Найти себя

Юрген фил Ллоуд - Где это я? - с усилием разлепив тяжелые веки, спросил я. Голоса не было, из горла вылетел лишь хриплый шепот. В поле зрения всплыл белый потолок, голубая стена и узкое лицо омеги в белой шапочке. - Вы кто? - Я ухаживаю за вами, господин Юрген, - отозвалось лицо. - Вы в Сейхане, в частной клинике господина Журрвиля, которая обслуживает ведомство губернатора. - В Сейхане? - удивился я. - Как я попал в Сейхан? Где мой супруг, он жив, с ним все в порядке? И что с моим голосом? - я попытался прокашляться, но ничего не изменилось. - Любезный, я задал вам вопросы, почему не отвечаете? - Не беспокойтесь ни о чем, все хорошо, - поправляя мою подушку, отозвался человек в белом, - сейчас я позову сюда господина Журрвиля и вашего отца. Через минуту я увидел Демметрия и высокого врача альфу. Оба наклонились надо мной и смотрели с улыбками, значения которых я не понимал. - Юрген, я рад, что ты пришел в сознание, - это омега. - Теперь, когда ты дома, все, наконец, наладится, и ты снова станешь прежним, сынок... - Доктор, скажите, что с моим супругом? Он тоже здесь, в Сейхане? - не дослушав Демметрия, обратился я к врачу, но мне изменил даже хрип, и я беспомощно замолчал, не понимая, почему не в состоянии говорить. - Ваш...хм... супруг... - врач переглянулся с Демметрием, словно просил разрешения на ответ, - с ним все нормально, но лечится он в другой клинике. Не беспокойтесь за него, господин Юрген, сейчас вам нужно думать о своем здоровье. Обследование не показало никаких серьезных повреждений вашего головного мозга, но вы пережили сильный стресс, видимо это и стало причиной афонии. - Афонии? - вспоминая значение слова, прохрипел я. - Я что же, доктор, потерял голос? И не смогу больше петь? - Боюсь, что некоторое время вы не сможете даже нормально говорить, - ответил врач. - Но не волнуйтесь, в большинстве случаев потеря голоса явление временное, и со временем все придет в норму. По крайней мере говорить вы точно сможете, что же касается пения, то здесь я не уверен. - Но почему я оказался в Сейхане? - Об этом вам расскажет ваш отец, - сказал врач. - Но помните, что в вашем состоянии необходимо соблюдать полный голосовой покой, вы не должны напрягать ваши связки, пытаться петь или громко говорить. Неделю, лучше две, совсем молчать, по истечении этого срока мы снова проведем соответствующие тесты, и тогда уже можно будет сказать что-то более определенное. Я оставляю вас ненадолго, господин Демметрий. Пойду подготовлю документы к выписке, раз пациент пришел в себя, вы можете забрать его домой. - Что это значит, папа, почему я здесь? - напрягая все свои силы, сумел прошептать я. - Где Клеменс? - Юрген, сынок, Журрвиль велел тебе не говорить, - вкрадчиво проговорил Демметрий. - Ты получил серьезную травму и нуждаешься в специальном лечении, поэтому мы и забрали тебя сюда. Все хорошо, лежи спокойно, ни о чем не думай. Как только врачеватель разрешит, мы увезем тебя на нашу загородную виллу. Сейчас зима, не очень жарко, ты быстро восстановишь силы. До той поры не думай ни о чем плохом. - Но папа, я хочу... - Я все исполню для тебя, но чуточку попозже. Сначала мы уедем из клиники, мой милый. Помни, что я хочу для тебя только хорошего, и больше ты не будешь страдать вдали от дома... Да, заходите, - в комнату вошел медбрат, который что-то добавил в мою капельницу. Думаю, введенное лекарство имело снотворный эффект, потому что мое сознание быстро затуманилось, и я отключился. *** Я был в богатой комнате, убранной в типично южном стиле. Эта манера оформления спальни запомнилась мне по тому недолгому времени, что я провел тогда в доме Ллоудов, однако сейчас я был не в их особняке. Но где же я и что это за место? Юрген наверно знал, но я понятия не имел, где нахожусь. И Лау рядом нет, подсказать некому... Ах, да, Демметрий что-то говорил про виллу... - Здесь есть кто-нибудь? - я попытался крикнуть, совершенно позабыв, что лишился голоса. Так, ладно, выясним, сначала надо встать. Я приподнял с подушки тяжелую