Найти себя

Наззарий Селливан (Юрген фил Ллоуд) Меня долго не отпускали со сцены. Я безумно устал с непривычки, ноги и все тело мелко подрагивали, а зрители все не расходились, шумно приветствуя меня восторженными возгласами. Гора цветов на подиуме сбоку от главной сцены росла на глазах, а букеты все несли и несли. Я растерянно поглядывал на вышедшего главного менеджера, не понимая что мне делать с этим разноцветным завалом, а он довольно улыбался и жестом показывал мне поклониться. - Пойдем, моя звезда, - с лучезарной улыбкой шепнул он, увлекая меня за кулисы. - К тебе пришло сегодня много гостей. Надеюсь, что они не украдут у зрителей такой талант. - О чем вы говорите? - растерянно ответил я, послушно следуя за ним в свою гримерку. - Сейчас узнаешь, Юрген, - он так назвал меня впервые. - Тебя нашла твоя семья. Ты не сказал, кто ты на самом деле, но супруг все же позволил провести сегодняшний концерт. Мне он показался довольно прогрессивным альфой, я буду верить, что он позволит тебе выступать и дальше. Моя семья... И Клеменс... Я и так весь взмок на сцене, но при этих словах меня просто прошибло с ног до головы. Ну вот и все, конец моей свободе! Сейчас меня куда-нибудь потащат, или домой в Сейхан, или в столицу. Учитывая местные законы, скорей всего в столицу, и мне придется снова воевать с семейкой Освалльдов... - Ну, что же ты, иди, - подбодрил менеджер. - Ты смелый парень, выстоишь, я верю. И помни, несмотря на то, что будет дальше, сегодня ты - звезда! Я постоял секунду, собираясь с духом и решительно толкнул дверь своей временной гримерки. *** Они смотрели на меня, по-разному. Демметрий весь кипел от гнева, Свон улыбался, брат Перриян светился счастьем. А где же Клеменс? Менеджер сказал, он тоже здесь. Быть может не пришел еще в гримерку? - О-ткуда вы все здесь? - я должен был чего-то им сказать. - Как вы меня нашли? - Негодник, как ты мог так поступить? - гневно закричал омега, и прежде чем я смог придумать, что ему ответить, он размахнулся и ударил меня по щеке. Ого, а резкая рука у моего родного папочки! - Ты опозорил всю семью, пропал на целых четыре месяца, вел неподобающую положению жизнь, родил в какой-то грязной клоаке! Кошмар, - мой внук родился сыном лицедея! - Демметрий, что ты делаешь? - возмущенно воскликнул Свон. - Сдержитесь, папа, ну зачем вы так? - это Перри, одновременно с отцом. - Я не сделал ничего плохого, - счел нужным вставить и я слово в свою защиту, - и виноват лишь в том, что заставил вас волноваться обо мне. - Молчи, мерзавец! - прошипел Демметрий. - Ты должен немедленно прекратить это позорное занятие, даю тебе последний и единственный шанс, пока это не стало достоянием широкой общественности. Вернись к супругу, а лучше домой, я первым поддержу ваш развод, иначе же... - Простите, папа, но домой я не вернусь, - не дослушав, твердо ответил я. - Что же касается моей личной жизни и работы в шоу-бизнесе, я бы хотел решать эти вопросы сам, без вашего вмешательства. - Да как ты смеешь! - Демметрий размахнулся снова, и я приготовился к новой оглушающей затрещине, но его ладонь не достигла цели, перехваченная на полпути рукой... Клеменса. - Остановитесь, тесть! Немая сцена... Значит, мой супруг все время здесь стоял?... - И как давно ты прячешься за этой ширмой, господин Клеменс? - едва сдерживаясь от бешенства, озвучил мой незаданный вопрос Демметрий. - У вас манеры низкородного плебея. Неудивительно, что пожив в такой мерзкой семейке, как ваша, мой мальчик совершенно изменился! Ты чуть не сжег его, прогнал из дома, вот и пришлось ему идти в актеры. Но я верну все на круги своя, и первым делом избавлю от тебя своего сына! - Демметрий, подожди, - повысил голос Свон, - не узнаю тебя, всегда безупречно владеющего собой. Клеменс пока еще супруг Юргена, и мы обязаны считаться с его мнением. - Спасибо, господин Свон, - не сводя глаз с ошеломленного лица Юргена, поклонился Клеменс. - Прошу вас всех, давайте успокоимся. Позвольте мне поговорить с моим супругом. Мы так давно