Вне эфира

Миф № 2: Адама можно задобрить печеньем. Адам был хорошим партнёром. Несмотря на все свои закидоны, а во многом и благодаря ним. Но иногда он становился занозой в заднице, большой такой занозой, размером с гаечный ключ. Или, другими словами, если создатель шоу позвал именно их, чтобы они побольше спорили в кадре, он явно не прогадал. — Он такой ребёнок, — вырвалась у Джейми крутившаяся уже давно мысль. — Нужны печеньки, чтобы его задобрить. Спина уходящего Сэвиджа дёрнулась: он явно всё слышал и ускорил шаг. Хайнеман закатил глаза и, решив не поддаваться на этот раз, хладнокровно сказал в камеру: — Пока он дуется, я закончу основу макета. — И действительно взялся за инструменты, незаметным жестом показывая, чтобы его продолжали снимать. Если Адаму хочется прохлаждаться неизвестно где в разгар рабочего дня из-за случайной фразы, это его проблемы. Прошло почти два часа, а его напарник до сих пор не объявился. Обычно Адам не был настолько принципиальным и возвращался к делу после таких вспышек куда быстрее. Он просто физически не мог сидеть на одном месте долго и предпочитал всё забыть, лишь бы поскорее чем-то заняться. Казалось бы, без постоянного присутствия Адама съёмочная площадка превратилась в идеальное рабочее место по меркам Джейми:, а именно, никто не толкал под руку, не отпускал замечания по поводу и без, не носился взад и вперёд; но в то же время никто не подбадривал, не хвалил, если что-то получалось особенно хорошо, и не рассказывал случаи из жизни разной степени нелепости. Попросив перерыв, Хайнеман прошёл в свою комнату и вынул из ящика стола коробку. Вообще-то он приготовил её для собственного дня рождения — в праздник раздать содержимое всей команде, но сейчас она могла бы здорово ему помочь. И к тому же, интересно было проверить одну малюсенькую гипотезу, которую он уже озвучил. Как выяснилось, Адам не бездельничал: сидя за дальним столом, он выпиливал лобзиком какую-то деталь. При виде Джейми он тут же поднялся и показал результат. Похоже было, что он почти забыл про необходимость дуться, но Хайнеман уже слишком увлёкся и всё равно помахал у него перед носом заветной коробкой. — Что это? — подозрительно и в то же время любопытно спросил Адам. — Печенье, — отозвался тот и для убедительности вынул одно. Сэвидж никак не ответил на этот жест; более того, становилось очевидно, что ему совсем не нравится это предложение. — Я сам его испёк, — сообщил Джейми неизвестно для чего. Скорее всего, от растерянности. И кстати, это было правдой. — Спасибо, — отозвался Адам без малейшего оттенка благодарности. — Очень смешно, мистер Хайнеман. «Мистер Хайнеман» терпеливо предложил свою стряпню ещё раз. Он и сам толком не понимал, почему ему вдруг стало так важно накормить Адама этим чёртовым печеньем. — Не понимаю, на что ты сердишься, — пожал он плечами. — Правда? — с напускным удивлением отозвался его самый вредный за всю биографию коллега. — Скорее всего, на то, что ты постоянно называешь меня ребёнком, — Джейми был уверен, что делал это только мысленно, но, очевидно, уже не раз выдал себя, — а сегодня решил заявить об этом на весь мир. Глаза Джейми в очередной раз попытались закатиться под лоб. — Уверяю тебя, последнее, о чём я думал — это как бы тебя опозорить, — ответил он, уже окончательно понимая, что его план по поднятию настроения Адама провалился. Он почти насильно отобрал у него готовую деталь — ещё не хватало задержать выпуск из-за глупых ссор — и отправился дособирать очередной прибор для уничтожения Бастера. И доделал его, умудрившись забыть на время о выходках Сэвиджа. А когда вернулся, увидел, что Адам… во-первых, он заканчивал свой собственный вариант установки — не иначе как собирался пристать к Джейми с его очередным «давай посоревнуемся». Во-вторых же, он самым наглым образом поедал его печенье. Заметив партнёра, он, казалось, ничуточки не смутился и хрустнул погромче, довольно жмурясь. — Не мог же я не попробовать творение самого Джейми Хайнемана, — предпринял он ленивую попытку оправдаться, потом хитро взглянул и отодвинул от себя уже полупустую коробку. — Но если ты больше не хочешь делиться… — Да нет же, — Джейми придвинул свёрток обратно, но Адам демонстративно смотрел в другую сторону. – Ешь, — настойчиво повторил Хайнеман и со смешком — уже зная, что тот не откажется — протянул ему кусочек, который Сэвидж ловко выхватил ртом прямо из его руки. — Я даже кормлю тебя, как ребёнка, — Джейми всё же не удержался, но Адам был уже слишком благодушен, чтобы возмущаться так яростно, как раньше. — Я не… — Только дети отрицают, что они всё ещё дети, — и прежде, чем тот успел бы возразить что-то ещё, он засунул ему в рот новое печенье. — Спасибо, — отозвался Адам, когда прожевал — на этот раз вполне искренне. И, подумав, продолжил: — За то, что терпишь меня. — Приходится — зрителям ведь угодно видеть на экранах только нас двоих. Нос Адама опять жалобно сморщился, и Хайнеман поспешил исправиться: — Брось, я шучу! — он отрезал вроде бы спокойно, но по его меркам эта была самая настоящая горячность. — Дело совсем не в этом. Фраза повисла в воздухе, и он ждал, пока Сэвидж нетерпеливо спросит «а в чём же тогда?», но тот лишь уставился на него с какой-то необычной проницательностью и сказал совсем другое: — Ладно, но за эту шутку ты должен мне ещё одну печенюшку. Джейми показалось, что когда Адам забирал очередной съедобный знак примирения, он совсем не случайно прикоснулся губами к его пальцам. Статус мифа: правдоподобен. Адама действительно можно успокоить с помощью печенья, только для этого нужно подобрать очень специфические обстоятельства.