Найти себя

Я только что вылез из ванны и стоял в чем мать родила, вытирая волосы большим полотенцем, когда услышал негромкий звук открывающейся двери. - Уже закончил, Лау, выхожу, - энергично двигая по голове мягкой тканью, крикнул я, интуитивно отворачиваясь от вошедшего. Я не стеснялся слуги, но все равно старался не показываться ему лишний раз обнаженным. - Оденусь в спальне, я не взял сюда одежду... Эй, Лау? Ты чего молчишь? Что-то еще случилось, пока я мылся? Неужели какой-нибудь тупой репортер снова сфотографировал меня для своей газетенки? Полотенце полностью закрывало мне лицо и я не видел Лау, но почувствовал влажной кожей ветерок движения, - слуга зачем-то быстро двинулся ко мне, и я замер от нехорошего предчувствия. Спеша скрыть наготу, закончил вытираться и спустил с головы полотенце, но обернуть его вокруг бедер не успел - чужие руки обхватили меня сзади за талию, нежно и ласково легли на живот... - Что за?.. - опешил я, чувствуя себя ничего не понимающим идиотом. Полотенце мягко спланировало на пол, а обнимавшие меня руки вовсе не принадлежали Лау. - Клеменс?! Зачем ты здесь! Пусти меня, немедленно! Я попытался отстраниться, но мне не позволили этого сделать. Ладонь альфы мягко, но настойчиво нажала, тесно привлекая меня к себе, вторая продолжала бережно поглаживать живот, и мое тело предательски вздрогнуло, поддаваясь нешуточному любовному искушению. Несколько секунд я стоял неподвижно, отчаянно борясь с природой омеги, Клеменс расценил это по-своему и продолжил ласкать меня, по-прежнему не говоря ни слова. Его губы коснулись моей влажной спины, дразня и возбуждая прочертили обжигающую дорожку поцелуев вдоль позвоночника, рука соскользнула с живота ниже, коснувшись интимного места, и я отчетливо услышал его сбившееся частое дыхание... - Пойдем в постель, мой милый, - прерывисто шепнул он, поднимая меня на руки, - твой запах сводит меня с ума... И этот маленький тугой животик... Он делает тебя таким сексуальным... Черт, черт, черт, черт! Ну где же мой "противоальфийский" чудо-крем? Зараза Клеменс, он застал меня врасплох, никак не ожидал, что в нем проснется вдруг желание ко мне, и он припрется так внезапно в мою комнату, тем более когда я был, как говорят, "в ничем". Соблазнительный запах моей пары шибанул в нос, лишая сил, а дьявольские губы продолжали касаться моего тела, теперь уже шеи и плеч, то есть тех мест, до которых он мог дотянуться, таща меня на руках в спальню. Ну нет же, гад, не на того напал, я не поддамся, ни за что на свете! Я брыкнулся, но безуспешно, вот паразит, как крепко он в меня вцепился! Вот уж никак не думал, что самая отчаянная борьба здесь, в этом мире, мне предстоит с собственным телом! Эй, Юрген, глупый влюбленный дурак, ты не мешай мне, ладно?.. О, чертов альфа, прекрати немедленно меня соблазнять! Дьявольские губы исцеловали мне ключицы и спустились на грудь, захватив в мягкий плен вмиг напрягшийся сосок... Ммм, как же вкусно! Я застонал, не в силах вынести этой эротической пытки, и выгнулся в его руках, моля о продолжении. Ни в этой жизни, ни в другой мне не было ни разу так чертовски потрясающе приятно. Хотелось все забыть и ни о чем не думать, лежать в его руках и наслаждаться этой сбивающей наповал чувственной нежностью. Он уложил меня в постель и не отпускал ни на секунду, сминая губы жаром поцелуя, и я впустил его язык в свой рот, почти забыв о том, что собирался не сдаваться. Пытался что-то говорить, но он не позволял, и у меня вылетали только невнятные звуки и протяжные всхлипы. Его рука ласкала сзади шею, вторая ползала по телу, добавляя возбуждения, трогала чувствительные местечки, умело доставляя мне эротическое наслаждение. "Ну нет же, негодяй, ты не получишь меня так легко! - разум отчаянно сражался с телом. - Эй, Юрген, ты совсем слабак, если так быстро позабыл свою "счастливую" семейную жизнь с этим эгоистичным самцом! Ты уж прости, я чувствую, как сильно ты его хочешь, но не могу позволить твоему жалкому телу