Найти себя

Клеменс фил Освалльд - Ты почему дома, Клеменс? Разве твое лечение уже закончено? - Чем ты можешь объяснить свой противоестественный поступок, отец? - вопросом на вопрос ответил я, кивая на лежавшую на столе газету с интервью о пожаре. - Эрхард - преступник, сам хотел сознаться, но почему ты приказал ему молчать? - Сядь, Клеменс, сядь и успокойся. Ты огорчен всем этим, понимаю, однако если копнуть глубже... - Юрген уехал из дома из-за этой статьи! - перебил я, слишком взвинченный, чтобы слушать его пустые слова ни о чем. - А теперь он пропал, и где его искать, я не имею понятия! Ответь, зачем ты выдал поджог за несчастный случай? - Сядь, Клеменс! - не повышая голоса, повторил отец. - Имей терпение выслушать ответ, раз уж задаешь вопрос. Так вот, я начал говорить: если копнуть поглубже, то виноват во всем вовсе не Эрхард, а мы с его отцом и наши давние разногласия в бизнесе. Пойми, я просто не мог допустить, чтобы скандальная история с пожаром вылилась на страницы городских газет, а сын Валлериана оказался за решеткой... - Опять Валлериан, - садясь на стул, недовольно буркнул я, - да кто же он такой в конце концов, что даже спустя столько лет наша компания, да и личная жизнь тоже, трещат по его вине по всем швам? А мне теперь что делать? Как найти и вернуть Юргена, ты можешь объяснить? Он где-то мается сейчас в неудобных условиях, а у него уже семь месяцев беременности! - Будь честен, Клеменс, в ваших отношениях в большей степени виноват ты сам, - в голосе отца послышались металлические нотки, - я думаю, статья всего лишь повод, а уйти от тебя Юрген собирался уже давно. Да и никто его не гнал из дома, он взрослый человек и сам так поступил! - Вернуться в дом, где его пытались сжечь и каждый день встречаться со своим убийцей? Это нормально, как по-твоему? - Чего ты хочешь от меня услышать? - Нормальную причину твоего поступка. Валлериана с Эрхардом ты пожалел, а что же с остальными? Я, Юрген, наша жизнь, она не в счет? - Тесть уверяет, что отыщет сына. - Что теперь будет с компанией? С Алльварами? Мы ведь не можем и дальше работать сообща, делая вид, что ничего не случилось? - Конечно, нет, - кивнул отец, - мы уже обсудили это с Герралем и пришли к соглашению. Все активы будут разделены в соотношении три к двум, и мы мирно разойдемся всяк в свою сторону. Это нужно было сделать уже давно, но я тешил себя глупой иллюзией, что все в порядке, тем более, что ваша свадьба с Эрхардом породнила наши семьи. - Как у тебя все просто, отец! Захотел - захватил компанию, захотел - вернул обратно! А то, что твои действия сломали столько судеб? Как ты исправишь то, что произошло с нами? И как мне после этого к тебе относиться? - Я знаю, что сделал в жизни много ошибок, - отец встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной. - В судьбе Валлериана виноваты мы с твоим дедом, эта вина мучает меня всю жизнь, и я просто не мог причинить ему еще большие страдания, бросив за решетку любимого сына! Он - моя истинная пара и единственная в жизни настоящая любовь, я мечтал взять его в младшие супруги, но вмешался отец и жестоко растоптал наше будущее. Он отослал меня на два месяца в дальний филиал, и в мое отсутствие ловко подсунул моего омегу в постель к Герралю... - Подсунул? - иронично хмыкнул я. - А что же сам Валлериан? Безвольная марионетка, которой было все равно с кем спать? - Есть много способов заставить человека сделать то, что он не хочет, - горько усмехнулся отец, - а мой старик не отличался особой щепетильностью в выборе средств для достижения цели. Мне он представил ситуацию совсем иначе, и выходило так, что Герраль сам увел у меня из-под носа любимого человека. Не разобравшись, я бросился в ревность и буквально