Найти себя

Лау помог мне одеться, и я критически осмотрел себя в зеркале. Да-с, что и требовалось доказать, - в этом странном мире все не как у людей. Наряд мой состоял из белоснежной манишки с пышным жабо, сверкающего позолотой длинного пиджака серебристого цвета и таких же штанов чуть пониже колен, схваченных внизу большими бантами. Ни дать, ни взять клоун из средневековья, прямо отсюда можно на бал отправляться, мазурку отплясывать да всякие полонезы... Хотя, может и придется тут балы посещать, черт знает, что тут за времена и нравы? Судя по одежде как раз-таки на средневековье и тянет, а я и танцевать-то толком не умею... Ну, ладно, это все потом, сейчас же есть проблемы поважнее танцев! Я помахал руками, присел, приподнял ноги, согнув в коленях, - вроде удобно, нигде не тянет, и то хорошо, что не вырядили в какую-нибудь неподъемную хламиду, которую пришлось бы постоянно поднимать вверх, чтобы не наступить на полы. Изменить здешнюю моду мне вряд ли позволят, но хоть банты эти дурацкие надо будет оторвать и жабо аннулировать, но это позже, когда я хоть что-то уясню насчет здешней жизни, своей семьи и собственного статуса в ней, и - что немаловажно, своих прав и обязанностей. Спешить и что-то предпринимать глобальное пока не стоит, а то чего доброго действительно примут за свихнувшегося и отправят в какую-нибудь местную психушку на излечение! - У нас кто-то будет сегодня? Какой-то прием, или важные гости? - на всякий случай уточнил я, вертясь перед зеркалом. - Я так одет для парадного случая? - Нет, господин, это ваша о-обычная п-повседневная одежда, - два раза запнувшись на простых словах, пискнул Лау, - а на вечерние торжества костюмы заказывают отдельно! - Хм... - я не нашелся, что сказать и перевел разговор на интересующую меня тему, решив, что выяснение причин столь странного домашнего дресс-кода можно отложить. - Значит, ты говоришь, что этот Юрген... то есть я, вчера откуда-то упал? - пристальнее вглядываясь в незнакомое лицо в зеркале, лениво спросил я. - Как это произошло и что было потом? - Простите меня, господин, - залопотал слуга. Он все еще стоял возле меня на коленях, поправляя на левой штанине идиотский бант. - Я не уследил за вами, и вы споткнулись и упали с лестницы, хорошо еще не с самого ее верха. Я взял на себя смелость и не стал звать врачевателя, после того, как сам осмотрел вас и не нашел повреждений, кроме маленькой ссадины на вашей голове. Смею напомнить, что я закончил кратковременные курсы оказания первой помощи и в простых случаях могу обойтись без опытного специалиста. - Хм, интересно... - я снова повернулся и обозрел в зеркале вид сбоку. Животик еще не слишком заметен и почти не мешает, так что время свыкнуться с этим идиотизмом у меня будет, - он что, настолько неуклюж и беспомощен, что без присмотра слуг не может даже по ступенькам спуститься? Ну, тело у него довольно хлипкое, мышц никаких, наверно никогда не занимался в тренажерке. Так, ладно, это мы исправим. А ты, давай не извиняйся зря, а излагай все четко и подробно. Вот, я упал, а дальше что? - Мы с Претом отнесли вас в спальню, переодели в ночные одежды и уложили в постель. Вы были в сознании, но ничего не говорили, и мы решили оставить вас в покое, тем более, что вскоре вы уснули. А утром... - он опять сморщился и сник, вроде бы собираясь заплакать, - вы вот таким проснулись, и до сих пор пугаете меня своими странными словами. Мой господин, скажите, что мне сделать? Быть может, все же рассказать об этом врачевателю? - Еще чего, совсем не нужно. А делать что? Да то же самое, что и вчера. Что там у нас по распорядку дня, наверно, завтрак? - Вы голодны, мой господин? - обрадовался Лау. - А то! Как волк! Давай неси, чем там у вас здесь кормят по