Найти себя

Юрген фил Ллоуд ... - анализ показал наличие в крови запрещенного гормонального препарата, который некоторые омеги рискуют принимать во время цикла, - словно издалека донесся до меня незнакомый голос. - Пусть это не наркотики и не ИИМЗа, но все же препарат не разрешен, и я обязан сообщить в полицию для выяснения источников изготовления и приобретения... - Насколько он опасен для здоровья, этот препарат? - нетерпеливо перебил Клеменс. - С моим супругом все будет в порядке? - Не беспокойтесь, в случае однократного приема побочные действия проявляются на короткое время и не оставляют последствий. У молодого человека, вашего... супруга, все осложнилось нервным истощением, он пережил серьезный стресс, да плюс еще и цикл. Известно, что омеги в эти дни особенно ранимы и остро реагируют на негативные явления и грубость. Возможно, что вы чем-то огорчили вашего омегу, не проявили должного внимания или отказали в близости, иначе он не стал бы принимать сомнительное средство. О, извините, я не должен этого вам говорить, однако альфе нужно помнить об особенностях организма своего супруга и помогать ему преодолеть критические дни. - Он очень бледный и испарина на лбу... - меня коснулась теплая рука, и я почувствовал себя спокойней. - С ним точно все в порядке, врачеватель? - Пациент в сознании и слышит вас, - посветив ярким лучиком мне в глаза, объявил врач, - жар спал, а после капельницы силы возвратятся. Вы можете поговорить с ним. Я вас пока оставлю, но скоро снова загляну, проверю состояние больного. - Юрги, ты как? Не надо так меня пугать. Мне очень жаль, что все у нас с тобой так получилось, и по моей вине ты пережил немало трудностей и огорчений. Этот занудный врачеватель прав - я был тебе плохим супругом, если позволил увезти за тридевять земель и довел до нервного истощения... - Клеменс, да прекрати ты, в самом деле, около меня нудеть, я не привык такое слышать от тебя, - я разлепил глаза и посмотрел ему в лицо. Язык не заплетался, видимо, действительно, температура спала. - Лучше скажи, куда ты меня притащил? Неуж в больницу этого тупого городишки? Тогда мой папочка найдет нас через несколько часов! - Не беспокойся о Демметрии, лежи и поправляйся, тебе еще надо закончить процедуры, - мне нравилась его рука, поглаживающая щеку, она чудесно пахла чем-то удивительно уютным и родным, хотелось ткнуться в нее носом, расслабиться и верить, что никогда никто не сможет оторвать меня от этого надежного тепла, - и что бы ни случилось, знай, я вытащу тебя из лап Асторрия, ты просто потерпи и ни на что не соглашайся. Бежать не надо, убегают те, кто чувствует себя неправым. Дождемся адвоката здесь. - Но мой отец, он может обвинить тебя во всех грехах... - Возможно, обвинит, но получив все доказательства своей аферы, он не захочет выносить на публику семейный сор и снимет обвинения, вот увидишь. Для знатных фамилий репутация всегда стоит на первом месте. Асторрию я ничего не сделал, только оглушил, но даже если этот тип захочет заявить, то не добьется ничего. Мотив оправдан - покушение на честь чужого мужа. Самое худшее, что может быть - я проведу в полиции один-два дня. Но думаю, что этого не будет, надо только встретиться с моим доверенным лицом. - Твой адвокат сумеет доказать подделку подписи на документе о разводе? - Это совсем несложно сделать опытному специалисту. Мой адвокат уже в пути, тогда мы сможем не бояться ничего. Я ненадолго выйду, видел в коридоре автомат, хочу купить стаканчик тонизующего напитка. - Ага, - он встал, и ощущение тепла исчезло, и я опять почувствовал себя ранимым и зависимым омегой, которым в этом мире вертят, как тряпичной куклой, - не торопись, я никуда не денусь из палаты... Вместо Клеменса появились два субъекта в белом, и я прикрыл ресницы, не особо всматриваясь в них. Мне в рот засунули термометр, сняли показание, потом измерили давление. - Все в норме у красавчика, - удовлетворенно констатировал один из медиков, - сейчас закончит капать и на этом процедуры будут исчерпаны. Можно