не виделись, нам есть что обсудить. - Он прав, пойдемте, - потянул родителей Перриян. Похоже, он единственный из Ллоудов, кто полностью сохранял самообладание. - Оставим их одних... *** Все вышли, и я остро ощутил, что мы остались с Клеменсом наедине. Весь воздух им пропах, я задыхался. Белый букет на столике притягивал внимание, и от него волнами истекал тонкий нежный аромат, такой знакомый и такой волнующий, но сейчас я плохо соображал и не сумел его ни с чем ассоциировать. - Ты знал, - сказал я в никуда, разбив своим голосом повисшее в комнате стекло молчания. - Но почему позволил? - Ты славно выступил, - он говорил глухо, и даже сквозь вал волнения, волнами бившего меня по нервам, я остро чувствовал его неуверенность. - Я восхищен тобой. - Клеменс, ты знал. Мог отменить концерт, но почему позволил? - отважившись поднять на него взгляд, повторил я. - Как ты нашел меня? - Юрген, я знаю правду о тебе. Давно. Ты ведь совсем не Юрген, вернее, не совсем, и потому так сильно изменился. - Считаешь, я свихнулся? Что я псих, урод? Страдаю раздвоением личности? И что ты будешь делать? Запрешь меня в психушку? - Нет, ты не понял. Я... мне очень нравится твоя вторая личность. Знаю, что перед Юргеном я виноват, и даже не прошу прощения, потому что... ну, не прощают за такое. Однако, я прошу тебя дать мне еще один шанс. Я не хочу тебя терять, и нашего ребенка тоже... - Харрит омега, и тебе неинтересен. Вам ведь нужны только наследники-альфы, разве нет? Дай мне развод и женись снова. Тогда у тебя появится долгожданный ребенок. - Нет. Мне не нужен никакой другой супруг. А сына я хочу любого, мне все равно, кто он, омега или альфа. Ты мне покажешь нашего малыша, Юрген? А альфу ты еще родишь... когда сам будешь к этому готов, я подожду и не коснусь тебя, пока не разрешишь, я как-то говорил уже тебе об этом. - Но я... я не люблю тебя... - Но уже и не ненавидишь! Пока мне этого достаточно. Ну, что, покажешь сына? Я так сильно хочу его увидеть! - он подошел ко мне ближе, заставив замереть, словно кролика перед удавом. - Ты что это, меня боишься? "Боюсь. Но не тебя. Себя", - я отвернулся. - Мне надо стереть грим и переодеться. Я эти дни жил в гостевом доме концертного центра, потому что было очень много работы, а Лау с малышом остались в пригороде, в частном коттедже. Своей машины у меня пока нет, только служебный микроавтобус. - Поедем на моей. Она припаркована рядом. Я подожду тебя. Пойду пока скажу твоим, что мы собираемся поехать к сыну. Если хотят, пусть тоже едут с нами. *** Быстрая гибкая фигура, бесшумно появившаяся на крыше, явно не принадлежала альфе. "Омега? - понял Эрхард, наблюдая за наемником. - Но почему бы нет? Я тоже неплохой стрелок. Быть может, именно поэтому Уль и пришел ко мне... Нет, вот же сволочь! Он что, хотел мне предложить своими руками убить моего бывшего? Или Юргена? Хрен разберет, кого он заказал? Зная его поганую натуру, могу скорей предположить второе. Наверняка сейчас пасется где-то рядом, чтобы сполна насладиться горем и отчаянием Клеменса, когда супруг погибнет у него на глазах". Наемник собирал оружие, а Эрхард размышлял, как лучше поступить. Кто знает степень подготовки этого омеги, быть может, он всему обучен, в том числе и боевым искусствам, тогда против него немного шансов. Он может проиграть ему и преждевременно выйти из строя, тогда этот убийца хладнокровно выполнит заказ и улизнет, оставив на крыше просто лишнюю беспомощную жертву. Надо дожидаться нужного момента и сбить прицел, воспользовавшись неожиданностью, а уж потом... как выйдет! Зато он будет знать, что Клеменс и его супруг не пострадают. Эрхард размеренно дышал, настраивая тело на решающий прыжок. Главное - не упустить момент и не сорваться в штопор. Драчливое детство многому научило его, он знал несколько приемов нападения, в том числе и запрещенных, но кто же будет соблюдать правила в такой ситуации? "Ну, братик, погоди! - мстительно думал он, не сводя глаз с омеги. - Я сделаю все, чтобы нарушить твои