утрам? - Как волк?.. - на лице слуги отразилось недоумение, но он решил не вдаваться в подробности моей тарабарщины и вышел, а я сел и погрузился в новые размышления. Так, значит, этот хлипкий аристократ, Юрген фил Ллоуд, вчера вечером грохнулся с лестницы и ударился головой (потрогав затылок, я действительно отыскал больное место, странно, что раньше его не заметил), после чего весь вечер молчал и вскоре отключился. А я вчера (вчера ли?) попал в аварию и умер... Нет, умерло, как оказалось, только мое тело, а разум каким-то необъяснимым образом переселился в этого бедолагу, напрочь вытеснив куда-то его самого? Черт, но разве так бывает? Где я вообще? Здесь явно никакой не рай, как я первоначально глупо думал, а какой-то чужой мир, причем совершенно ненормальный и вывернутый наизнанку, где вместо женщин одни мужики, которые делятся на два пола, и один из них приговорен природой таскаться с пузом и рожать детей! Нет, это полный бред, безумный страшный сон, и что теперь мне делать с новой жизнью? Как примириться с кошмарной реальностью и принять тот факт, что я здесь вовсе не мужик, а типа робкая девица? Самое смешное будет, если окажется, что здесь в наличии три пола, и женщины тоже имеются, но они какие-нибудь бесплодные или уродливые на внешность, и по этой причине ученые вывели новый тип способных рожать парней? - Эй, Юрген, ты совсем ушел или еще остался? - спросил я, обращаясь к своему новому чужому телу. Не то что бы мне было стыдно перед этим парнем, я ведь никак не планировал оккупировать его оболочку, но все же как-то немного не по себе. - Ты что, действительно настолько слаб, что сдался без борьбы, так просто уступив свою плоть и жизнь другому разуму? А ты уверен, что я этого желаю? Я видишь ли, все двадцать восемь лет жил как мужчина, а здесь... Знаешь, все бы ничего, но становиться матерью? Уж это как-то очень чересчур! Лау где-то застрял с завтраком, и я, пользуясь паузой, с любопытством выглянул за окно. Да, это точно не Земля, вернее, не моя Земля, которую я знал и помнил. На вид пейзаж южный, - пышная зелень, яркие цветы, я где-то видел нечто похожее. Таиланд? Малайзия? Резной забор, за ним, в некотором отдалении, громада дома... Ну ладно, я хоть вроде бы богат, так что безбедное существование мне гарантировано. Но чем я здесь занимаюсь, и разве мне не надо ходить на работу? Или беременные супруги богачей в этом экзотическом раю не работают? Как напрягает полное отсутствие нужной информации! Надо немедленно узнать, кто я такой и как живу, чего умею, что люблю, ну и так далее, по пунктам... - Мой господин, ваши кушанья готовы! Простите, что так долго ждали, вы прежде никогда так рано не кушали. Пожалуйста, пройдемте в столовую. - И это что, все мне? - я с изумлением воззрился на уставленный тарелками большой стол. - Ты полагаешь, что я лошадь? Столько всего схомячить точно не смогу, в желудок не поместится... - в поле зрения попало испуганное лицо слуги, и я осекся. Следи за языком, Назарий, и выражайся аккуратней, чтобы свести шок от своих странностей хотя бы к минимуму! Я сел и осторожно попробовал на язык первое блюдо. Да, к такой пище надо иметь привычку. Что-то действительно напоминающее тайскую кухню, я пробовал такие изыски, будучи с отцом в деловой поездке: аналог риса, соус и какое-то мясо. На вкус неплохо, только слишком остро, однако организм Юргена не будет бунтовать, а на собственные ощущения во рту можно попросту не обращать внимания. Поковыряв с пяток блюд, я запил эту адскую смесь овощной бурдой, типа свежевыжатого коктейля, и с чувством хорошо выполненного долга встал из-за стола. Позже скажу повару, чтобы убавил количество специй, а пока и так сойдет, не все сразу. - Итак, следующим пунктом нашей программы... (Вот