Найти себя

- Прости меня, Асторрий, я не выполнил клятвы, которую мы с твоим покойным папой когда-то дали друг другу, - ласково глядя на альфу, начал Демметрий. - Мой муж слишком мягок сердцем и очень любит нашего Юргена, поэтому позволил ему выйти замуж за неподходящего человека, только потому, что наш малыш нафантазировал себе, будто бы влюблен в него. И видишь сам, к чему все это привело... Я не могу настаивать на ваших отношениях, он был с другим и даже родил, но если ты по-прежнему к нему неравнодушен, то лучшего супруга своему сыну я не смею и желать! - Все хорошо, дядюшка Демметрий, - ответил Асторрий, - меня вовсе не беспокоит, что Юрги был замужем и имеет ребенка. Я очень хочу, чтобы он стал моим и сделаю для этого все возможное. - Отлично, милый, - улыбнулся омега, - я очень рад, что ты так чувствуешь. Но Юрген много пережил и стал... немного странным, потребуется время и совместные усилия, чтобы вернуть нашего нежного спокойного мальчика, каким ты знаешь его с детских лет. О его сыне не беспокойся, он вам не помешает, я полностью возьму на себя воспитание этого малыша, а вы заведете своих собственных чудесных детей. - Конечно, дядюшка, я все понимаю и буду терпелив с ним. - Мальчик пока будет жить на моей вилле. Его поврежденному горлу необходим влажный теплый воздух, а исстрадавшейся душе тишина и покой. Ты можешь видеться с ним в любое время, охрана предупреждена и тебя пропустят без малейших задержек. Надеюсь, Юргену пойдет на пользу ваше общение. И, как бы это поделикатнее тебе сказать? Действуй по обстоятельствам, дорогой. Чем быстрее ты поладишь с ним, тем лучше. Беременность была бы идеальным вариантом, тогда мы без промедления сыграли бы свадьбу, и Юрги перестал бы думать о глупостях, поглощенный новым предстоящим отцовством. - Но дядюшка, вы сами видели, он смотрит на меня недружелюбно, словно забыл все наше детство и раннюю юность. - Надеюсь, это временно, Асторрий. Юрген чуть не погиб, и у него был сильный шок, от которого пропал его чудесный голос. Думаю, он переживает и по этому поводу тоже. Я на тебя рассчитываю, помни об этом. Наш врачеватель осмотрел его, - Демметрий понизил голос, - скоро у Юрги возобновится цикл, омеги в эти дни становятся довольно легко возбудимы... - Не беспокойтесь, дядюшка, у нас с ним всегда были хорошие отношения. Я знаю его слабые места. И так же, как и вы, хочу, чтобы он был счастлив и спокоен. Юрген фил Ллоуд Мне не надо было прилагать усилий, чтобы изображать подавленного и несчастного омегу. Впервые за все время пребывания в этом мире я именно так себя и чувствовал: бесправным, запертым, зависимым и... совершенно беспомощным. Я был в полной власти своего папочки-омеги, который явно вознамерился как можно быстрее отдать меня замуж за этого Асторрия, от которого меня просто воротило. "Женишок" таскался ко мне каждый выходной, а иногда и на неделе, и я ничего не мог с этим поделать. Меня жутко напрягало его присутствие, я постоянно был настороже, хотя пока альфа вел себя корректно, он даже за руку меня брал очень редко, и только на прощание по-братски чмокал в щеку, обдавая своим приторно-слащавым запахом. Лишь стоило Асторрию появиться на вилле, Демметрий тут же исчезал, мило извиняясь за свои якобы срочные дела, и эти явные намеки были куда как прозрачны. Черт, что же мне делать, как избавиться от этой новой напасти? Наедине с этим альфой я опасался даже есть, вдруг мне чего-нибудь подсыплют в тарелку? Я отключусь, а этот бугай тут же затащит меня в постель и пристроит новую беременность, чтобы я не особенно брыкался и покорно пошел под венец? Днем я прикидывался тихим и покорным, часто просился погулять в саду, тщетно выискивая в заборе бреши или места, где не было охраны. Вот же проклятье, тут целая армия дюжих наемников, и все они здесь для того, чтоб стеречь меня! Зачем Демметрию все это надо? Неужели желание скрыть мои "причуды" и соблюсти внешние приличия знатной семьи настолько сильны, что это вынудило его так строго изолировать от общества оступившегося сына? - Папочка, мне здесь не