планы. Ты, а не Клеменс, будешь страдать до конца дней своих, завистливый мерзавец!" Наемник закончил собирать оружие и прильнул к прицелу. Решающий момент приближался, и Эрхард подобрался, как большой и ловкий кот, выслеживающий добычу... *** Юрген фил Ллоуд Я вышел через парадный подъезд, и толпа журналистов и зрителей потоком хлынула навстречу. Охрана тут же преградила доступ к моей персоне, и я застыл на верхней ступеньке лестницы, глядя на колыхающееся внизу море голов и рук. Сбоку мелькнули лица членов семьи Ллоудов, однако же никто из них не подошел ко мне. Ну что ж, наверно надо привыкать, что у меня отныне нет родителей, но эта мысль мелькнула и погасла, когда ко мне пробился Клеменс и на глазах у всех взял за руку. Я инстинктивно дернулся отнять ладонь, однако он мне не позволил. - Ты должен улыбаться, дорогой, - чуть слышно прошептал он мне на ухо. - Что значит восходящая звезда. Ты не привык еще играть на публику... - Я рад успешному дебюту моего супруга, - прибавив голоса, во всеуслышание заявил он, - попозже мы дадим пресс-конференцию, ну а сейчас прошу нас извинить, мы так давно не виделись с любимым. - Всего один вопрос! Так вы не возражаете против его карьеры? - Конечно, нет, - лучезарно улыбаясь, ответил Клеменс, - и всячески поддержу любое его желание! Не знаю, что со мной случилось в следующий момент. Сверкали вспышки камер и мелькали лица, толпа восторженно гудела, выкрикивая мое сценическое имя, а я каким-то шестым чувством почти материально почувствовал сгущавшуюся в воздухе опасность... - Клеменс, пригнись! - Юрген, что-то не так! Мы выкрикнули эти слова одновременно, и так же одновременно рванулись навстречу друг другу. Я попытался оттолкнуть его в сторону, а он схватил меня в объятия, закрывая своим телом от невидимой опасности. И тут, словно в замедленной съемке я с ужасом увидел, как взорвалась фонтанчиком красной жидкости светлая рубашка на его плече, забрызгав мне лицо, и он тихо вскрикнул от боли, но все же не выпустил меня из своих рук... Вокруг начался хаос, народ бежал куда-то, сталкивался и падал, кто-то вызывал неотложку, кто-то полицию, а мы сидели на каменных плитах парадного входа, по-прежнему не разжимая объятий, словно пытаясь защитить друг друга от всех бед этого мира. - Ты ранен, Клеменс! - Пустяки, царапина... Как ты узнал, что нас хотят убить? - Не знаю. Как-то так, подсознательно. А ты? Ты тоже крикнул, что опасность рядом? - Аналогично. Вдруг почему-то испугался за тебя. - Что это было? На кого из нас организовано покушение? - Скорее на меня. Хотя... ваш шоу-бизнес тоже довольно жесток. Быть может, конкуренты, недовольные твоим успехом? Ты цел, малыш? Я рад! - Тебе надо в больницу, Клеменс. Плечо в крови, рана может быть опасна. Чему ты улыбаешься в такой момент? - Я просто счастлив, Юрген. Ты бросился отталкивать меня, чтобы спасти. Теперь переживаешь за мою рану... - Как вы, ребята? - к нам пробился Перриян. - Скорее, неотложка здесь! А вот и медики! Спустя секунду нас с Клеменсом уложили на носилки и понесли в машину, хотя я вовсе не видел никакой необходимости в своей госпитализации. *** - Что за...? - выругался наемник, оглядываясь на неожиданного противника. - Ты кто такой? Эрхард опоздал на долю секунды, однако сбить прицел успел, и пуля полетела в белый свет, как в копеечку. Отчаянно молясь в душе всем высшим силам, чтобы никто не пострадал, он налетел на наемника и нанес сильный удар по затянутому черной маской бледному лицу. Тот охнул и упал, однако быстро вскочил на ноги и ринулся в наступление. - Ты кто такой, мать твою! Что тебе надо? - прошипел он, ошеломляя Эрхарда целой серией ударов, на которые тот отвечать просто не успевал. - Подохнуть захотел, засранец? - Кто тебя нанял, гад? - отплевываясь кровью, прохрипел Эрхард. Вот сволочь, точно профессионал, умеет драться. - Да почему я должен говорить? - насмешливо пропел убийца, уже чувствуя себя хозяином положения. - А ты чего полез? Жить надоело? Вот сволочь, помешал, теперь придется начинать