я дурак, хотел же быть посдержаннее на язык!) Что дальше, Лау? Чем я обычно занимаюсь после завтрака? Ну не смотри ты на меня, как на придурка! Я тот же самый, что и прежде, просто когда упал вчера, то временно потерял память, понимаешь? И ты поможешь мне ее восстановить! - После завтрака вы молитесь в семейном храме, господин, потом вяжете кружева вашему будущему малышу и вышиваете одежду господину. - Я вышиваю и вяжу? О, Господи, еще не легче?! В таком вот виде, в ослепительном наряде? А можно этот пункт сегодня пропустить, да заодно и бесполезное моленье в храме? Я бы хотел совершить экскурсию по этому месту и осмотреть окрестности, а ты расскажешь мне все с самого начала. О, я опять сказал что-то непонятное? Прости, я все время забываю об этом. Давай погуляем здесь и все посмотрим, ты не против? - Но, господин, вам не позволено уходить далеко от ваших покоев. Слуги в главном доме следят за соблюдением порядков, и если они увидят вас в неположенном месте, то немедленно доложат старшему господину, и тогда он может прийти сюда и строго спросить с вас за ослушание, а вы еще так непонятно себя ведете... - Постой, постой, я что здесь, пленник? Мне не разрешается выходить из этих комнат? - У вас есть дом и небольшой садик, где вы можете гулять беспрепятственно, но дальше этого разрешено выходить только в сопровождении телохранителей, - слуга снова едва сдерживался, готовый, как мне показалось, безутешно разрыдаться. - Ну, ладно, ладно, хорошо, - я поспешил его утешить, - начнем с того, что дозволено, осмотрим дом и садик. Только вот вязать и вышивать я не хочу. Здесь что, нет никакого слуги, который обучен этим рукоделиям? Есть? Вот и отлично! Усади его за работу, чтоб даром хлеб не ел, пусть плетет кружева хоть до посинения, а мы с тобой займемся делом! - Но, господин... - Тсс!.. Никакие возражения не принимаются! - я все-таки не выдержал и рванул ворот, туго стягивающий мне горло, оторвал ненавистное жабо, с чувством злорадного удовлетворения отбросив эту тряпицу далеко в сторону. - О, как же хорошо, так дышится легко! И много ли человеку нужно для счастья?! Ну, что уставился, как будто призрака увидел, давай показывай дорогу! В моем двухэтажном доме, кроме уже знакомых мне спальни и столовой, была большая гостиная, кухня, комната для занятий рукоделиями и будуар с библиотекой. Санузел располагался отдельно и приятно поразил меня своими размерами и почти современным оборудованием, отчетливо доказывавшим, что я угодил не совсем уж и в дикие времена, где еще не было элементарных бытовых удобств. Садик мне тоже понравился, хотя и был он совсем небольшой по размерам. Обнесенный красивым узорным заборчиком, он как бы отделял меня от внешнего мира, делая пленником, и избавиться от этого неуютного чувства оказалось непросто. Словно гарем, золотая клетка, в прутьях которой я завяз, не имея надежды выбраться, но с этим пока не стоило бороться. Присев в прохладе беседки, я жестом пригласил Лау последовать моему примеру и приготовился слушать историю о себе самом, то есть о светловолосом парне по имени Юрген фил Ллоуд... - Я не имею права сидеть в вашем присутствии, господин! - не на шутку перепугался слуга. - Ну разве только на земле у ваших ног! - Садись, где хочешь, дуралей, и начинай рассказывать, - сдерживая нетерпение, разрешил я. - Кто этот парень - Юрген Ллоуд, его характер, образ жизни, любимые занятия, ну и так далее, все по порядку. - Мой господин, вы даже говорите о себе, словно о другом человеке! - пролепетал Лау. - Ваша болезнь усугубляется, и я боюсь, что она полностью вами овладеет! - О, извини, я снова забылся, - смущенно улыбнулся я. - Впредь буду следить за тем, что говорю. Не бойся, я здоров и разум мой в порядке, вот только ничего не помню. Итак, давай, расскажи мне обо всем, я слушаю. Кто я, чей сын, как рос и чем интересовался, и кто такой мой ...