Найти себя

Назарий Селиванов        - Назарий Харитонович, вас Президент вызывает, - в селекторе нежный голосок Ниночки, моей личной секретарши, - срочно!        Ну что там еще?! Я нехотя оторвался от бумаг, которые просматривал перед обедом и невесело вздохнул. Даже на работе нет отдыха от папаши, и тут на ковер тащит!        Ненавижу! Свое дурацкое имя, богатую семью и консервативных родителей, престижную должность в отцовской компании... Все ненавижу! И кой черт меня дернул представить им мою девушку в качестве потенциальной невесты? Разве не знал, что мой выбор ни в коей мере не будет одобрен, более того - разнесен в пух и прах, как абсолютно мне не подходящий?        А что теперь за неожиданная срочность? Зачем папочка-президент меня вызывает? Я работаю в его компании всего два с половиной года, но за это время проявил себя довольно неплохим финансистом, хотя и не успел еще разобраться во всех подводных камнях огромного механизма отцовской империи, да и нет у меня пока что особых полномочий, чтобы быть посвященным во всякие тонкости и двойную бухгалтерию, без которой не обходится ни один крупный бизнес. Недавно я сам откопал кое-какие махинации в документах и сказал об этом отцу, вот наверно он и решил, что пришло время поставить меня на место, чтобы особо не зарывался и не лез, куда не просят. Только зачем же так официально, мог бы и дома разгон учинить?        - Назарий Харитонович, он снова позвонил... - голос Ниночки уже умоляет, - пожалуйста, идите побыстрее...        И почему отца все так боятся? Стоит ему появиться, сотрудники бледнеют, чуть ли не в пояс кланяются и заикаться начинают. А я сам? Бунтарь-одиночка, да только на словах, а на деле? В универ пошел на тот факультет, куда папочка устроил, друзей мне с первого класса он подбирал, работать явился опять же в его компанию, будь она неладна! Единственная попытка реального бунта - Ленка, и та, похоже, провалилась... Да-с, слабоват ты, Назарий, на деле оказался, так что нечего зря хорохориться, лучше вставай и топай на ковер, то бишь на самый верх этого шикарного офиса, где располагается огромный, как аэродром, отцовский кабинет.        - Чем обязан? - с вызовом начал я, переступив порог святая святых нашей фирмы и... осекся, ибо отец был не один. - Простите, Вениамин Вениаминович, не знал, что вы тоже здесь... - рассеянно поклонился я лучшему другу семьи и партнеру по бизнесу. Это уже интересно, зачем я понадобился до кучи к этому денежному мешку, который, по слухам, постоянно одалживает моему родителю на разные новые проекты и разработки. - Вы хотели меня видеть?        - Присядь, Назарий, - на удивление вежливо кивнул на кресло отец, - ибо разговор у нас будет не из легких.        Начало меня обеспокоило, но виду не показал и плюхнулся в кресло, всем своим видом выражая упрямую независимость. Вот бы еще и внутрь того же, но там царило какое-то тревожное оцепенение, или предчувствие, называй как угодно, да только легче от того совсем не становится.        Пока я моргал ресницами и готовился к худшему, Вениамин поднялся и, мило улыбнувшись, вышел, недвусмысленно намекнув, что на такую деликатную тему нам удобнее будет поговорить вдвоем. Я проводил его изумленным взглядом и сосредоточился на родителе, который как-то непривычно мялся и нервничал, словно не знал, с чего начать этот "нелегкий", как он выразился, разговор.        - Как ты наверно уже слышал, два последних проекта нашей фирмы успеха не имели, так что мы потеряли очень много в финансовом смысле, - осторожно начал говорить мой отец, - и сейчас дела наши, мягко говоря, не на высоте. А вот поправятся ли они в ближайшее время, целиком и полностью зависит от тебя, Назарий, - он замолчал и многозначительно воззрился на меня, словно ожидал ответа на то, что сам еще пока не озвучил.        - Ч-что ты имеешь в виду? - сглотнув слюну, выдавил я, уже предчувствуя какую-то каверзу. - Почему от меня?        - Единственный банк, который может выручить нас в этой ситуации, принадлежит старшему брату Вениамина, - продолжил отец. - Он согласен выдать нам пятьсот миллионов рублей хоть завтра, но с одним условием.        - И что это за условие? - Наши семьи должны породниться, то есть ты немедленно женишься на его дочери Вере, и сразу же после свадьбы нужная нам сумма будет получена.        - Что? - хорошо, что я сидел, иначе грохнулся бы на пол. - Я должен жениться на Вере? Отец, ты пошутил, конечно, такое ведь не может быть серьезным? Сейчас же не средневековье и браки не приравниваются к сделкам! Вера - богатая невеста, зачем ей выходить замуж по расчету?        - Ни о каком расчете речи нет, Вера давно влюблена в тебя и сама настаивает на этом браке. Или ты, или никто, так она сказала отцу, и он целиком и полностью ее поддерживает, - отец не смотрел мне в глаза. - Назарий, ты взрослый человек и должен понимать всю серьезность постигшего нас кризиса. Говоришь, браки не приравниваются к сделкам? Так может рассуждать лишь ребенок, а в реальной жизни большого бизнеса все именно так и бывает! Не веди себя, как эгоист, ты должен спасти компанию! Иного пути нет, и если нам не поможет банк Ипполита, то через месяц придется объявить о банкротстве!        - Но я... я не могу! Я не люблю ее и не смогу сделать счастливой!.. Так неожиданно, и почему именно сейчас? И Лена...я... мы собирались...        - Забудь об этой девушке, Назарий! Она тебе совсем не пара! И что ты так в лице переменился? Что страшного в женитьбе? Ведь не на каторгу тебя отправляю, и свободы твоей никто не отнимает, - более чем прозрачный намек был ясен, но легче от этого цинизма мне не стало. - Иди, я отпускаю тебя на сегодня с работы, подумай обо всем спокойно, и я уверен, что ты примешь правильное решение! ***        Я гнал свою "Ауди" по автостраде с бешеной скоростью, не замечая пугающих цифр на спидометре. Тоска и злость переполняли кипевшие мозги, лишая способности рассуждать здраво. Вот чертова девка эта Вера, ну надо же быть такой беспринципной! Она лезла ко мне с тех далеких уже времен, когда я проходил стажировку в банке ее папаши, осваивая премудрости финансовых операций, и хотя я сразу же отшил ее, ясно дав понять, что она совсем не в моем вкусе, избалованная наследница миллиардов не теряла надежды, преследуя меня с маниакальной настойчивостью.        Брак с этой капризной девкой был худшим вариантом моей личной жизни, нет, это был вообще невыносимый вариант, и я даже смутно не мог себе представить того кошмарного дня, когда останусь с ней наедине в каком-нибудь шикарном отеле, который снимут для нашего медового месяца счастливые родители... Да проще застрелиться, чем трахать ее, черт подери, я ни за что не смогу, у меня на нее просто не встанет!!! И как мой отец этого не понимает? Или ему все равно, что со мной будет, лишь бы спасти свою треклятую компанию, ради которой он готов на все, даже на преступление!        Я взвыл, выпуская пар, но легче оттого не стало. Машина мчалась вперед, а я не замечал скорости, управляя автомобилем почти на автопилоте. Все чувства вдрызг и мысли в хаос, а сердце так щемило, словно у старика, пораженного инфарктом. Мой собственный отец продал меня за кучу денег и глазом не моргнул при этом! Его не волновали ни мое будущее с постылой женой, ни судьба, ни чувства, - нет, только фирма, ее благополучие и финансовая стабильность, а сын... он так, лишь винтик в общем механизме, призванный сыграть свою маленькую роль и вылечить в нужный момент хроническое заболевание его большого бизнеса...        Откуда вылетел навстречу желтый грузовик, я не заметил, но даже среагировать уже не успевал, да впрочем на таких скоростях это было просто невозможно, так что все, что мне оставалось, - лететь под сто восемьдесят навстречу смерти, тупо глядя в ее желтое лицо и сверкающие дьявольским огнем лобовые стекла. О чем я думал в эти роковые секунды, вспоминал ли, как пишут в книгах, всю свою недолгую жизнь? Навряд ли, хотя точно сказать не могу, но вот дальнейшее помню отчетливо, потому что все было точно так же, как в широко известном фильме "Призрак", и я ошеломленно наблюдал со стороны за всем, что происходило на месте аварии.        