к нему не заходить, пускай спокойно отдыхает до утра. - Тебе не кажется его лицо знакомым? - так же тихо спросил второй. - Да, точно, вспомнил, где я видел эти тонкие черты! Это ж Наззарий Селливан, певец, мне брат привез большой плакат из города Миёси... - Наззарий Селливан? Я слышал про него. Но говорили, что это сценическое имя, а он на самом деле младший сын нашего губернатора господина фил Ллоуда. - Сын губернатора? Но как же он попал к нам в клинику? У них же есть семейный врачеватель. - Тише, он может слышать нас. Возможно, я ошибся, пациент записан под другим именем, и с ним нет никого из родственников, а только этот альфа с властным взглядом. Как бы то ни было, мы утром все узнаем... Меня оставили в покое и я немного приоткрыл глаза. Увидел стоящего в раздумье пожилого омегу, который словно бы решал для себя какую-то непростую задачу, и понял, что найдет нас папочка гораздо раньше, чем можно было ожидать. *** Утром проснулся от неясного шума в коридоре и топота ног. Голос врача заискивающе просил не создавать проблем, другой, в котором я узнал повелительные нотки Демметрия, отвечал, что все прекрасно понимает и постарается не беспокоить пациентов. - Клеменс... - Я слышу, - отозвался он, вскакивая с кресла, в котором провел ночь, - спокойно, Юрги... Дверь распахнулась, в комнату вошли пять человек - трое полицейских, мой врач и Демметрий. Даже при беглом взгляде на родителя я увидал, насколько он взбешен, его породистые ноздри раздувались, из глаз едва ли искры не летели. Взгляд, брошенный на Клеменса, способен был испепелить на месте. - Вы обещали, господин фил Харрис, - пролепетал врач, подобострастно кланяясь Демметрию, - здесь клиника, все пациенты спят. Да и ваш сын... - Взять этого мерзавца, офицер! - с ненавистью тыча пальчиком в сторону Клеменса, прорычал омега, не обращая на врача никакого внимания. - Ты по-хорошему не понял, негодяй, больше того, скатился до того, что стал преступником! Проник на виллу и зверски избил Асторрия фил Люффлокса, потом похитил психически нездорового мальчика и снова довел его до опасного для жизни состояния. Мой Юрген так разительно переменился по твоей вине, и я предупреждал, чтобы ты раз и навсегда оставил его в покое! Ну что же вы стоите, офицер, немедленно арестуйте этого человека! Я обвиняю его... - Одну минуту, господа, - Клеменс спокойно выступил вперед, - прошу вас подождать немного в коридоре. Я не сбегу, не сомневайтесь, и пойду в участок добровольно, если мой тесть будет продолжать настаивать на этом. Но прежде я считаю нужным с ним поговорить, это семейная проблема, прошу вас, дайте нам возможность все уладить без вмешательства властей. - О чем мне говорить с тобой, подонок? - злобной коброй прошипел Демметрий, как только врач и полицейские вышли. - О чем мне говорить с тобой, я повторяю? Боишься, что лет пять придется провести в тюрьме? Надеешься договориться, чтобы отпустил тебя? Я никогда на это не пойду! Сынок, этот мерзавец ничего с тобой не сделал? - Тесть, думаю, вы перепутали меня с вашим драгоценным Асторрием, - невесело хмыкнул Клеменс. - Как вы могли поступить так цинично и отдать единственного сына омегу нелюбимому человеку, воспользовавшись его уязвимостью в критические дни? Такое может сотворить не каждый! Как бы там ни было, я заявляю вам, мы с Юргеном женаты, и вы не можете толкать замужнего омегу в новый брак. Желаете скандального суда? Что ж, вы его получите. Сегодня же в участке я подам на вас встречный иск. Вы незаконно увезли в Сейхан моего супруга в то время, когда я был болен и не мог этому помешать, вы не давали мне его увидеть, фальсифицировали документы на развод. - Что? Как ты смеешь так бессовестно и подло лгать? - от великосветского омеги не осталось и следа. Он весь кипел от бешенства и брызгал слюной. - Я забираю своего ребенка от монстра и плебея, не знающего границ своей наглости! Сыночек мой, поехали домой! Не бойся больше этого урода. Он будет гнить в тюрьме, а ты станешь счастливым членом уважаемой семьи и