хм, супруг, и почему я до сих пор его не видел? Вскоре я растерянно хлопал ресницами, переваривая ошеломившую меня информацию. Переведя некоторые местные термины и титулы на привычный русский язык, рассказ Лау сводился к следующему: Юрген фил Ллоуд, то есть я (пора привыкнуть отождествлять свою личность с этим местным парнем), был младшим сыном губернатора южных провинций господина Свона фил Ллоуда, второго по богатству человека этого государства. Родился он, говоря по-нашему, женщиной, а по-местному, омегой, и с раннего детства его готовили к роли покорного супруга и многодетного отца семейства, чему он ни в малейшей степени не противился, охотно и радостно постигая науку управления домашним хозяйством и занимаясь изящными рукоделиями, в которых достиг немалых высот. Кроме полезных знаний, юный омега также изучил искусство обольщения представителей противоположного пола, то есть альф, и отлично подготовился к замужеству, имея в арсенале знания о том, как доставить своему супругу наибольшее удовольствие в постели. К двадцати годам, то есть к тому времени, с которого начинался брачный возраст, Юрген стал красивым юношей и мог рассчитывать на самую выгодную партию. Сердце его замирало в ожидании свадебных предложений и скорого обретения новой семьи и достойного мужа, но именно тогда в тихую размеренную жизнь послушного и спокойного парня ворвалась катастрофа под именем Безответная любовь. - Простите, господин, что мне приходится рассказывать вам пикантные подробности вашей личной жизни, - несколько смущенно произнес слуга. - Вам было не с кем поделиться сердечными тайнами и вы отводили душу в беседах со мной. - Не извиняйся, раз доверился тебе, значит ты этого достоин, - улыбнулся я. - Так продолжай, что там такое с безответным чувством? - На одном из приемов в доме отца вы увидели среди гостей красивого альфу. Был этот парень лет на семь старше вас, господин, и рядом с ним счастливо улыбался юный супруг, сопровождавший красавца на этом празднике... ...Юрген не отводил глаз от влюбленной парочки, не понимая, почему так ноет и болит его сердце. Он не смел спрашивать имени этого человека, но отец сам подвел его к нему и представил, как и всех остальных гостей, присутствующих в зале. Клеменс фил Освалльд, старший сын и наследник крупнейшей в стране промышленной корпорации, производившей едва ли не треть всех необходимых населению товаров, недавно женился на любимом омеге и был несказанно счастлив, не замечая вокруг никого иного. Я мысленно назвал фирму Освалльдов по аналогии с Землей многопрофильной, и это определение подходило ей как нельзя лучше. Однако даже промышленные гиганты подвержены взлетам и падениям, что и случилось с предприятиями семьи Клеменса, а выручить в затруднительном финансовом положении мог лишь денежный мешок Свон фил Ллоуд... С этого места пространного рассказа меня начало колбасить особенно сильно, ибо ситуация слишком уж сильно напоминала нашу семейную, а последний перед аварией разговор с отцом точь-в-точь отображал то щекотливое положение, в какое попала семья Освалльдов. Но в этом мире роль моя сменилась, и я оказался на месте Верочки, в угоду благополучия бизнеса двух богатых семейств став разменной монетой в сделке века... К началу кризиса семейной фирмы Клеменс фил Освалльд, как уже сказано, был женат, но в этом мире разрешалось заключать сколько угодно браков, и отвертеться от новой свадьбы ему не удалось, тем более что его первый (и любимый!) супруг оказался бесплодным. Отец же настаивал на рождении наследника, и бедолаге ничего не оставалось, как снова жениться и даже провести