слетел с катушек, исполняя все, что мне приказывал отец, лишь бы сокрушить в пух и прах счастливого соперника. Мне стыдно об этом говорить, но любовь ослепляет наш разум, делая безумцами, способными на любой, даже самый страшный поступок... - Этим рассказом ты пытаешься оправдать Эрхарда? - Ну если хочешь, да. Я в свое время, правда, не пытался никого убить, но тоже делал очень нехорошие вещи, которые мучают меня до сих пор. Наверно, мальчику сейчас не легче. - А Юрген? Ты вот все о Эрхарде, но ничего о Юргене, а как ему пришлось среди огня, хоть раз подумал? Винишь меня, что он уехал, но кто бы после этого остался, когда преступника во всеуслышание объявили героем? - Я ведь пытался объяснить ему. - Да, репутация семьи. Наслышан, - горько усмехнулся я. - Мне нужен перерыв от вашей лжи, отец. Я заказал билет на завтра, буду работать в нашем южном филиале. И к тестю заверну, мне надо выяснить подробно все о Юргене. - Но ты еще не долечился, Клеменс! Вдруг снова разойдутся швы? - В Вольгасте тоже есть клиники, - резонно возразил я, - равно как и реабилитационный центр. Если с моим супругом что-нибудь случилось, я никогда вам не прощу! - Мальчик отыщется, не беспокойся. Свон уверяет, что не сегодня, завтра он снимет деньги с кредитки, тем самым обнаружив свое местонахождение. - Я улетаю первым рейсом. Мы утром не увидимся, отец. Юрген фил Ллоуд (Наззарий Селливан) (Десять дней после отъезда с театром) - Наззарий, я могу спросить? - глаза у моего верного Лау были круглее обычного, и весь его вид являл собой отчаянную панику. - Пожалуйста, скажите правду! Вы ведь не Юрген, вы совсем другой человек! - Ты наконец-то понял это, Лау? - грустно улыбнулся я. - Но что же навело тебя на эту мысль? - Я вспомнил ваше странное имя: Наззарий, - свистящим шепотом пролепетал слуга, отступая от меня на два шага назад. - Вы именно так и назвались мне в то утро, после падения с лестницы, когда начали странно вести себя. Я должен был бы сразу догадаться, но это выглядело бы такой нелепой фантазией, что я поверил в то, во что поверить было легче. Скажите, почему, зачем вы отобрали тело у моего маленького мальчика? - Я этого не делал, Лау. И до сих пор не понимаю, почему так получилось. - Но кто же вы, Наззарий? Зачем вы здесь, и что случилось с Юргеном? Он... он исчез совсем, его нет больше в нашем мире? - Я - разум человека, жившего на другой планете... Да сядь же ты, не надо так испуганно на меня смотреть! Поверь мне, я не монстр, а жертва обстоятельств, которые от меня совсем не зависели. Так вот, послушай: там, в своем мире, я умер, попав в аварию, и вдруг очнулся в незнакомой спальне и первым делом увидел тебя. Подумал, что попал в загробный мир. Потом был шок от осознания того, что тело не мое, что я замужний омега и жду ребенка. Вот так и началась моя вторая жизнь. - Но почему вы не сказали правду? - А ты бы мне поверил? Сам только что признал, что это выглядело бы нелепой сказкой, или скорее бредом сумасшедшего. Пытался выжить как-то, все начать сначала, но примириться с тем, что получил, не смог, вот и кромсал все, что не нравилось, с плеча. - Я мог бы догадаться, - повторил омега, - мой милый мальчик, если даже потерял бы память или вообще сошел с ума, он все равно бы так не изменился. Он даже волосы бы не подстриг без спроса, не говоря уж обо всем остальном! - И что теперь ты будешь делать, Лау? - с немалой долей опасения спросил я. - Уедешь от меня, расскажешь господину Свону? - Нет, не уеду! - Лау не понадобилось время для раздумий. - Пусть вы не Юрген, но это все равно его тело, хотя меня и пробирает дрожь, лишь стоит посмотреть на вас, и скоро вы родите малыша, а сына моего маленького хозяина я точно никогда не смог бы бросить! - он