голову, невольно вспомнив свой первый день в этом мире. Тогда я нечаянно нажал в изголовье какую-то кнопку, и на ее пиликанье немедленно явился мой верный слуга. Так может быть и тут такая есть? - О, господин, вы пробудились, - на зов явился некто совершенно незнакомый. - Как вы себя чувствуете? Я позову медика, он вас осмотрит. - Хватит обращаться со мной, как с больным, - прошипел я, начиная терять терпение. Очень хотелось наорать на этого вежливого недотепу и выпустить пар, но я был лишен даже этого проявления досады. - Где мой слуга? Где Лау? - Не знаю, господин, - опешил горничный, - мне велено прислуживать вам. Разрешите помочь вам одеться, - он вытащил из шкафа нечто блестящее. О, боже, нет, похоже, я вернулся туда, откуда начал, только положение мое было сейчас куда более опасным, ибо даже Лау больше не прикрывал мое незнание действительности собственным хрупким телом, как щитом. Я вырвал у слуги одежду и оторвал от штанов большой зеленый бант, равно как от рубашки пышное жабо, с отвращением нацепил на себя всю эту бутафорию и сделал первый робкий шаг к дверям. В коридоре каменными истуканами торчали двое дюжих альф, еще двое нашлись внизу в гостиной. Хм, слишком смахивает на охрану, вернее, на тюремщиков. Что этот папочка Демметрий задумал со мной сотворить? И где же мой супруг, ведь по закону он имеет на меня побольше прав, чем родители? Он что же, меня бросил? Не может быть! Где этот чертов Демметрий? Решил, что все ему позволено? - Мой господин, куда вы? - кинулся следом горничный, - вам нужно быть осторожным. Я провожу вас вниз в столовую, чуть позже. Завтрак давно готов, но прежде вас осмотрит врачеватель, вы только что пришли в себя... - Где мой отец? - ну как же неудобно постоянно шептать! - Я должен с ним поговорить! - Господин Демметрий будет через пару дней. Он в отъезде по срочным делам. Прошу вас, господин, сюда, а потом на завтрак. Так началось мое заточение в золотой клетке. Я мог выйти на улицу, пройтись по парку, посидеть в беседке, но все мое пространство ограничивалось высоким забором этой роскошной виллы, а охраны здесь было натыкано побольше чем в президентском дворце! Меня кормили, одевали, провожали в храм, подсовывали в руки вышивку. Средств связи я был полностью лишен, телевизора и газет тоже, о том, что происходит во внешнем мире, не имел никакого понятия. Из книг - стихи и сборники молитв, ну и еще слащавые романы о любви, то есть все то, что я выбрасывал десятками в те первые дни во флигеле Освалльдов. Петь я не мог, но чаранго лежал в гостиной, и я часами подбирал на нем полузабытые земные песни, несмотря на боль в двух вывихнутых пальцах правой руки. Не понимая, что означает этот внезапный плен, я с нетерпением ждал появления своего тюремщика господина Демметрия, все больше и больше тоскуя по утраченной свободе... и по Клеменсу фил Освалльду, будучи абсолютно уверенным в том, что мой альфа не находит меня вовсе не потому, что забыл. Мы просто угодили с ним в одну и ту же ловушку, расставленную для нас моим "любящим" папочкой омегой... Клеменс фил Освалльд Поездка в полицейский участок не прошла для меня без осложнений, и я слег в клинике еще на добрые полторы недели. Мог бы выписаться и раньше, но врачеватель ни под каким видом не позволял отпустить меня до тех пор, пока мое состояние полностью не стабилизируется. - Я не должен был разрешать вам активной деятельности в то утро, господин Клеменс, - провожая меня до дверей клиники, сказал он, - но вы ведь все равно бы сбежали, я прав? - Спасибо за все, - улыбнулся я. - Вы правильно тогда поступили, отпустив меня. Я навредил своему физическому здоровью, зато обрел душевное, что тоже очень важно. Сейчас верну домой супруга, и жизнь наладится полностью. Сотовый Юргена упорно не отвечал. Ни Свон, ни Демметрий тоже не отзывались, несмотря на то, что вызов шел, и только Перри сухо сказал мне пару дежурных фраз, обойдя молчанием все мои вопросы о супруге. Предупредив о своем скором приезде, я отключился, недоумевая, что все это значит? Неужели угрозы