победить сейчас мою волю! Не сдамся я ему, ни за какие ласки, иначе уважать себя перестану!" Альфа на миг оставил меня, чтобы скинуть с себя одежду, и это дало мне несколько секунд форы. Собравшись с духом, я что есть силы пнул его ногой в живот и он скатился с постели на пол, ошеломленно вскрикнув от неожиданности. - Что, получил, любовничек, чего хотел? - с трудом переводя дыхание, прошипел я, мгновенно схватив висевший рядом на вешалке банный халат и заматываясь в него, как в кокон. - Теперь катись отсюда восвояси! - Рука наткнулась на свой собственный возбужденный член, и это выбесило меня еще больше. - Давно никого не насиловал, кобель, жести захотелось? - Юрген, о чем ты говоришь? - почти рычал от разочарования Клеменс, по-прежнему сидя на полу рядом с кроватью. Штаны он успел расстегнуть, явив моему взору свое немалых размеров восставшее достоинство, и я старательно отвел глаза в сторону, ибо тело омеги еще не остыло, отчаянно умоляя о близости. - Разве я не был с тобой нежен, и разве ты сам не желаешь меня? Ты весь пылаешь страстью, так почему отталкиваешь? - Ну ты и сволочь беспринципная! - с ненавистью глядя в красивое лицо альфы, зло сощурился я. - Хочу насилую, хочу нежничаю, так надо понимать? А я должен быть рад любым знакам твоего благосклонного внимания? А на-ко выкуси, не на того напал, катись отсюда колбасой, меня тошнит от твоей лицемерной похоти, ты понял меня? - Юрген, ты мой супруг, причем здесь похоть? - привел он последний железный довод, - нет ничего особенного в том, что мы проведем вместе ночь. - Но что-то раньше ты ко мне не рвался в спальню, так почему теперь вдруг возжелал "осчастливить"? - иронично хмыкнул я, чувствуя предательскую дрожь во всем теле. (О, господи, скорей бы он ушел!) - Я твой супруг? Но это только на бумаге, разве нет? Так что оставь пустые разговоры и уходи отсюда, меня раздражает твой голос. Да, и штаны не забудь застегнуть, а то твой ненаглядный Эрхард бросится в ревность! Оставь ему свой нерастраченный любовный пыл. - Юрген, прости, я знаю, что был груб с тобой, но все это в прошлом. Позволь загладить перед тобой свою вину, - он вскочил с пола и снова протянул ко мне руки, но я резво отпрыгнул в сторону и схватил с тумбочки вазу с цветами, предупреждающе подняв ее над головой. - Как у тебя все просто, пес шкодливый! - накручивая себя, я вспомнил весь добротный русский сленг. - Достаточно сказать "прости", и все в порядке? Я ненавижу тебя всей душой, и это еще мягко сказано. Не подходи ко мне, иначе я за себя не ручаюсь! - Юрген, не надо так. Давай поговорим спокойно... - Заткнись, и уходи из моей спальни! Меня тошнит от твоего вранья! Его чарующий запах дразнил и возбуждал, слабая природа продолжала молить о пощаде, эта невыносимая борьба изматывала меня, и я чувствовал, что долго не выдержу. Если он снова прикоснется, если обнимет, поцелует, я пропал!.. Наверно именно злость и досада на омегу внутри и свихнула мне окончательно мозги, ибо я сделал то, чего совсем не собирался, одержимый стремлением как можно быстрее выпроводить вон из своей комнаты этот опасный и соблазнительный объект неукротимого грешного желания, который сводил меня с ума, раздирая и мучая тело так сильно, как наверно бывает при наркотической ломке. Выхватив из прикроватной тумбы флакон с зельем Эрхарда, я с размаху швырнул его Клеменсу вместе с результатом недавно полученного анализа. - Ты боготворишь своего Эрхарда, вот и иди к нему, лживый ублюдок! - со злобой в голосе прошипел я. - Только учти, что твой "истинный" обманывает тебя, приворожив вот этим адским зельем. Не веришь - так понюхай, чем от него сейчас воняет, потом решишь, правдива ли эта бумага. И кстати, он совсем и не бесплоден, и если бы не жрал горстями таблетки, давно бы произвел на свет так нужного твоей семье младенца, и не пришлось бы тебе жертвовать собой, женившись на постылом Юргене фил Ллоуде! - Что ты сейчас сказал? - опешил Клеменс, рассеянно вертя в руках злополучный флакон. - Что