все заново. Ты уж прости, тебя в живых оставить не могу. Какую смерть предпочитаешь? Хотя, чего мне тут сюсюкаться с тобой?! Сейчас отправлю тебя, милый мой, в свободный полет! Омега сцапал Эрхарда за ногу и потащил к парапету. Ну нет же, гад, так просто не возьмешь! Прикинувшись побежденным, Эрхард хладнокровно выжидал момент. У края крыши изловчился и, резко выпрямившись, ткнул пальцами противнику в глаза, и пока тот матерился, схватившись за лицо, применил еще один запрещенный прием и лягнул его между ног, заставив согнуться в три погибели от боли. - Вот сволочь, ты из уличной шпаны? - с ненавистью выдохнул наемник, однако Эрхард не дал ему шанса оправиться и снова напасть и рубанул ладонью по шее. Омега дернулся и затих, скрючившись на черном покрытии крыши. - Вот так-то лучше, мерзкий тип, - прохрипел Эрхард, заматывая руки противника его же головной повязкой. - Полиция? Преступник здесь, на крыше здания напротив. Да, приезжайте побыстрей. Со страхом выглянув с крыши вниз, он увидел неотложку. Ох, знать бы, что там происходит. О, вон же их несут, все вроде обошлось, во всяком случае живые. Теперь дождаться полицейских. А брат? Он трус и вряд ли осмелится сюда подняться, тем более увидев, что дело сорвалось. Он мог бы тоже спрятаться, однако больше собственной безопасности ему хотелось довести все до конца и рассказать полиции о брате. Пусть даже пострадает сам, попав в сообщники, но если все оставить так, как есть, Уль ускользнет и снова что-нибудь придумает, и Клеменс снова будет под угрозой. *** Юрген фил Ллоуд "Сын губернатора - певец эстрады!", "Супруг Наззария заявил, что поддерживает своего звездного мужа!", "Кто заказал звезду?", "Наззарий потерял голос от шока, но это временно!"- газеты пестрели самыми разными заголовками. Я выглянул в окно, - у клиники по-прежнему толкались журналисты. Вот же ведь настырная братия, как быстро разузнали о потере голоса. Врач уверял меня, что это неопасно, неделя-полторы и все вернется. - Вы перенервничали на дебюте, господин Наззарий, а тут еще и покушение, - сказал он мне по окончании обследования. - Ваши голосовые связки в норме, но афония случается чаще всего от шока. Мы вас подержим несколько дней в клинике, понаблюдаем за процессом восстановления. Назначим успокаивающие препараты, ну и для горла кое-что полезное. Надеюсь, вы не против? - Как мой супруг? - Пуля застряла в мягких тканях предплечья. Хирурги извлекли, теперь с ним все в порядке. Вы можете его навестить. - Что с твоим голосом? - вот чудеса, он тоже уже знает! - Ведь это же пройдет? - Пройдет, - я мог пока только шептать. - А ты? - Да все нормально, - рассмеялся он. - С такой царапиной не стоит занимать в клинике место. Я здесь лишь потому, чтобы побыть к тебе поближе... Вошел медбрат и сообщил о посетителе. Мы с Клеменсом переглянулись. Кто это, неужели мои родители? Да нет, навряд ли, скорее, Перриян. В комнату как-то неуверенно, бочком протиснулся Лау. Харрит был с ним, малыш вполне осмысленно смотрел по сторонам, широко раскрыв свои большие черные глазенки. - О, это же наш сын! - с восторгом выдохнул Клеменс, вскакивая с постели. - Какой же ты красивый, парень! И маленький совсем. Эй, Лау, дай-ка его мне! Он взял его, так же неловко, как и я, в тот самый первый раз в родильном доме. Его глаза сделались какими-то шальными, он вроде даже перестал дышать, рассматривая сына как восьмое чудо света, а Лау суетился возле, показывая жестами, как надо правильно держать ребенка. - Ты мой хороший, - улыбался Клеменс, не замечая, кроме Харри, ничего другого, - ты знаешь, кто я? Я твой папа! И очень рад, что мы с тобой отныне будем вместе! Я вдруг почувствовал, как по щеке ползет слеза. Вот ведь, и кто бы мог подумать, что Клеменс окажется эдаким трепетным и любящим отцом! Разжалобил меня, вот бестия, ну надо же, я и не знал, что так легко умею быть сентиментальным! Наверно снова проявляется влияние омеги... И как теперь я должен поступить? Похоже, эти двое и правда настоящая моя семья.