нравится, - попробовал я поныть возле омеги, - я чувствую себя словно в тюрьме. Давайте вернемся в Сейхан, пожалуйста. Я уже совсем здоров и голос возвращается. Хочу увидеть сына. И Лау тоже... - Сыночек, - чертов хитрец усадил меня возле себя на диван, - давай поговорим с тобой по душам, как прежде. Я очень хочу тебе счастья, но для этого тебе надо забыть о своем неудачном замужестве и никогда не вспоминать. Не беспокойся о своем сыне, думай о себе. Тебе ведь нравится Асторрий, верно? Вы с ним всегда были близки, и мы с его отцом давно дали друг другу клятву вас соединить в законном браке. Он любит тебя по-прежнему, несмотря на то, что ты побывал замужем и родил ребенка. Будь с ним поласковей, сынок, прошу тебя. Давай сыграем свадьбу поскорее, и ты начнешь с ним новую радостную жизнь, вы заведете детей, а мы все почувствуем себя спокойнее. Что думаешь, скажи мне, Юрген? - Папочка, я не хочу сейчас выходить замуж. Прошу вас, дайте мне немного времени. - Но почему же, мальчик мой? - допытывался Демметрий. - Только не говори мне , что у тебя еще остались чувства к этому недостойному северянину. - Нет, не остались. Но я подавлен и не смогу сейчас сделать Асторрия счастливым. По-жалуйста, не торопите меня. - Сынок, время идет, и терпение Асторрия не безгранично, ты можешь потерять его и навсегда остаться одиноким. Ты разведен, в твоем положении сложно рассчитывать на хорошую партию, даже несмотря на высокое положение нашей семьи. Давай договоримся так: ты месяц поживешь еще на вилле и будешь видеться с Асторрием почаще. Надеюсь, что за это время вы снова станете друг другу так же важны и приятны, как и прежде. Не отказывайся от своего будущего, милый, ты ведь совсем еще молод и очень красив. - Но почему мы не можем встречаться с ним в Сейхане? - продолжал канючить я, ни на что не надеясь. - Мне здесь совсем не нравится, я чувствую себя ненужным. Никто ко мне не приезжает, ни папа Свон, ни братья. - Они очень заняты на работе, однако в самое ближайшее время постараются навестить тебя. И тоже очень мечтают о твоей новой свадьбе, сынок. Меня тошнило от этих лживых светских бесед и от своего притворного слюнтяйства, но я упрямо гнул эту линию, боясь только одного - переиграть. Гарантом достоверности теперь мне служила так часто упоминаемая в разговорах психологическая травма, на которую можно было свалить все мои новые странности, и я пользовался этим без зазрения совести, играя подчас почти сумасшедшего. В психушку меня вряд ли упекут, заботясь о престиже семьи, но вот женишок может и испугается перспективы свадьбы с ненормальным, кто знает? А на войне все средства хороши. Я был здесь пленником и на ночь меня запирали, в то время, как я изнутри запереться не мог. Днем я таскался в семейный храм и сидел там часами, изображая молящегося, потом тыкал иголкой в ткань, выводя на ней жуткие путаные линии, и пиликал на чаранго, но по ночам превращался в Назария, отчаянно ищущего пути к спасению. Оттачивал по памяти приемы самообороны, выполнял до седьмого пота силовые упражнения, тренируя мышцы. Если ослабну, превратившись в стопроцентного омегу, тогда в критический момент, если этот бугай вознамерится меня изнасиловать, я не смогу даже постоять за себя! Проклятье, что я мог сделать в такой патовой ситуации? Объявить голодовку? Начать рыть подкоп под стену? Ковырять шпилькой замок в двери? Все эти глупости здесь не работали. Я спал на втором этаже, на окнах решетки, кругом охрана. Я пробовал разное: проверял крепость решеток, пытался подружиться со своей стражей, отвлекал внимание Демметрия разными глупостями, просился погулять по магазинам. Итог моих усилий был практически нулевой: железо на окнах не сдвигалось ни на миллиметр, стража не отвечала мне, изображая глухонемых, Демметрий неизменно привозил из магазинов все, что я просил, не выпуская меня за пределы виллы ни под каким видом. Я был бесправным омегой из богатой семьи, за которого все решали родители. На сей раз они сами выбрали мне пару и ждали от меня повиновения. Какие у меня были варианты? Притвориться, что