John watches Sherlock

OST: Kings of Leon - Closer - Джон! Как тебе фильм? Я вспомнил выражение лица Джуда, когда Роберт упал в водопад. Отчаяние. - Нормально, - ответил я. - А мне очень понравилось! Особенно, как они танцевали! Это было очень… горячо! Я не ответил. Мои мысли сейчас занимал человек с зонтом. Человек, протягивающий мне две руки. Обе были пусты. Почему я вообще сомневаюсь? Я не нужен Шерлоку. Он не нужен мне. Мы всего лишь приятели, которые просто назвали друг друга друзьями, чтобы как-то обозначить свои лживые отношения. Я должен взять деньги. Кроме того, за мной охотится Моран. Шерлок может быть в опасности. И вторая мысль волнует меня больше. С ней я могу смириться. Потому что когда я представляю, что для Шерлока я лишь очередное быдло, делящее с ним комнату, мне становится тошно. Я распрощался с Харри и Кларой. Голова болела. Плечо болело тоже. Полный мутных образов мозг генерировал странные картины. Отвлечься. Оставить всё позади. Поступить правильно. «Здесь нет правильного решения», - шепнул мне мозг. Здесь ничего нет. Я вернулся в дом. Все уже легли спать, на кухонном столе лежала записка, что мой ужин в микроволновке. Мне не хотелось есть. Я поднялся к себе в комнату и упал на кровать, не раздеваясь. Плечо ныло тупой пульсирующей болью. Я забываюсь тяжёлым сном. Пробуждение. Руки Конни. Сон. Ярость. Слепота. Задыхаюсь. Горю. Застываю. Лёд. Вода. Пепел. Чёрное, разверстое небо. Лёд, который пылает. Ночь сменяется днём. Я в лихорадке. Глотаю таблетки, которыми пичкает меня бабушка. Кричу во сне. Человек с зонтом. Обрывки. Конни. Её светлые волосы. Светло-голубые, похожие на быстро бегущую воду, отражающую небо в звенящих каплях, глаза. Снова задыхаюсь. Воздуха больше нет. Он раскалённый, обжигает лёгкие. А плечо обжигает холодом. Мир теперь двухцветен. Существуют лишь синий и белый. Лёд и огонь. По виску ползёт капля. Вода? Пот? Вселенная сужается до её размера. Конни рядом. Смутный призрак, которого я то зову, то гоню. Дышу ртом, жадно хватая воздух. Вода – безвкусна. Она просто проникает внутрь, в опалённое горло, но не приносит облегчения. Не приносит. Просыпаюсь, если обрывки забытия можно назвать сном. Рука, мокрая от пота, скользит по откинутому одеялу. Комната кажется огромной. Потому что я один. Потому что демоны, являющиеся мне в кошмарах, не переставая шепчут, что я всегда буду один. И всегда был. Над моей головой висит календарь, к которому на шнурке привязана ручка. Она не пишет. Слабыми пальцами я перехватываю её и вожу ей по бумаге. Бумага тонкая, она рвётся, наконец, стержень исторгает полоску тёмных чернил. Я зачёркиваю дни. И падаю всё ближе. Ближе к небытию. Двадцать четвёртого больше нет. Как и двадцать пятого, и двадцать шестого. Когда я в очередной раз открываю глаза, рядом со мной сидит тёмная тень. Сначала я думаю, что это Конни. Только она могла прийти за мной. Только ей я был нужен. Только она любила меня, как никто другой. Глотаю застывший воздух. - Пришла за мной? Тень шевельнулась. Теперь я могу видеть, что это – парень. Конни ниже. Конни пахнет по-другому. Конни мертва. Я целовал труп. Я спал с ним. Труп любил меня. Меня любила сама смерть. Кто рядом со мной? - Шерлок, - хрипло выдыхаю я. Он пришёл забрать мои кошмары? Разогнать их спокойным и ясным биением своего сердца под моей рукой? - Да, ты совсем плох, старик. Что-то вам не везёт в последнее время! Мать твою в больницу забрали, ты свалился… - Майк. Я сглатываю. Но в горле настолько сухо, что это – лишь сокращение мышц. - Наконец-то. Я не вижу его лица. Я отворачиваюсь, заваливаюсь набок. Я не хочу. - Почему ты подумал, что я – твой сосед? Он куда делся? - Не знаю, - ответил я. - Жаль, я бы хотел с ним познакомиться. - Не стоит. - Почему? Ты же пригласил его к себе. Ты никогда раньше так не делал. Даже Конни… Он осекся. Я молчал. Майк думает, что причинил мне боль. А я не почувствовал ничего, кроме тупой горечи. Словно что-то во мне уже отмерло, словно я больше не смогу испытать тот кошмар, что пережил. Духота. - Уйди, Майк. - Твоя бабушка сказала, что ты не хочешь быть один. Была очень рада, что я пришёл. - Моя бабушка… - Ты кричал во сне. Бормотал всякое. Звал Шерлока. Шерлок – это твой сосед? Странное у него имя. Вообще. - Звал? Зачем… Он всё равно не придёт. Я больше никогда его не увижу.