замолчал, и в воздухе повисла неловкая пауза, словно он не договорил что-то очень для него важное, но сделать этого никак не решался. - Смелее, спрашивай все, что тебя интересует, - подбодрил я его, снова кивая головой на кресло рядом, - и брось эту нелепую привычку стоять столбом в моем присутствии. Он неловко сел на краешек кресла и весь подобрался, став вдруг еще меньше в размерах. - Вы не ответили, что стало с нашим Юргеном? Где его разум, он угас? - Нет, не совсем, - замялся я, не зная, как бы объяснить словами. - Я сам не очень понимаю это, но мы общаемся, правда не слишком часто, по большей части, когда я сплю. Я слышу его мысли, он иной раз помогает мне с воспоминаниями и кое-какими знаниями о прошлом, но сознательно вызвать его на контакт я не умею. Пытался, и не раз, но никакого толка... - Я верю вам, - помолчав немного, уже спокойнее сказал Лау, - хотя все это так необъяснимо. Как бы там ни было, но эти месяцы вы нравились мне больше, чем прежний робкий и послушный Юрги. И господин Клеменс... он никогда не обратил бы на него внимания, он полюбил не Юргена, а вас, Наззарий! Но вот ирония судьбы, теперь его любовь осталась без ответа... Вы точно думаете развестись? И как вы собираетесь жить дальше? Вот так и будете работать здесь, в театре? - Сказать по правде, я не знаю. Мне просто очень повезло с этим театром, но как долго я смогу скрываться от семьи? Здесь, в этом мире, я омега, мной могут все распоряжаться, и отец, и муж, а я хотел бы стать хозяином своей жизни. - Вы никогда не думали, Наззарий, что раз уж вы попали в этот мир, в тело другого человека, то разве не должны как-то привыкнуть к своему новому положению и чем-то поступиться из своих привычек, хотя бы из уважения к прежней личности господина Юргена? Ваш муж к вам очень изменился, так не должны ли вы попробовать наладить с ним нормальные супружеские отношения? - Мне сложно даже представить себе эти отношения. Мне чужда роль омеги, и не только в постели. - Вы в вашем мире были альфой? - Ну, да, можно и так сказать... - Теперь понятно, почему вы так относитесь к ребенку. Ведь это противоестественно для альфы - быть беременным. Но не волнуйтесь, я позабочусь о малыше, даже если вы не сможете по-настоящему любить его. - Здесь ты не прав. Я уже чувствую себя его отцом, иначе подождал бы родов и оставил ребенка Освалльдам, но я хочу, чтобы он рос со мной. Там, где я жил, тоже встречаются мужчины, которые растят детей одни, без матерей. - Так почему бы не попробовать и роль омеги в паре с Клеменсом? Ведь он вам не противен, правда? - Не знаю, Лау. Не уверен. Посмотрим, как он поведет себя. Возможно, он уже забыл меня и согласится на развод. - Но я беспокоюсь за ваше здоровье. Уже идет восьмой месяц беременности, вам надо отдыхать и проходить еженедельные осмотры, а вы ходите на репетиции и поете в спектаклях. И эти предстоящие разъезды... - Мне нравится такая жизнь, - беспечно рассмеялся я. - Актеры - необыкновенные люди, с ними весело и просто, они так трогательно обо мне заботятся. - Да, это верно. Недавно слышал разговор начальства. Пришли первые отзывы зрителей на ваше пение, - все поголовно, а особенно омеги, в большом восторге! Наш Юрген никогда бы не решился петь на публику, хотя он как-то вскользь признался мне, что очень бы хотел попробовать. Но разве разрешила бы ему семья, да ни за что на свете. Так что вы исполнили еще одну его мечту, он должен быть за это благодарен. *** - Уже прошло пятнадцать дней! Отец, нам надо что-то делать! - Перриян нервно бегал по отцовскому кабинету, где проходило общее семейное совещание. - Чего вы ждете, почему не обращаетесь в полицию? Вдруг с Юргеном что-то случилось? - Если официально объявим, что наш сын пропал, нам