все забудешь, как кошмарный сон... - Но я согласен со своим супругом, папа, - отталкивая от себя тонкую руку родителя, сказал я. - Вы посадили меня под домашний арест и аннулировали наш брак без моего согласия, а потом поступили со мной, как с разменной монетой, отдав непорядочному человеку, чуть не изнасиловавшему меня в вашем доме. Прошу, остановитесь, вы не можете не понимать, что глубоко не правы. Если сейчас вы арестуете Клеменса, в суде мне тоже будет что сказать. - Юрген, о чем ты говоришь? Совсем с ума сошел? - Нет, я в порядке, ПАПА, - сделав упор на последнем слове, усмехнулся я, - и больше не желаю быть покорной куклой в ваших играх с моей собственной судьбой, довольно я терпел ваш произвол, я замужем и не обязан подчиняться. Так что немедленно отзовите ваши абсурдные обвинения в адрес моего мужа, верните нам ребенка и сделайте для прессы счастливую мину. Иначе вашей репутации придет конец. Я созову пресс-конференцию и расскажу, как вы фальсифицировали наш развод и пытались принудить меня к новому незаконному браку. - Что за абсурд ты тут несешь? - испуганно пискнул аристократ. - Где научился так грубить отцу? Ты точно мой родной сын, тебя на севере не подменили? Юрген бы никогда такого не сказал! - Что за нелепый вопрос, папа? Я Юрген, кто посмеет это отрицать? Я просто стал немножечко другим, смелее и упрямее, чем раньше, и никому на свете, в том числе и вам, не дам распоряжаться мной и делать из меня марионетку... - Мелкий наглец, напрасно думаешь, что можешь так вести себя со мной! - он размахнулся и хотел отвесить мне пощечину, но Клеменс успел перехватить занесенный надо мной родительский кулак, чем окончательно вывел Демметрия из себя. - Ваши слова насчет фальсификации развода - полный бред! Попробуйте сначала это доказать! А обвинения против тебя, Освалльд, я не сниму. Ты незаконно влез в мой дом, избил уважаемого человека, за это будешь наказан по закону! Войдите, офицер, и арестуйте преступника! - Юрген мой муж, - напомнил Клеменс, направляясь к двери, - если вы что-нибудь посмеете с ним сделать, пожалеете об этом! Демметрий не удостоил его ответа и повернулся ко мне. Я отшатнулся - папочка аристократ был страшен, таким его я никогда не видел. Вот интересно, вдруг возникла мысль, а что ему так прикобенилось отдать меня за этого Асторрия? Какую выгоду он извлекал из этого договорного брака? Снимал с себя ответственность за непокорного сына, или здесь крылась какая-то более веская причина? - Юрген, откуда у тебя гормональные таблетки? - сердито глядя мне в глаза, спросил он. - Твой врачеватель задавал мне такой вопрос. Где ты их взял, негодник, отвечай? Купил на черном рынке во время кочевой жизни с артистами? И для чего их пил? Настолько не желаешь замуж за приличного и всеми уважаемого человека? - Вот с этого и начал бы любой любящий родитель, а не валил свои грехи с больной головы на здоровую, - пробормотал я, с беспокойством раздумывая о том, что же нас ждет дальше. - Отец, зачем вам заходить так далеко? Давайте все забудем, мы же не чужие люди. Мы сами с Клеменсом решим, жить вместе или разойтись, но за фил Люффлокса я не выйду никогда! - И что ты будешь делать? - издевательски скривил омега тонкие губы. - Как зарабатывать на жизнь? Твой муж сядет в тюрьму, семья откажется, а у тебя ребенок, или ты успел забыть об этом? Снова подашься петь? Но кто тебя наймет, после такого громкого скандала? - Можно подумать, что я ваш заклятый враг, - изумленно прошептал я, глядя на искаженное злостью лицо Демметрия. - Вы мне желаете такой судьбы? - Нет, не желаю, потому так терпелив с тобой. Прошу, вернись ко мне и позволь о тебе позаботиться. Мы вместе все преодолеем, Юрги, ты снова станешь прежним милым мальчиком и забудешь бунтарские глупости. Я лучше знаю, что необходимо для твоего счастья. Люффлоксы - уважаемая знатная семья, ты будешь жить достойно и богато, той жизнью, для которой и рожден. Тебя все будут уважать - примерного супруга и отца. Юрги, подумай, что же здесь плохого? Разве же я