул внутрь и на всякий случай спросил — просто, чтобы спросить что-нибудь. Так нужно было. — Ты точно в порядке? — Наседка, — поддразнил Адам и слегка похлопал его запястье. – Что, действительно переволновался? Тот открыл рот, чтобы отозваться какой-нибудь остроумной фразой, но язвить не хотелось, и он пробубнил что-то вроде: — Мы ведь друзья, — последнее слово он проговорил совсем тихо, почти запнувшись, и Адам поморщился. — Мыслишь категориями, Хайнеман? — вздохнул он и обнял напарника уже почти привычным жестом. Сэвидж вообще любил обниматься; только других он прижимал к себе быстро и коротко, а Джейми обнимал медленно, и держался за него, держался, держался. — Прости, — буркнул он куда-то в чужой воротник. — Дурак, — отозвался Джейми чуть грубее, чем стоило, и в качестве компенсации поцеловал его в шею. Тот потёрся лицом о белоснежную рубашку, оставляя на ней пятно сажи; отстранившись, кивнул их обоюдным мыслям. И, пожалуй, впервые за долгое время не выглядел большим ребёнком. У него самого есть дети, некстати вспомнил Хайнеман. И у него, Джейми, тоже. Именно поэтому… Адам ещё раз прикоснулся к его плечу напоследок и выбрался обратно — не иначе как рассказывать всем о своём опасном приключении, в правдивых и не очень подробностях. Джейми покачнулся с носков на пятки. Только что произошло нечто очень странное, но при этом очень предсказуемое — даже странно, что это «нечто» не случилось гораздо раньше. Возможно, у него была причина расстроиться, ведь финал «нечта» был не слишком уж обнадёживающим. Но грусть всё не приходила, пока он не понял: ничего грустного и не случилось. Потому что они с Адамом по-прежнему будут видеться. Постоянно. Почти каждый день. Настолько часто, что им даже не придётся обедать вместе. Статус мифа: подтверждён. Адам и Джейми совершенно точно не друзья. Но и не простые коллеги тоже.