согласен, и тогда, возможно, меня выпустят из плена и вернут домой, откуда сбежать будет гораздо легче? Или устроить бунт, и выбрать путь протеста? Прослыть безумным и попасть в психушку сейчас мне представлялось меньшим злом, чем проклятущая свадьба. Черт, как же, говоря по-русски, все меня достало! Проделать длинный путь в поисках независимости, лишь для того, чтобы в итоге угодить в самую примитивную ловушку здешнего мира, став пленником своей семьи! Но почему я непременно должен снова выйти замуж? Моя семья, отец-омега, они ведь не злодеи, жаждущие моей крови! Отец Свон любит меня, Перри тоже, не могут же они пихать меня насильно в этот брак! Черт, я забыл, они же просто альфы, для них омега-сын и брат годится лишь на то, чтобы стать чьим-нибудь супругом. А уж с Демметрием и говорить не стоит... В минуты отчаянья я все чаще думал о Клеменсе. Неужели все его слова любви были лишь красивой ложью, и он отступился от меня так легко? В заверения Демметрия о том, что Освалльд охотно подписал бракоразводные документы я не верил, скорее всего они как-то вынудили его это сделать. Однако это ничего не меняло, и бывший муж больше не имел на меня никаких прав, а значит, и помочь ничем не мог. Скорей всего он даже не знал, где я нахожусь, да его и не пустили бы сюда, на эту золотую тюремную виллу, куда беспрепятственно ползал только Асторрий. Я никогда не отличался особой толерантностью. Вот и сейчас, перепробовав все возможные мне варианты поведения, от полной покорности до известных странностей, я плюнул на воспитание и светские приличия, перестав придерживаться навязанного мне распорядка дня. Забил на церковь и вышивки, не брал в руки ни одной занудной книги и не читал вслух стихов, порвал все банты и жабо на одежде и напрочь отказался общаться с женихом. Прогнать его я не мог, запереться в своих комнатах тоже, поэтому я молча сидел за столом или в гостиной, полностью игнорируя его присутствие. Не разговаривал, не отвечал на вопросы, не позволял прикасаться к себе. Да пусть только попробует полезет! На этот случай я припас обмотанный в тряпку молоток для мяса, который как-то по случаю умудрился спереть на кухне. Огрею так, что мало не покажется, и пусть потом решает, стоит ли на мне жениться! *** Единственное, чем я не пренебрегал - чаранго. Пальцы зажили, и я отдавал инструменту почти все свое время. Днем чаще всего сидел в беседке и подбирал земные мелодии, особо не заботясь о неукоснительном соблюдении оригинального звучания. Здесь некому было уличить меня в искажении авторской песни, да и слушателей у меня не имелось. Папочка Демметрий поначалу активно пытался противиться такому моему времяпре-провождению, но после очередного визита врача вдруг сразу от меня отступился. Видимо тот посоветовал ему оставить больного сына в покое, отдав мое лечение целителю под названием время. Родитель стал со мной даже более ласков и согласился отменить все наши прежние режимные моменты, оставив неизменными лишь визиты жениха. Я удивлялся, что Асторрий по-прежнему регулярно меня навещает, не слишком реагируя на мою холодность. Должно быть он имел в браке со мной какую-то свою выгоду, и по этой причине терпел мои причуды, ничего не докладывая папе Демметрию, и продолжал вести себя так, будто бы у нас с ним все в полном ажуре. Меня это бесило, и в этом заключалась моя слабость. Он чувствовал себя хозяином положения, полностью уверенный в том, что желанная добыча, то есть я, уже в силках и некуда не денется. Голос понемногу возвращался, и я мог теперь негромко напевать, вкладывая в русские песни всю тоску и отчаянье пленника, не имеющего возможности распорядиться своей собственной жизнью. *** "В твою любовь мне хочется поверить, Пускай уйдут страданья прошлых дней. Мне сложно жить, не знаю я, что делать, Пусть нелегко исчезнет боль любви моей..." Слова известной песни Артура Беркута неслись над чужим миром стоном боли, как никогда созвучные угнетенному состоянию моей тоскующей по свободе души. Я не слишком задумывался над тем, правильно ли помню текст, главное было не в этом. Песня несла меня на волнах красивой мелодии вдаль, принося странное щемящее удовлетворение, и я совсем не замечал, что по щекам моим текут слезы... - ...