Мое изломанное окровавленное тело было намертво зажато в искореженной "ауди", рядом суетились гаишники и врачи из "скорой", бегали какие-то посторонние люди, прибыла техника и меня долго извлекали из груды железа, потом откуда-то появились оба родителя, мать страшно рыдала и рвала на себе волосы, а отец горестно восклицал, что же теперь будет с компанией...        "Я умер. Я погиб, а мой папаша горюет о своей фирме, потому что жениться на капризной Верочке теперь некому", - сыронизировал мой призрак, и я еще сумел удивиться, как такое вообще возможно. Было странно и легко парить в воздухе, все видеть, но для всех оставаться невидимым, было странно осознавать, что жизнь так внезапно оборвалась, но не испытывать при том никакой горечи. Я просто летал здесь, кружа на небольшой высоте, возле чужих и родных мне людей, я просто смотрел на свое мертвое тело и ничего не чувствовал, вовсе не удивившись и не испугавшись того момента, когда увидел перед собой длинный серый коридор и полетел вдоль него, направляясь к ослепительному свету, постепенно поглощавшему мой разум и мое зрение. Я сам превратился в луч и просто исчез, растворившись в его белоснежном сиянии, сгорел и распался, необратимо и окончательно перестав существовать в нашем мире... ***        Момент пробуждения... Хотя нет, думаю, это неверное слово, - момент, когда я понял и осознал, что чувствую себя живым, был странным и совсем непонятным. Открыв глаза, я увидел розовые занавеси и лепной потолок, похлопал ресницами и присмотрелся внимательней, потом повел глазами влево-вправо, расширяя обзор и удивился еще больше.        Я находился в шикарной спальне, в большие окна проникал слабый свет раннего утра. Где это я? Такое место вовсе не похоже ни на рай, ни тем более на ад, я же совершенно точно помнил, что недавно умер. Попробовал пошевелиться, тело слушалось, но как-то непривычно, словно было не мое, это чувство испугало и заставило замереть неподвижно, привыкая к незнакомым ощущениям и запахам. Решившись подвигать рукой, смял пальцами шелк простыней, провел ладонью по постели - мягкая нежная ткань, приятная на ощупь.              Хм, интересно. Наверно, это все же рай, никто ведь никогда не возвращался из загробного мира и не имел возможности поведать живым, как там все устроено на самом деле. Только за какие это подвиги Бог счел возможным поместить меня сюда? Я никакой не праведник и нагрешил немало.        Но не пора ли встать и осмотреться? Давай, не дрейфь, Назарий, изучи свое новое райское жилище, может, друзей каких-нибудь тут повстречаешь? Кто там у нас недавно умер? О, точно, Пашка Филимонов! Он, правда, утонул по пьяни на даче у любовницы, но кто его там знает, какие у Господа критерии для отбора подходящих кандидатур на райское житье?        Я с любопытством приподнял с подушки голову и тут только обнаружил, что волосы у меня довольно длинные и совсем другого цвета. Что за фокус такой?.. Махнул рукой, откидывая с лица светлые пряди и снова замер, увидев прямо перед глазами собственную кисть. Она была точно не моя: тонкая, узкая, изящная, словно у женщины, пальцы унизаны перстнями, а ногти тщательно покрыты розовым лаком!        Ошеломленно моргнув, я снова опустился на подушки, нечаянно надавив в изголовье на что-то твердое. Раздался мелодичный звук, как от дверного звоночка, и на это пиликанье немедленно явился некий человечек, одетый в странную одежду небесного цвета. На голове у человечка имелась кепочка с кисточкой, а вид его был деловой и озабоченный. Он подошел ко мне и низко поклонился в пояс.        - Уже проснулись, господин? Но почему так рано? Вам надо больше отдыхать, тем более после вчерашнего падения, при вашем положении это необходимо! Прикажете подавать ваши одежды?       - Ты кто такой? Тоже недавно умер, или давно тут обитаешь? - привстав на локте, я с интересом посмотрел на вошедшего, не сразу сообразив, что разговариваем мы с ним совсем не по-русски. Это несколько обескуражило меня, но лишь на секунду. Наверно, в раю существует свой, особый язык, понятный всем, кто сюда попадает, типа международного эсперанто. - Тебя приставили ко мне быть гидом в райских кущах?        Мои невинные вопросы неожиданно возымели на человечка потрясающее воздействие. Его глаза заметно округлились, сделавшись испуганными, он придвинулся ко мне ближе и, схватив запястье, начал шевелить губами, считая пульс.        - Мой господин, вы выглядите здоровым и сердечные ритмы у вас в норме, но почему задаете такие вопросы? Вы разве же меня не узнаете? Что с вами произошло вчера, вы помните?        - Конечно, помню, - уверенно ответил я. - Я попал в автомобильную аварию и погиб, а очнулся здесь. Но почему у меня такие длинные волосы и зачем мне сделали маникюр и нацепили столько цацек? Я же не женщина, в конце концов, и даже если здесь такие порядки, мне это совсем не нужно. Могу я пойти и постричься, а также снять с себя всю эту бижутерию, скажи мне, старожил здешних мест! Да, кстати, я Назарий, а как тебя зовут?        Человек побледнел и схватился за сердце. Руки его заметно дрожали, и губы тоже, он не отводил от меня глаз, пытаясь что-то сказать, но лишь безмолвно открывал и закрывал рот, видимо не в силах ничего произнести.        - Ну, что такое? Чем ты так напуган? - я приподнялся и сел в постели, впервые увидев свое жилище во всей красе. Большие, во всю стену, окна, задрапированные светлыми занавесями, богатая на вид мебель, толстый ковер на полу. Ни люстр, ни проводов не видно, теле и видео аппаратуры тоже. Ну, вот еще, чего ты захотел, Назарий, чтобы тебе и в раю показывали голливудские боевики? - Скажи мне, как тебя зовут, коллега-праведник, я ж не могу никак к тебе не обращаться!        - Я Лау, ваш слуга с тех пор, как вам исполнилось четыре года, - заплетающимся голосом пискнул человечек. - Как же вы можете меня не помнить? Мой господин, неужели вы потеряли разум? И что теперь мы будем делать? Если об этом узнает ваш супруг, совсем неизвестно, как он к этому отнесется. Конечно, он давно не навещает ваши покои, и это дает нам некоторую надежду, что память ваша восстановится к моменту родов...        - Постой-постой... Чего ты наболтал такого, Лау? Я вроде бы мужчина, так как же может у меня быть супруг? И что это за роды, ты о чем сейчас тут говорил?        - Мой господин, о, вы пугаете меня, и что мы будем делать? - маленький сумасшедший уже почти плакал, на длинных ресницах его висели слезы. - Вы пострадали гораздо серьезнее, чем можно было предположить. Неужели вы совсем ничего не помните? И как это может сказаться на вашей беременности? Нет, мне не справиться одному с такой бедой. Придется позвать врачевателя, чтоб осмотрел вас и назначил лечение, но он немедленно доложит обо всем вашей семье! О, что же будет с нами?        - Постой ты причитать! - прервал я поток безумных речей этого недоумка. - О чем ты тут вообще болтаешь? Я повторяю для глухих: я мужчина, какая может быть у меня беременность?! Или тут что, в раю, Бог извращенец, и ему нравится пихать молодых парней в женское тело? - я сунул руку под одеяло, шлепнув себя пониже талии, и сердце у меня сбилось с ритма, а потом вроде бы и вовсе остановилось, ибо я обнаружил под рукой этакий круглый аккуратный животик, довольно тугой на ощупь. Поднял ладони выше, грудь плоская, мужская. Сжал ноги: вроде все привычно, и член, и прочее на месте?! О, что за жуткая реальность? Мне стало страшно, как никогда в жизни, так сильно, что хотелось завопить от охватившего меня невыносимого ужаса. - Есть где-нибудь здесь зеркало побольше, чтоб в полный рост себя увидеть? Ага, вон вижу! - я торопливо вылез из постели и, путаясь в длинной ночной рубахе, помчался к зеркалу, уже совершенно отчетливо понимая, что со мной и моим телом что-то не так.        Собрался с духом и взглянул, ошеломленно охнув - из блестящего зазеркалья на меня смотрел стройный светловолосый парень, совсем не похожий на брюнета Назария Селиванова, довольно красивый, бледный и изящный... и кроме того, совершенно определенно беременный!!! Нет, это полный бред, ведь так же не бывает, чтобы мужчина, и вынашивал детей!? О, Господи, куда я угодил, в какой безумный извращенный "Рай"?        - Мой господин! Юрген фил Ллоуд! - продолжались за спиной причитания Лау. - Я приведу к вам врачевателя, иного выхода не вижу...        - Постой! - взяв себя в руки, властным тоном приказал я. - Ты мой слуга? Так слушайся меня! Не надо мне врача, я должен сам сначала разобраться в этой чертовщине, и ты поможешь в этом, понял, Лау?