Демметрия в клинике были не беспочвенны? Но даже родители не имели реальной власти над замужним сыном, так почему же Ллоуды вели себя так, словно законы им были неписаны? Меня и моего адвоката, которого я прихватил с собой на всякий случай, встретил в прихожей особняка Ллоудов вышколенный дворецкий и провел в кабинет хозяина дома. - Прошу вас, господа, - с такой же надменной холодностью, что и Демметрий, поклонился он. "Что господин, то и слуга, один и тот же почерк", - скептически усмехнулся я, проходя в услужливо распахнутую передо мной дверь. Так, все в наличии, родители и Перриян, вот только среднего брата не видно. Но я и раньше с ним почти не встречался, он отделился от семьи и давно живет отдельно. И Юргена здесь нет... - Где Юрген? Что все это значит? - Присядьте, господин Освалльд, - давно тесть не обращался ко мне столь официально, - и выслушайте нас спокойно. Надеюсь, вы проявите понимание и не унизите себя неподобающим поведением. Я был всегда противником разводов, но в свете явных свидетельств ошибочности вашего брака, согласен со своим супругом и тоже считаю, что вам с Юргеном лучше расстаться. Вот, ознакомьтесь, это бракоразводные документы, - он показал на лежавшие на столе бумаги, - вам остается только подписать... - Где мой супруг? - довольно невежливо перебил я. Мой адвокат незаметно тронул меня за локоть, призывая к спокойствию. - И почему вы все решаете за нас? - Наш сын, который и раньше изъявлял желание расторгнуть ваш брак, уже поставил свою подпись на бумагах, этого достаточно! - отрезал Свон. - Но если вы этим не удовлетворены, вот медицинская справка о его состоянии, а также доверенность, заверенная нотариусом, в которой говорится, что Юрген поручает мне, как его отцу, действовать от его имени, ибо он болен и не может лично присутствовать... - А вы отлично подготовились, дорогие родственники, - зло усмехнулся я, изучая документ. Подпись Юргена я видел лишь однажды, на брачном свидетельстве, да и то не очень хорошо ее помнил. Жуткие каракули, которые трудно подделать, но кто его знает, подлинная это подпись или нет, ведь при должном желании можно провернуть какое угодно дело, - однако подписывать я ничего не буду. По крайней мере до тех пор, пока лично не переговорю с моим супругом. - Мы это предвидели, господин Клеменс, - кивнул Свон, нажимая на столе кнопку вызова прислуги. - Пригласите адвоката и свидетелей. - Что еще за свиде... - в кабинет вошел седой высокий альфа и двое омег, лица которых показались мне смутно знакомыми. Да это же наши горничные, что служили Юргену во флигеле! Но как они сюда попали? - Позвольте вам представить: господин Коммулен, адвокат нашей семьи, - бесцветно изрек Свон. - А с вами, как я понял, его коллега, хотя вы так и не назвали нам его имени. - Простите, Эвер фил Лонггюйн, к вашим услугам. Что вы имеете сказать, коллега? - Брак господина Освалльда с моим клиентом был фикцией с начала до конца, - с отвратительно спокойной усмешкой начал говорить господин Коммулен. - Вот эти двое омег служили господину Юргену с первых дней его замужней жизни. Прошу вас, ознакомьтесь, здесь их письменные свидетельства, из которых очевидно, что господин Освалльд полностью пренебрегал по отношению к младшему мужу своими супружескими обязанностями. Он навещал господина Юргена всего три раза в благоприятные для зачатия дни, а после того, как омега забеременел, совершенно забыл о его существовании. - Это печально, но однако, не является поводом для развода, - прочитав свидетельские показания, возразил мой адвокат. - Тем более нельзя назвать фикцией такой брак, когда у супругов есть ребенок. - Вы правы, не является, однако вкупе с другими фактами, играет важную роль в принятии решения о разводе, - не моргнув глазом, ответил Коммулен. - Господин Освалльд не только пренебрегал своим супругом, но не смог выполнить главного условия, четко прописанного в брачном договоре - обеспечить ему надлежащие условия проживания и безопасность жизни. При невыясненных обстоятельствах в доме, где