толкал тебя на недостойный брак? В дверь постучали и вошел мой врач, за ним Асторрий. Парень замотан так, словно попал под жернова - шея в фиксирующей повязке, на лбу два пластыря, рука забинтована. Я изумленно на него воззрился - ни в лоб, ни по руке его никто не бил. Неужто жажда стать политиком настолько в нем сильна, что он решился покалечить сам себя? - Мой дорогой, ты вовремя! Тебе получше? - фальшиво захлопотал возле альфы Демметрий. - Наш Юрген тоже покидает клинику, ведь так, господин врачеватель? Асторрий, умоляю, будь предельно осторожен, тебе нельзя перенапрягаться после таких жестоких побоев. Вам с Юргеном полезно после этого кошмара оставаться вместе, поэтому ты можешь отвезти его к себе домой... Ну, где же ваши санитары, господин врачеватель, что здесь у вас за странные порядки? Немедленно оденьте моего сына, мы покидаем ваше заведение! - Я не поеду в чужой дом, папа, ни за что! - отшатнувшись от рук родителя, закричал я. - Вы что, не слышали, что я сказал вам относительно этого брака? - Мой Юрген пережил сильную душевную травму, поэтому немного не в себе, быстрее помогите мальчику одеться! - мне показалось, или в голосе омеги действительно мелькнули истеричные нотки? Ко мне приблизились два давешних медбрата, я встал с постели и позволил себя переодеть, за время этого действа успев оценить собственные силы. Ноги держали хорошо и голова не кружилась. Никаких странных желаний и тяги в теле я не ощущал. То ли таблетки еще действовали, то ли пик цикла миновал - неважно, главное я был в порядке. Демметрий протянул ко мне обе руки, тогда я просто сделал финт ушами. Я отшатнулся от него и бросился бежать. Подальше от родительской любви, от жениха, из этого дурдома... *** Я выскочил за дверь и сразу же был ослеплен десятками вспышек - весь коридор заполнили репортеры. Медперсонал тщетно пытался навести порядок и вытурить непрошенных гостей, но папарацци попросту смели их, оттеснив по сторонам. - Сенсация! Это действительно Наззаррий Селливан! - Наззарий, наконец-то! После аварии никто не видел и не слышал вас. - Два слова! Вы лечились за границей? - Вы собираетесь продолжить сольную карьеру? Как вы здесь оказались, в маленьком приморском городке? Вы здесь на отдыхе? А ваш супруг, он с вами? Вопросы сыпались со всех сторон, вспышки сверкали каждую секунду. - Кто эти люди? Кто их всех сюда пустил? - стараясь выглядеть невозмутимым, возмущенно прошипел Демметрий. - Что происходит, что за представление? Где главный врачеватель? Я тотчас же закрою эту жалкую клинику! - Хотите, чтоб я сделал заявление для прессы, ПАПА? - улыбаясь журналистам, тихо спросил я. - Здесь представители столичных газет и телевидение, мое интервью будет в эфире уже в дневном выпуске. - Испорченный мальчишка, я жалею, что родил тебя, - изображая на лице улыбку, выплюнул слова мой папочка. - Позор семьи, как мне теперь смотреть в глаза моим друзьям? Мой сын стал лицедеем, за которым бегают как за сенсацией. Я даже отказаться от тебя не могу, ибо это тоже немедленно попадет в прессу. Как я все это объясню Асторрию, своей семье, Его Величеству, в конце концов? - Ваши проблемы. Эту кашу заварили вы, вот и оправдывайтесь, как хотите. И кто ж Асторрия так круто замотал в бинты, здорового верзилу?.. *** Два часа спустя мы с Клеменсом уже ехали в арендованном электромобиле, направляясь в Сейхан. Машина шла по приборам, так что Клеменс смотрел больше на меня, чем на дорогу, и я остро чувствовал, что мы наедине. Салон пропах сводящим с ума запахом моей пары, но я упрямо этому сопротивлялся, не желая признавать, что его близость действует на меня, как красная тряпка на быка. Зараза, хоть бы брызнул на себя из пузырька, вон же валяется нейтрализатор на заднем сидении! - Юрген, что будем делать дальше? - Хотел о том же у тебя спросить. Теперь, когда ты знаешь про меня, не лучше ли и в самом деле разойтись? - слова как будто застревали в горле, но все равно я их сказал, поскольку чувствовал, что должен быть с ним честен. - Я не смогу стать тебе