***

Особняк был большим, старым и пах драгоценностями. Хотя их самих не было видно. Впрочем, Шерлок знал, куда следует нажать, чтобы попасть в потайной ход или открыть шкатулку, которой не видно до тех пор, пока вы о ней не знаете. Парень слонялся по комнатам, следуя придуманной им самим схеме – он прикидывал, где в данный момент находится его старший брат, и выбирал точку наиболее отдалённую от его возможного места пребывания. В свою комнату он не зашёл бы под страхом смерти. Во время очередного виража Шерлок наткнулся на Антею, сидящую на высоком подоконнике в музыкальной комнате. Девушка уткнулась в свой Blackberry. - Не хочешь вернуть мой телефон? – спросил он, останавливаясь перед ней. - Хозяин запретил. - Я тоже твой хозяин. Она на секунду оторвалась от аппарата. Шерлок фыркнул. - Значит, раз я не пошёл в Оксфорд, то я больше не хозяин? Нет права голоса? И, тем не менее, Майкрофт притаскивает меня сюда. Чтобы я сидел с матерью. - Рождество же. Шерлок посмотрел в окно. За ним падал снег. Как в тот день, когда он с Джоном приехал к нему домой. Интересно, Джону бы понравился этот вычурный особняк? Конечно, нет. Он бы прошёлся по комнатам, с изумлением спросил бы, принадлежит ли всё это Шерлоку и не богатей ли он. Он бы показал Джону музыкальную комнату. Ему бы понравился белый рояль. Ему бы понравилась коллекция гитар, одна из которых была создана мастером, который делал гитары для Джимми Пейджа. Под стеклом лежала губная гармошка, на которой играл Плант. Первая копия диска “Songs remain the Same”. Собрание виниловых пластинок Pink Floyd. Мать увлекалась в молодости роком. Шерлок подошёл к роялю и приоткрыл крышку. Как Джон бы играл на нём? Как бы сел – расслабленно, как тогда, когда он играл дома? Провёл ли бы он пальцами по клавишам – словно обрисовывая образ, который потом должен был создать звук? - Сколько Майкрофт будет меня здесь держать? До начала семестра? Он шантажировал Джона? Предлагал ему деньги? Антея не ответила. - Ясно, он велел тебе не говорить мне. - Сходите к матери. Шерлок двинулся к дверям. - Пусть она сама меня найдёт. - Она уже не может ходить. Парень застыл. - Он тебе не ответит, - наконец сказал Шерлок. Дверь за ним закрылась.

***

- Шерлок, ты?.. - Сколько ещё ей осталось? – Шерлок смотрел на старшего брата, который пытался читать газету. - А сам не знаешь? Шерлок не ответил. Потому что знал. Потому что хотел услышать другое. - Ты пойдёшь к ней? Младший Холмс кивнул. - Но это не ради тебя. - Можно подумать, что я не знаю. - И пора бы тебе сесть на другую диету. Потому что эта не помогает. Майкрофт смотрел ему в спину. Худую, чуть ссутуленную. Словно в любой момент тонкие руки обхватят друг друга, как делают это одинокие люди. Такие, как Шерлок.

***

Майк очутился в моей комнате, словно джинн из бутылки. Сколько я его не замечал? Сколько моих высказанных, сорвавшихся с пересохших губ мыслей он услышал? - Почему ты звал Шерлока? Он учится на врача? Я не ответил. Я и сам не знал. Я должен был звать Конни. Чтобы она пришла за мной. Чтобы избавила мою мёртвую душу от мучений. Но я звал Шерлока. Потому что хотел жить? Конни и Шерлок. Два призрака стояли у моей кровати. Я молил его, чтобы он прогнал её. Интересно, Шерлок существовал на самом деле, или я просто придумал того, кто будет таким поразительным? Кто изменит меня? Я молил о том, чтобы прийти в сознание. Потому что мысли путались. Потому что я ни о чём не мог думать. Потому что это был не я.