проживал младший супруг, вспыхнул пожар, в котором он едва не погиб, но отец господина Освалльда скрыл тот факт, что дом являлся постоянным местом жительства господина Юргена, сказав полиции, что он лишь заходил туда, чтобы почитать книги. - Коллега, но жизнь Юргена спас именно мой клиент, разве не доказывает это, что он заботился о жизни своего супруга? - Любой человек в разуме постарался бы предотвратить несчастье, так что о заботе здесь речь не стоит, - холодно ответил адвокат Ллоудов. - Что мы имеем далее? Сразу же после пожара, не успев даже как следует вылечиться, господин Юрген сбежал от своего супруга, будучи на восьмом месяце беременности. Сам этот факт уже о многом говорит. Кроме того, нам удалось получить справку от врачевателя города Сионы, куда Юрген обращался за медицинской помощью, из которой следует, что его психическое состояние очень пострадало. Вследствие этого он совершал странные поступки и не показывался даже своей семье. Когда же господину Освалльду удалось разыскать супруга, он в первый же вечер снова подверг его жизнь смертельной опасности. - Тут целый заговор против меня! - возмущенно воскликнул я. - Перри, ты тоже веришь в то, что я опасен для Юргена? - Прости, Клеменс, - ледяным тоном отозвался деверь, - но в данном вопросе я полностью солидарен с родителями. Вам лучше расстаться, прими это и забудь о моем брате. - На основании всего вышеизложенного, - подвел черту адвокат, - брак может быть расторгнут и без вашего согласия, господин Освалльд, достаточно подписанного заявления вашего супруга и требования его семьи, которая имеет все основания опасаться за его жизнь и физическое здоровье. Прошу вас, ознакомьтесь, вот статьи и поправки Гражданского кодекса, которыми мы руководствовались в этом деле. - Могу я обсудить это наедине с моим адвокатом? - Да, разумеется, это ваше право. - Что скажешь, Эвер? Что они тут наплели? - Должен признать, что мой коллега очень грамотный в делах разводов. Тут подкопаться не к чему, закон на стороне Ллоудов. Они проделали большую работу, даже горничных смогли убедить свидетельствовать против тебя. Но главное - это доказательства угрозы жизни господина Юргена. Ты вел себя с младшим супругом неразумно, Клеменс, теперь мы ничего не сможем изменить в свою пользу. Мне очень жаль, но даже если ты не подпишешь документ, развод неизбежен. - Я даже не могу потребовать личной встречи со своим супругом? - На основании медицинских справок семья имеет право в этом отказать. Можно попытаться проверить, действительно ли Юрген обращался в клинику Сионы, но даже это мало что нам даст. Будучи беременным, он вполне мог прийти на очередное обследование, но вот содержание его можно сделать каким угодно, подделку доказать практически невозможно. В чем дело, Клеменс? Тут дело принципа, или тебе настолько дорог твой супруг, что ты не можешь с этим примириться? - Я этого так не оставлю, - прошипел я, возвращаясь к милым родственникам, на лицах которых коварной тенью сияло удовлетворение. - Мы соглашаемся с итогом разбирательства, - коротко кивнув коллеге, возвестил Эвер, - и просим выдать нам положенный экземпляр документа, а также обоснования для принятия решения. - Вы не подпишете бумаги, господин Освалльд? - удивился адвокат Ллоудов. - Но расторжение брака без вашего согласия по нарушающим закон о браке обстоятельствам наложит пятно на вашу репутацию. Вам будет сложно вновь жениться. - Вас это не касается, любезный. Извольте выдать, что положено, и мы уходим. - Как пожелаете, - холодно ответил адвокат, заканчивая оформление развода. - Имею честь вам объявить, что с нынешнего числа вы больше не являетесь супругом господина Юргена фил Ллоуда, и все возможные попытки добиться личной встречи или иные действия аналогичного свойства, будут расцениваться как незаконное вторжение в личную жизнь, и караться в соответствии с действующим законодательством. Вам все понятно? - Да куда уже тут понятней? - не глядя на господ Ллоудов, буркнул я, сгребая в кулак гнусную бумагу, навсегда разлучающую меня