слышал, альфа! Да, и еще: в ближайшую неделю... нет, уже осталось меньше дней, он должен выкрасть у тебя какие-то секретные бумаги, если уже не сделал это. Так что будь осторожен и не доверяй супругу важные тайны своего бизнеса. Мне, собственно, до вашей семьи нет никакого дела, но в предприятия Освалльдов вложены деньги моего отца, и я бы не хотел, чтобы они пропали втуне, поэтому предупредил тебя, а дальше сам как знаешь. - Не может быть, ты это говоришь из глупой ревности! - его лицо заметно побледнело. - С чего бы Эрхарду вредить моей семье? Не заходи так далеко, ничтожество, иначе пожалеешь! - Не угрожай, я больше не завишу от тебя, - злорадно усмехнулся я. - Мне жаль вашу семью, хоть вы того и не заслуживаете. Не знаю, чем вы насолили Алльварам, но думаю, они давно уже гнобят вас к ногтю, вы же настолько слепы или ленивы, а может чересчур доверчивы, что не хотите замечать этого. Вот, - я вытащил из тумбочки еще одну бумагу, - это лишь то, что я успел обнаружить за то недолгое время, что работаю у вас аудитором. Таких грубых афер я еще нигде не встречал, и хотя столь маленькими суммами, какие постоянно переводятся на этот счет, компанию не разорить, но счетов может быть много, а это уже серьезные потери. Бери, дарю, это мой последний тебе подарок! Проанализируй на досуге, господин Преемник, может и прозреешь, наконец, как знать?! Швырнув бумагу до кучи на кровать, я развернулся и ушел назад в ванную, не заботясь о том, что этот глупый бугай сейчас чувствовал. Повернув в дверях защелку, я обессиленно сполз на пол, только сейчас осознав, что едва держусь на ногах. - Мой господин, - раздался через минуту испуганный голосок Лау, - вы как, в порядке? - Нет, не в порядке, - открыв слуге дверь, сказал я. - Но где ты был, и почему мой муж сюда вошел, когда я мылся? - Он выставил меня из спальни и заперся на ключ, - со вздохом объяснил коротышка. - Я испугался, но не мог с ним спорить, он ведь все же ваш супруг. Но что случилось, господин? Ваш альфа выскочил отсюда, как из ада, я никогда его таким не видел. Он ничего не сделал с вами? Вы тоже весь дрожите... - Я вышел из себя и натворил глупостей, - со вздохом признался я, опираясь на руку слуги, чтобы подняться, - и чем теперь все это обернется, ума не приложу. Клеменс фил Освалльд Уже несколько дней я чувствовал себя странно, и даже страстные ласки Эрхарда не приносили, как прежде, желанного удовлетворения. Я стал рассеян и невнимателен к нему, не ощущая в себе ни прежнего пыла, ни желания близости, чему не находил в душе никакого объяснения. Все началось с того, казалось бы, незначительного инцидента, когда я усаживал младшего мужа за стол, и он запнулся, привалившись ко мне головой. От неожиданности я ткнулся лицом в его волосы... и задохнулся от изумительно приятного аромата свежести. Запах напомнил мне Эрхи в минуты страсти, но был он тоньше и нежнее, чуть отдавая горьковатой ноткой цветущей лиллиулии. Этот любимый цветок моего отца Фаддея мне тоже нравился, и я помнил его плывущий по комнатам прелестный аромат с раннего детства. Но почему Юрген вдруг так заблагоухал, что меня мгновенно повело к нему откровенным желанием? Он вечно так навязчиво вонял слащавыми южными отдушками, что мне хотелось зажать нос и отвернуться. И вот теперь... такой влекущий запах МОЕГО омеги? Я думал над этой загадкой несколько дней, но ни единой дельной мысли не приходило в голову. Устав ломать себе мозги, я постарался позабыть об этом, привычно отдаваясь страсти с Эрхи, но и со старшим мужем творилось что-то непонятное! Его желанный запах с каждым днем слабел, сменяясь терпким букетом одной из самых популярных среди омег отдушек нашего косметического салона, от которого меня всегда выворачивало наизнанку. Я вообще не любил резких искусственных парфюмов, но пока терпел, не говоря ему ни слова, в надежде что он просто поддался чьему-то неудачному совету, и скоро прекратит поливать себя вонючей химией, вернув естественный аромат моей истинной