с новым мужем несколько ночей, пока врачи не подтвердили благополучное зачатие. После этого молодожен счел свои супружеские обязанности исполненными и облегченно вздохнул, начисто забыв о несчастном влюбленном в него Юргене. Полностью предоставив младшего мужа попечению слуг, он больше не навещал его, появляясь в обществе обоих супругов лишь в тех редких случаях, когда было необходимо присутствие всей семьи без исключения. - Да, жалок ты, приятель, ничего не скажешь, - отвернувшись в сторону, буркнул я, обращаясь к буйно цветущей зелени, - влюбленный, брошенный и с пузом! Вот любопытно поглядеть на этого Клеменса, отлично устроился малый! Одного обрюхатил и забыл о нем, с другим спит, да еще наверно и кучу любовников имеет! "А сам бы ты как поступал, женись на Вере? - тут же влез в мысли язвительный внутренний голос. - Наверно точно так же, как и он, так что засунь свои возмущения куда подальше. Да и потом, тебе же лучше, что супруг к тебе не лезет, ведь это Юрген был влюблен в засранца, а не ты, приятель! Зато теперь ты можешь жить спокойно, не опасаясь покушений со стороны этого самца на свою задницу!" - И точно, это же такое облегчение, как я об этом сразу не подумал! - громко воскликнул я, начисто забыв о своем собеседнике, который уставился на меня все тем же мрачным непонимающим взором. - Скажи-ка, Лау, с тех пор, как я ...хм, залетел, мой муж со мной не видится больше? - С тех пор, как вы... чего? - не понял сленга Лау. - Ну, забеременел, так тебе понятней? Он больше не общается со мной? - Нет, даже не заходит, и это вас расстраивает постоянно. Вы плачете и тоскуете, и ваши слезы заливают изящные узоры, которые вы вышиваете на одежде господина с неизменной и трогательной любовью. - Ну, больше не зальют, да и вышивок ему не обещаю, равно как и любви! - злорадно ухмыльнулся я, пробормотав это так тихо, что слуга не услышал. - Ты настоящий псих и слюнтяй, Юрген, неудивительно, что муж тебя не любит. Наверно тот, другой, поинтереснее будет, вот и пользуется вниманием и уважением супруга, а ты не стоишь ничего, так что тебе отведена одна задача - таскать живот и нянькаться с младенцами. - Вы что-то говорите, господин? - А кто-нибудь другой ко мне заходит? Родители супруга, братья, сестры? Или возможно, старший муж, в каких мы отношениях с этим человеком? - Нет, к вам никто не ходит, - растерялся Лау, - только прислуга и еще врачеватель, он вас осматривает раз в неделю. - Так часто? Но зачем? Я разве болен? - Это приказ Старшего господина. Он очень хочет внука и поэтому велел следить за вашим здоровьем. - Вот старый дуралей, - я снова перешел на невнятное бормотание, - какое может быть здоровье у беременного человека, когда он постоянно плачет? Даже я знаю, как важны в это время положительные эмоции! Лучше бы сына своего научил уму разуму, чтоб был повежливее с мужем, хотя бы пока тот в положении, не переломился бы, если б зашел пару раз в неделю и поинтересовался самочувствием. - Я повернулся к Лау и прибавил голос. - Когда же следующий осмотр? - Через три дня, мой господин. - Отлично, значит я пока свободен! Пошли обратно в дом, нальешь мне ванну. Пока я моюсь, принеси мне самую простую одежду, какую найдешь, не может быть, чтоб весь мой гардероб состоял из таких ужасных сверкающих костюмов! И банты оторви, и эти вот жабо у ворота. И никаких слащавых благовоний, я ненавижу такой парфюм, понял? - Но, господин, это изысканные ароматы из восточных стран, подарок вам на свадьбу! - Да мне без разницы, откуда, хоть и с Марса. Ну, ты не знаешь, где это, прости... Потом подумаем о новом распорядке дня, и ты расскажешь мне о здешней жизни. - А вы так ничего и не вспомнили? - с надеждой заглядывая мне в лицо, спросил Лау. - Хотя бы что-нибудь?