настоящим мужем. - Ты ничего не чувствуешь ко мне... Наззарий? - Я благодарен тебе за спасение от тирании Демметрия, но я ни разу даже в мыслях не был геем. Поэтому и не могу себе представить отношения двоих мужчин. - Геи - это альфы, проявляющие друг к другу сексуальный интерес? Я правильно нашел значение этого слова? Но ты теперь стал Юргеном, и ты не гей, а мой супруг. Омега. Мы с тобой биологическая пара. А ты не хочешь даже попытаться дать нам шанс... Позволь проверить кое-что... - он вдруг близко наклонился ко мне и взял за руку. Я дернулся и занервничал, сделал попытку вынуть пальцы из его руки, но он не дал. Погладил мне запястье и ладонь, снова запястье и потом отдельно каждый палец - все это медленно и нежно, не сводя глаз с моего лица, которое словно покрылось коркой льда, так я отчаянно пытался сдерживать свои взбесившиеся омежьи гормоны. Дышал я через раз, не понимая, что со мной, и что я буду делать, если он не остановится на этом невинном прикосновении и пойдет дальше. - Пусти меня! Иначе я пойду пешком! - не зная, как еще спастись от наваждения, выдохнул я, борясь с двумя противоположными бешеными желаниями - немедленно выпрыгнуть из машины на свежий воздух, где не будет так одуряюще пахнуть моим альфой, или, забив на убеждения Назария, закрыть глаза и броситься в желанные объятия, позволив Клемену любить себя. - Цикл у тебя еще не кончился, хотя и заглушен лекарством, - не обращая внимания на мой глупый возглас, сказал он и откинулся на свое сидение. - Разум упрямого пришельца, тело Юрги... Я подожду, когда ваши желания объединятся. - А если не дождешься? - буркнул я. - Дождусь. Ты чувствуешь меня, тебя волнует то, что я так близко. Пока мне этого достаточно, мой милый. - Но мне неловко от того, что по моей вине ты лишен нормальных семейных отношений, - не глядя на него, смущенно выдавил я. - Второго мужа я навряд ли потерплю, у нас полигамии нет, но если сильно хочешь... секса, то заведи любовника, только чтоб я не знал... - Ревнуешь, милый? - восхитился он. - Нет, просто знаю потребности мужского организма. - Знаешь? Тогда не заставляй меня искать на стороне, - усмехнулся Клеменс. - Подумай, Юрген, что для нас обоих будет лучше... - Не лезь ко мне с увещеваниями, проповедник! Я не готов еще к постельным извращениям! - заорал я, удачно вспомнив, что нападение лучший способ защиты. - Лучше за дорогой смотри. Хоть и включил приборы, но водителя никто не отменял. - Юрги, а если б этот тип... как там его... Асторрий? изнасиловал тебя? - Я бы его убил! Железным молотком! Лучше в тюрьму, чем каждый день терпеть такого гада! - Безумно рад, что я нашел тебя, и что не опоздал... Ну вот, почти приехали, уже Сейхан. Я так хочу увидеть нашего ребенка! *** Лау уже нас ждал на аэровокзале. Харрит подрос, и я, увидев малыша, почувствовал прилив неудержимой нежности. Отцовские инстинкты оказались в этом странном мире куда мощней биологической тяги омеги к альфе, впрочем, я успел отметить это только мельком. Пальчики Харри вцепились мне в волосы, сминая прическу, и он залопотал что-то восторженно и весело на непонятном детском языке... Я счастливо вдыхал его родной чудесный запах, зарываясь носом в шелковистую макушку, пока он с интересом тянул меня за отросшую шевелюру, подпрыгивал в моих руках и громко гукал. - Харри, малыш, давай-ка разожмем ладошку. Папочке больно, - негромко, чтобы не напугать ребенка глупыми визгами, сказал я, и вдруг забыл про боль и вообще про все на свете, поймав широко распахнутый взгляд Клеменса, который смотрел на сына, словно на восьмое чудо света. - Дай мне его, пожалуйста, дай, Юрги, - восторженным шепотом благоговейно выдохнул он, отцепляя крохотные пальчики от моих волос. - Мой маленький сынок, какой же ты красивый! Иди ко мне, я так хочу тебя обнять! Рядом раздался чей-то тихий всхлип. Лау. Расчувствовался, бедолага. Но если честно, у меня у самого как-то подозрительно защипало глаза. Кто ж мог предположить, что Клеменс вдруг окажется таким сентиментальным любящим отцом?