репортеры не дадут покоя, ты понимаешь это не хуже меня, - резонно возразил господин Свон. - Я нанял много частных детективов, они прочесывают предполагаемую зону высадки Юрги из поезда. Пока нет никаких следов, но я уверен, скоро мы получим результаты. - Какие результаты, вы о чем, отец? - почти простонал Перри. - Вы сами верите в свои слова? Но почему он убежал из дома? Всегда такой послушный тихий парень? - Не знаю, сын. Что-то у мальчика случилось с мужем, хотя газеты и писали, что именно Клеменс спас его из огня. Я до сих пор не знаю никаких деталей. Сам Клеменс все еще в клинике, а Лаггман ничего не говорит, твердит одно, что это был несчастный случай. - Проклятье, я сойду с ума от беспокойства! Я был так сильно занят, что почти не видел братика, да он и побыл у нас так недолго. Отец, вы не заметили в нем ничего необычного? Возможно, Юрги был расстроен или озабочен? - Нет, только раз сказал довольно странные слова, что хочет развестись. - И ты его не поддержал, - встрял в разговор до той поры молчавший Демметрий, - но почему? Ты что, не видел, что наш мальчик не в себе от этой варварской замужней жизни? Он позабыл, как вышивать, ни разу не сыграл нам на чаранго и наотрез отказался посещать семейный храм! Вот что ваш бизнес сделал с нашим сыном! Отдали замуж не пойми куда! - Освалльды вполне приличные люди, хотя и не родовитые, - возразил Свон, - и мальчик сам хотел этого брака, он ведь влюбился в будущего мужа. - Он молод и незрел, а мы его родители, должны были вмешаться и отговорить! - отрезал Демметрий. - Теперь вот сами видите, к чему приводят подобные союзы. Немедленно примите меры, я требую, чтобы его вернули! И пусть нас донимают журналисты, это неважно, главное найти Юргена. - Простите, что перебиваю, папа, - опять вступил в разговор Перриян, - но нам сейчас всего важней понять мотивы поступка Юрги, тогда мы скорее догадаемся, где он сейчас может быть. Скажи мне, милый, если бы ты захотел со мной расстаться, то как бы поступил? - Вернулся бы домой, - с улыбкой ответил омега. - Вот! - поднял палец Перриян. - Уверен, что и Юрген приехал к нам с такой же целью. Он собирался развестись с Освалльдом и жить дома, однако что-то изменило его решение, и он сбежал не только от супруга, но и от нас. Что скажете, папа, вы больше всех общались с малышом? - И что же я могу сказать? Я все уже сказал! - ответил Демметрий. - Он совершенно изменился, я не узнал родного сына! Такое впечатление, что мы вдруг сделались ему чужими, и он упорно не желал вести ту жизнь, которая ему была привычна. - Вот! - повторил Перриян. - То, что и требовалось доказать! Вы слишком на него давили, и он устал от вашей тирании. Юрги сознательно сбежал, и если я правильно понял его намерения, то возвращаться он не хочет. Напрасно бегать по клиникам и отелям, скорей всего он где-то снял самый дешевый домик, возможно, комнату, и там... - Ну что за ерунда! - перебил Свон. - И как ты говоришь с отцом, Перри? Какая тирания? Но, даже если допустить, что Юрген в самом деле снял где-то дешевую комнату, то за нее тоже нужно платить! А ведь еще и многие другие расходы, - питание, услуги, да всего не перечислить. Но у него нет денег, и за это время он ничего не взял с кредитки! - С ним Лау. Этот омега очень предан Юргену. Возможно, он пошел работать. Конечно, дворнику или уборщику платят немного, однако на скромную жизнь вполне хватит. - Довольно фантазировать! - разозлился Свон. - Тебя послушать, так нам придется перешарить в стране каждую съемную конуру, но это как искать иголку в стоге сена. - Вот потому нам ничего не остается, как объявить Юргена в розыск. Тогда все полицейские участки проверят свои территории, и можно будет на что-то рассчитывать... - Простите, хозяин, что