***

Шерлок стоял у двери в комнату матери. На мгновение ему захотелось прижаться лбом к дереву – бесполезные эмоции. Он отбросил их и открыл дверь. В кровати с пологом, прислонившись к подушке с длинными кистями, сидела женщина. Высокий лоб избородили морщины, тёмные глаза расфокусированно смотрели перед собой. Шерлок подошёл к кровати и в нерешительности остановился – здесь всё было ясно. Читать было нечего. Дедукция была не нужна. Ему захотелось, чтобы в этот момент рядом был Джон. Ему так захотелось, чтобы в этом доме появилось что-то нормальное. - Ты один, - сказала мать. Её голос был тих. Она узнала его – уже хорошо. - Ты тоже, - ответил он. Она не ответила. Её длинные, тёмные, волнистые волосы уже тронула седина. Она походила на странное создание, названия которого Шерлок не знал. - Я люблю тебя. Шерлок вздрогнул. Открыл было рот, чтобы сказать: я тоже. Нет. В этом нет смысла. Она и так знает. Она же его мать. - Ты никогда этого не говорил. Парень раздражённо дёрнул плечами. - Ты достаточно умна, чтобы знать ответ. - Каково тебе жить в мире, зная, что ни один человек тебя не поймёт? Вечно один. Вечно презирая других. Никто тебя не обнимет. Никто не нуждается в тебе. - Это не то, что должна говорить мать. - Верно. Это то, что должно говорить тебе твоё отчаяние. Шерлок не ответил. Он не видел смысла в этом разговоре. Он просто чуть сжал пальцы, желая, чтобы… Они не стиснули один лишь воздух.

***

Вскоре я почувствовал себя достаточно здоровым, чтобы выходить на улицу, делать покупки для бабушки и читать учебник по анатомии, который на Рождество мне подарил отец. Я помню, как неловко мне было, потому что ни ему, ни бабушке, ни матери я ничего не приготовил. Навестить мать в больнице у меня не получилось. Я даже не знал, что с ней – её перевели в другую больницу в соседний город. Бабушка и отец молчали. А я вспоминал предложение человека с зонтом и уже готовился к тому, чтобы забрать деньги. Но я не знал, как с ним связаться. Кошмары мучали меня даже после того, как я немного оправился от болезни. Каждую ночь. Кровь. Руки Конни, тянущиеся ко мне. Пустое, узкое, тёмное дуло пистолета. Губы Конни. Одиночество, которого я так жаждал, убивало меня. Без Шерлока было невыносимо пусто. После него остальные казались слишком простыми, слишком тупыми. Я пару раз погулял с Майком, увидел знакомых девчонок. Поразился их тупости. Одно из того, чему Шерлок меня научил - презирать общую тупость. Вряд ли это ценное умение. С ним не научишься жить счастливо. Иногда я думал, где он. Как там у него дома, куда он не хотел возвращаться. Думал, кто ему этот человек с зонтом. Может, они… я отбрасывал эти мысли. Я пытался учиться. Я пытался занять себя чем-то, но всё было пресным. Всё было бессмысленным. Словно я разучился быть собой. Словно я разучился находить, куда себя деть, без Шерлока. Временами я воображал, что он сидит рядом со мной. Рассказывает мне те умные вещи, которые я прочитал в учебнике. Шерлок ведь знал всё. Часто я застывал на стуле с раскрытой книгой, невидящими глазами уставившись в одну точку. Слушая голос Шерлока. Мне было интересно с ним. Вряд ли я встречу кого-то, подобного ему. И как с этим жить? Четвёртого января я решил прибраться в комнате. Вытер пыль, перебрал книги, диски, выкинул ненужные вещи. И нашёл под кроватью лэптоп Шерлока. Некоторое время я смотрел на него, не веря своим глазам. Затем осторожно вытащил и включил. Когда он загрузился, я увидел на рабочем столе, помимо корзины, текстовый файл. Он назывался просто: «Джон».