откуда ты знаешь древний язык, Юрги? - знакомый голос брата раздался неожиданно. Прежде я обрадовался бы появлению Перри, но сейчас он был для меня одним из Ллоудов, готовящих меня в жертву своим амбициям. - Ну надо же, ко мне посетитель! - язвительно усмехнулся я, перебирая пальцами струны. - Явился посмотреть, как идет подготовка к свадьбе века? - Ты не ответил, - кивнув на чаранго, сказал Перриян, - откуда знаешь этот язык? Он не используется уже очень давно, а я слышал его звучание на занятиях по истории, когда учился в университете. Неужели это влияние твоей второй личности, и не означает ли это, что человек, вошедший в твой мозг, пришел сюда из далекого прошлого? - Понятия не имею, о чем ты, Перри, - равнодушно отозвался я. - Зачем пришел? Принес мне вести из Ялты? - Юрги, я беспокоюсь о тебе, - брат присел возле меня и лицо его исказилось сожалением, - вот и приехал посмотреть, как ты тут живешь. Прости, что долго не навещал тебя, отец завалил работой. Ты бледно выглядишь, в чем дело, плохо ешь? Или переживаешь по поводу потери голоса? - Меня отлично кормят, - натягивая на лицо лучезарную улыбку, ответил я. - Отлично одевают, красиво причесывают, водят на прогулки, стерегут. Я не обделен вниманием противоположного пола, типичный представитель которого спит и видит, как бы затащить меня в постель. Чего еще желать омеге? - Ты прежний, думаю, был бы доволен, но вот теперь я сомневаюсь... - не обращая внимания на мою иронию, кивнул Перриян. - Ты дорог мне любой, поэтому боюсь, что совершил ошибку, когда согласился с родителями и поддержал ваш с Клеменсом развод. Скажи мне правду, чтобы я знал, что делать дальше. - И что тебе сказать? - скептически хмыкнул я. - Если действительно желаешь мне добра, отдай в психушку. Там я буду чувствовать себя намного счастливее, чем супругом Асторрия. - А Клеменс? Что ты думаешь о нем? - Он не сажал меня под замок и не ставил на окна решеток. Его семья не возражала против того, что я хотел работать, они позволили мне получить диплом. - Ты бы хотел к нему вернуться? - Он подписал бумаги на развод. Мы больше не супруги. К чему такой вопрос, Перри? - Это тебе отец сказал? И ты поверил? - Поверил или нет, какая разница? Меня заперли здесь и аннулировали мой брак без моего согласия. Омега не имеет права на собственное мнение, а в богатой семье особенно. Один раз мне позволили поступить по-своему, но это никогда не повторится. Оставь меня в покое, Перри. Мне надоела это беспредметная пустая болтовня. - Прости меня, братик, - с раскаяньем в голосе сказал Перриян, - я тоже виноват в твоем нынешнем положении. Я постараюсь все исправить, ты только подожди и не сдавайся. И, думаю, тебе от этого станет немного лучше: твой Клеменс не подписывал бумаги, вас развели по обстоятельствам. Есть такая статья в законе, но ее можно и оспорить, тем более что твоя подпись на документах была подделана. - Подделана? Ты хочешь сказать, что наш отец унизился до мошенничества, лишь бы аннулировать мой брак с Клеменсом? - Да, но пока молчи об этом. Сначала надо вытащить тебя отсюда. - Так увези меня домой, в Сейхан! Чего же проще? - Ты же прекрасно знаешь, что я не могу так сделать, - печально отозвался он. - Если не можешь, уходи. К чему все эти разговоры? - Не злись. Я что-нибудь придумаю. А ты... будь очень осторожен. Я слышал, как отец Демметрий говорил о том, что у тебя на днях возобновится цикл. На вот держи таблетки, только получше спрячь, чтоб не нашел отец. При первых признаках перемен в своем теле немедленно выпей, две штуки, а через час еще одну, это помогает пережить гормональный всплеск и не поддаться природе. Черт, снова этот цикл! Что здесь за странная физиология, что весь упор на это? Не дай бог превратиться в сучку, которая сходит с ума от желания, и ей без разницы, какой на нее вскочит кобель? Да лучше голову себе разбить об эти железные прутья, чем развалиться под кого попало!