прерываю вас! - в кабинет без стука ворвался возбужденный дворецкий, размахивая тонким белым конвертом. - Только что, разбирая почту, я обнаружил это. Письмо от господина Юргена, правда почерк на конверте не его, но имя подписано... - Давай сюда! О, это же каракули Лау, я знаю его руку, он пишет еще хуже малыша! Перри, читай, что он там пишет? И откуда, посмотри на штемпель! - Саона Сао-Хил, это центральный город соседней провинции, - в голосе Перри недоумение. - Что ты там делаешь, братишка? - Читай, читай скорее! - "Со мной все хорошо, простите, что заставил волноваться". - А дальше? Почему остановился? Не понимаешь почерк Лау? - Нет, просто это все. - Как это все? Не может быть, - листок пошел по кругу, его крутили и вертели, радуясь, что мальчик вспомнил о них и велел слуге отправить домой хотя бы такое короткое послание. - Но как же так? Зачем он убежал? Ему сейчас необходима помощь и забота! Спустя три часа личный самолет господина Свона вылетел с частного аэродрома, направляясь на запад. Летевшие на нем детективы во главе с Перри обшарили весь город Саона Сао-Хил, везде расспрашивая о беременном светловолосом парне, однако никаких следов Юргена обнаружить не удалось. Ни в отелях, ни в спальных районах, там, где сдавалось в наем жилье, омегу никто не видел, а в клиники за помощью он не обращался. Перри обошел даже самые дешевые забегаловки, типа ночлежных домов, но по-прежнему безрезультатно. Зашел наудачу в то почтовое отделение, откуда было отправлено письмо и показал чиновнику в окошечке фотографии Юргена и Лау. - Не помните этих парней? Этот беременный, второй довольно низкого роста. Они недавно могли покупать здесь конверт. - Беременного у нас в зале не было, это точно, - внимательно вглядевшись в фотографии, ответил чиновник, - а вот этого я, кажется, видел. Сейчас, в век сотовой связи, немногие пользуются услугами почты, поэтому тех, кто отсылает письма, невольно запоминаешь. Да, верно, это он, вот и родинка на щеке... Простите, но зачем вам? Вы не похожи на детектива... - Благодарю, - рассеянно пробормотал Перри, покидая зал. Вышел на улицу, постоял, внимательно глядя по сторонам, будто надеясь увидеть в толпе знакомое лицо Лау. Коротышка был здесь позавчера, купил на почте конверт, написал адрес и маленькую записку, отправил и куда-то пошел. Куда-то, где ждал его Юрген. Но почему братик даже не захотел сам написать им, поручив это слуге? А может, добрый Лау сделал это на свой страх и риск, из сочувствия к семье, страдающей от неизвестности? Ответов на эти вопросы не было, как не было и никаких шансов найти брата, который, судя по всему, вовсе не желал быть найденным. Перриян шел к ожидающему его таксомотору, мимо величественного здания Театра драмы. Служитель клеил новую афишу, первоначально оторвав и сбросил на асфальт старую. "Сейханский театр любовной драмы", гастроли с пятого по пятнадцатое... Дальше было не видно, но и так ясно. Уехали позавчера... Актеры, кочевые люди, сегодня здесь, завтра там. А ведь кому-то нравится такая жизнь... - Я из Сейхана, - зачем-то подняв плакат, Перри подал его служителю, - а это любимый театр моего отца-омеги. Куда они отправились дальше? - На запад дальше, - Клим, Моккаччо, потом заграница, - охотно ответил рабочий. - Отличные спектакли, весь город был на ушах. Особенно от голоса певца, что пел за сценой. Такой талантище, красавец, оптимист, и это несмотря на то, что одинокий да еще и ждет... - Быстрее, господин Перриян! - из подъехавшего к кромке тротуара таксомотора высунулся детектив. - Только что позвонил пилот. Вылет назначен на два часа, мы еле успеваем! - Да-да, конечно, - отозвался Перри, поспешно забираясь в машину. - Всего хорошего, служитель музы!