пары. - Что-то не так, любовь моя? - Эрхи заметил во мне перемену. - В последние дни ты какой-то рассеянный... - Все хорошо, просто работы много, - почему-то солгал я, обнимая его. Запах отдушки усилился, а естественный аромат практически исчез. Я сморщился и отпустил его, не глядя в глаза. - Через час ужин, пойду немного поработаю в кабинете, а ты спускайся вниз и помоги отцу. - Конечно, милый, - он как обычно, чмокнул меня в щечку и выпорхнул из комнаты, оставив за собой неприятный слащавый шлейф. Нет, в сторону деликатность, после ужина я все ему скажу, пусть выбросит этот парфюм в мусорное ведро, вернув так заводивший меня запах тела. Мой путь лежал мимо комнат младшего мужа. Обычно я миновал их быстро и равнодушно, но сегодня дверь в спальню оказалась неприкрытой, и я невольно бросил туда взгляд. В комнате возился слуга Юргена Лау, меняя постельное белье. Собрав простыни и наволочки, он быстрым рывком бросил их на пол и до меня долетел ветер движения, заставив замереть на месте... О, что это такое? Вот он, так внезапно утраченный чарующий запах, тот самый, по которому я уже начал тосковать, несколько ночей подряд морща нос от дурацкой отдушки глупого Эрхарда, который, наверно, хотел сделать мне приятное, пользуясь продукцией нашего лучшего в столице салона. Я неосознанно потянулся к нему, этому влекущему аромату, не замечая, что вторгся в спальню Юргена, где все пропахло им, как в сказке. - О, господин Клеменс?! - испуганно обернулся ко мне Лау. - Вы, кажется, ошиблись дверью. Это комнаты моего хозяина. А сам он принимает ванну. - Я знаю, дурень! - сердце билось у меня, как сумасшедшее, особенно при упоминании ванны, и я ничем не мог унять его неровный стук. - Ты поменял белье? Так отнеси вниз в прачку и засунь в машину. Не торопись сюда, понятно, и не стучи, пока я не открою сам. Он побледнел и посмотрел на меня, как на демона, которым няньки пугают маленьких детей, не с первого раза собрал в охапку валяющееся на полу белье и пулей вылетел из спальни, запнувшись за порог. Я запер дверь и постоял немного, вдыхая носом удивительный воздух комнаты младшего мужа, где был сегодня в первый раз. Здесь все пропахло тонким запахом лиллиулии, и это било меня ниже пояса, неудержимо возбуждая желание обладать тем, кто источал такой сумасшедший сногсшибательный призывный сигнал к нежности и страсти. О, он же в ванной! Нагое тело бережно ласкает теплая вода, стекая струйками с изящных плеч и шеи... Дыхание перехватило, словно у юнца, впервые пришедшего в дом развлечений, чтобы попробовать любить омегу, и я рванул в туалетную с несдержанностью и пылким желанием немедленно заключить его в объятия и сделать своим! Он стоял спиной ко мне и вытирал волосы большим махровым полотенцем. Едва увидев стройные ножки и мягкий изгиб маленьких ягодиц, я окончательно потерял над собой контроль, бросился к нему и трепетно обнял за талию. Рука попала на его живот и я начал медленно гладить его, задыхаясь от нежности. Мой маленький беременный супруг! Он носит моего ребенка! Как же я мог пренебрегать им, идиот?! И что со мной теперь творится? Дальнейшее все было как в бреду. Я целовал его, ласкал и трогал, не в силах выпустить из рук хоть на секунду. Он что-то бормотал, заметно поддаваясь ласкам, дрожал и страстно постанывал, а я блаженствовал, как никогда раньше, трогая и целуя его нежный беременный животик, радостно чувствуя, как наливается желанием ждущий моих прикосновений интимный орган. Когда тело омеги охватывает желание интимной близости, феромоны усиливаются, испуская стойкий луч обычно слабого естественного аромата. Сексологи называют этот феномен лучом страсти, но только у истинных пар он достигает совершенства, став абсолютно идеальной гармонией запахов. С чего мне вдруг пришла в голову эта научная теория, почти не проверенная на практике? Но я ощущал всем существом, что только с Юргеном наши лучи сливаются, как должно, чего ни разу не испытывал ни с кем, даже с любимым Эрхи... - О, Юрген, ты невероятен! - одежда невыносимо мешала, и я с сожалением отстранился от своего самого желанного на свете человека, спеша и путаясь в застежках и крючках, с тем, чтоб немедленно к нему вернуться. Я был невыносимо возбужден, и каждая секунда без него казалась пыткой... ...