с моим любимым. - Пойдемте, господин Лонггюйн. Юрген фил Ллоуд (несколько дней спустя) - Папа, зачем вы заперли меня под замок? - капризно надув губы, прошептал я. - О чем ты, мальчик? - лучезарно улыбнулся Демметрий. - Никто тебя не запирал, все эти парни лишь обычная охрана. Здесь на вилле моей семьи отличные условия для поправки здоровья, целебный морской воздух, прекрасный климат. Ты много пережил за последние полтора года, тебе необходим полноценный отдых. Я закончил все срочные дела, и могу теперь все свое время посвятить тебе, сынок. Начнем сначала, вспомним все, что мы с тобой делали вместе, до того, как ты уехал от меня на север. - Что вы имеете в виду? Я замужем, и моя жизнь не может стать прежней. Клеменс... - Забудь о нем, Юрги, прошу тебя. Вы больше с ним ничем не связаны, недавно мы оформили ваш официальный развод. Он согласился на него охотно и тут же подписал бумаги, так что тебе не надо сожалеть об этом человеке, он с самого начала нам не подходил. Все это бизнес и твоя наивная юношеская влюбленность. Она давно прошла, ведь ты же сам сказал отцу, что хочешь развестись! - Но как же так, ведь я не подавал прошений на развод, ко мне никто не приходил. И разве было можно оформить развод без моего присутствия? - Малыш, тебе нельзя так сильно волноваться, тем более по сущим пустякам, - рука Демметрия гладила меня по голове, и я с большим трудом выдерживал это прикосновение. - Я вообще тебя не понимаю. Ты был несчастлив в браке, муж пренебрегал тобой, а ты нам даже ничего не говорил, уверяя в письмах, что хорошо живешь. Он дважды подвергал тебя опасности, ты убежал от него! И ты так сильно изменился там, в чужой семье! Я твой отец, и я хочу тебе добра. Мы все преодолеем вместе, мой маленький, ты только доверяй мне, как и прежде, хорошо? - Но почему мы здесь? Поедемте в Сейхан, отец! И Лау, почему со мной нет Лау? А мой ребенок, мой Харрит? Я так давно его не видел! - Не беспокойся и не говори так много. Хоть голос твой понемногу и восстанавливается, но все же нужно соблюдать режим. Конечно, мы вернемся домой, но врачеватель рекомендовал тебе влажный морской воздух, это полезно для связок, так что ты пока побудешь здесь. А Лау? Для чего тебе этот слуга? Все горничные одинаковы, чем плохи эти, что служат здесь? - Но где мой сын? Пожалуйста, привезите его сюда, папа! - Ты слаб здоровьем, чтобы заниматься маленьким ребенком, Юрги. Увидишься попозже, а пока отдыхай и набирайся сил. Сейчас я позову слугу, переоденься. У нас сегодня важный гость, я думаю, ты будешь рад его увидеть. Нет, нет, не спрашивай, сюрприз-ззз, - Демметрий шутливо надавил мне на нос и вышел из комнаты. Нас с Клеменсом развели? И он охотно подписал бумаги? Нет, что-то здесь не так, и это точно козни папочки омеги. И что теперь мне делать, раз я заново попал под его власть? Здесь будет посложней, чем в доме Освалльдов, бороться за свободу. Да, я хотел развода с Клеменсом, но вовсе не за тем, чтобы влипнуть в семейный произвол, где меня будут заставлять вести жизнь знатного омеги, наверняка готовя к новой свадьбе. Весь поглощенный в мрачные раздумья о своем собственном не радужном будущем, я машинально подставлял руки, позволяя вырядить себя во что-то несуразно-роскошное, и даже не пытаясь оторвать жабо и банты. Плевать, пускай висят, сейчас это совсем не главное. Спустившись вниз к столу, почти не удивился, увидев в столовой любезно улыбавшегося папочке омеге давнего друга семьи Асторрия фил Люффлокса. Увидев меня, альфа поспешно вскочил и бросился навстречу с приветствиями и комплиментами, потом взял руку и чуть притронулся губами к запястью. От этого, казалось бы вполне невинного прикосновения, мне сделалось не по себе, я поспешил отнять у него ладонь, недружелюбно глядя на нового претендента на мою свободу. Там, на Земле, я сроду не был геем, и до сих пор не мог найти в себе даже искры желания близости с другим мужчиной, то бишь с альфой, но если бы и мог кому-то позволить сотворить с собой нечто подобное, то это был бы точно не Асторрий...