Пинок в живот и ненависть в синих глазах ошеломили и вогнали в ступор, смешали в хаос мысли, но даже сквозь пелену жестокого разочарования и боли я поразился силе и твердости духа этого маленького хрупкого омеги. Он смог перебороть свою природу и оттолкнул меня, хотя горел огнем желания. Железная выдержка, не подвластная пониманию! Да я и никогда не знал его, считая глупым и влюбленным дурачком, способным лишь на примитивные спаривания. Флакон с наркотиком, анализ вещества, обман семьи Алльваров и фальшивый Эрхард... Я не хотел верить во весь этот жуткий кошмар, выворачивавший мой мир наизнанку, однако сердцем понимал, что Юрген говорит мне правду. Он бросил на кровать еще какой-то лист бумаги, и так стоял, неукротимый и прекрасный, с пылающими гневом глазами, в которых не было ни капли былой любви, и я почувствовал внутри холодную пустоту непоправимой потери. Мне больше было нечего сказать, да он и не ждал от меня никаких слов. Спокойно развернулся и ушел, оставив меня в одиночестве. Не знаю, сколько я так простоял, глядя безумным взглядом на флакон и белые листы бумаги, потом сгреб их в кулак и вышел из комнаты. - Позаботься о нем, - кинул сжавшемуся у дверей Лау и быстрым шагом направился к себе. - Ты поработал, милый? - бросился ко мне Эрхард, но я остановил его, не позволив приблизиться. - Пойдем... на ужин... - сникшим голосом продолжил он. - Устал, любимый? - Что в этом пузырьке, ты можешь объяснить? - я так отчаянно желал, чтобы все сказанное Юргеном вдруг оказалось ложью. - Каким ты пользуешься зельем, чтоб соблазнять меня? И кто тебе его изготовляет? Его лицо смертельно побледнело, и в следующую секунду он рухнул передо мной на колени. Губы его тряслись, и он не сразу смог выговорить те несколько слов, которые полностью подтвердили слова Юргена. - П-прости меня, л-любим-мый... - обливаясь слезами, пролепетал он, обвивая руками мои ноги, - я т-так тебя л-люблю, и сделал э-это, чтобы всегда б-быть вмес-сте... К-как ты узнал об э-этом? - Как я узнал? Тебя волнует только это? - с горечью отозвался я. - И больше ничего? -П-рости меня, пр-рости! Я ведь не делал ничего плохого, - рыдал Эрхард, и мое сердце рвалось на части, так больно было осознавать, что меня предал самый любимый и близкий человек, - только х-хотел, чтобы ты был м-моим... - Что ты еще скрываешь от меня? Нет, я спрошу не так. Ты что-нибудь еще скрываешь? - Нет, ничего! Поверь мне, милый! - Ладно, сегодня я устал. Поговорим завтра. Сейчас умойся и пойдем на ужин. Сегодня будем спать отдельно, не приходи ко мне, я лягу поздно. За ужином мы вели себя, как обычно, но все равно родители заметили покрасневшие глаза Эрхарда, хотя и ничего не спросили. Юргена не было за столом, и я не удивился, когда отец Фаддей сказал, что младшему мужу нездоровится, и он прислал слугу за каким-нибудь легким блюдом. - Ты должен быть внимательней к нему, Клеменс, - обеспокоенно сказал отец Фаддей, - я по себе знаю, как нелегко омеге выносить ребенка, и как ему необходимы внимание и забота его супруга, а мальчик еще и работает, да и других дел у него немало. Я так надеюсь, что вы поладите, и вторую половину срока он будет счастлив и спокоен! - Да, разумеется, отец, - согласно кивнул я, чувствуя как вползает в сердце ледяной холод. В один день я потерял сразу обоих мужей, и что делать с этой бедой, не имел понятия. После ужина я надолго заперся в своем домашнем кабинете. Достал чертежи предыдущего неудачного проекта и положил их в сейф вместо тех, над которыми работал сейчас, установил в углу напротив маленькую скрытую камеру, автоматически включающуюся при любом движении. - Вот так-то будет лучше, дорогой супруг, - удовлетворенно пробормотал я, отправляясь спать.