Молитва

Две недели спустя ... Пытаться, разобраться с своими чувствами от услышанной новости, я не стала. Мне становилось от этого только хуже и я решила оставить всё как есть. Даже попыталась забыть всё и если ловила на себе весёлый взгляд Хеймитча, то строила ему недоумевающую мордочку. Да, я знаю о любви Пита, но не понимаю и не признаю этого. Может он говорил так, чтобы Прим ему поверила? А может он просто запутался? "Как вы там?" - кричу я трём мужчинам, идущим по дороге домой. Шатаясь и местами спотыкаясь они идут на мой зов.       Питу стало гораздо лучше через сутки, и Прим заставила его двигаться. С начало ему пришлось туго и даже где-то он кричал и возмущался. Ведь почти месяц в лежачем положении сделали своё дело, он не мог даже встать с кровати. Поэтому мама назначила растирания - нужно было обтирать всё тело, как мы делали это при жаре. "Я сам!" - строго отзывался Пит. Схватив своё одела ещё крепче. "Нет, сам ты не сможешь!" - я пытаюсь ему объяснить, что обтирать себя он не смог бы, даже будучи здоровым. "Нет, я сам!" - он хоть и исхудал и стал слабее, но одела не отдаёт. Всё же он сильнее меня. "Я же говорю так надо! Отдай одеяло и лежи смирно, я обтиру тебя отваром и ты дальше будешь сидеть один." - Пит в последнее время обожает оставаться один. "Нет! Почему именно ты должна обтирать меня?" - видимо это и есть главная причина отказа. "Мама в городе, там сейчас очень всё строго стало, так что поход на рынок займёт часа два. А Прим в школе." - теперь это её обязанность. Мне кажется, что сам Сноу проверяет её посещаемость. Отчего она уже без всякого удовольствия ходит туда. "Тогда позови Хеймитча" - а он настырный. "Твой ментор пьян, а Гейл у себя дома." - сразу предупреждаю следующей вопрос. И дальше тяну это чёртово одеяло. "Блин!" - раздражённо кричит Пит, так что меня это пугает, и я опускаются его одеяло. "Вообщем" - набрав полные лёгкие воздуха и опустив голову, он проговоривает. - "Я стесняюсь тебя." - теперь краснею и я. Ну да, как сама не додумалась. Что ему будет не удобно передо мной. Нужно найти какой-нибудь выход. "Я делала это, когда ты был без сознания. Так что можешь не стесняйться." - говорю и краснею ещё сильнее. Да, ко мне вернулся стыд в полном его размере. И даже чувствительность в теле. Я могу точно сказать, что прихожу в себя. Но не получаю от этого удовольствия. Желание умереть бывает просто невыносимым. "Этого я не помню, но сейчас другое дело... " - Пит поднимает голову и увидев моё лицо расслабляется. "А сама-то тоже стесняешься, так зачем себя мучить?" - он видимо совсем забыл с кем разговаривает - злюсь. "Ну значит, ты не против" - и одним движением стаскиваю одеяло на пол. Теперь уже злиться он. "Я же сказал нет. Не хочу чтобы ты видела меня таким." - злось сходит на нет и на её место приходит что-то другое. "Сейчас я слабый и беспомощный. Ненавижу жалость. Так что не хочу видеть в твоих глазах её." - Пит присев пытается натянуть на себя простынь. "Я тоже не люблю жалость. Но я не жалею тебя, я хочу только обтиреть." - может мы не только думаем не так, но и понимаем слова друг друга не так.       Сдавшись Пит лежит уставившись в потолок, а я обтирают его отваром. Правда он пахнет спиртом и убийственной смесью вонючих трав, но его сделала мама и наказала обтиреть за полчаса до прогулки. Заканчивая процедуру я ухожу, накрыв его теплым одеялом, а старое забераю с собой. Вот так проходит первое обтирание. Оно приносит пользу Питу и мне тоже. Сейчас он нужнается в моей заботе, но принимает её за жалость, а я в свою очередь не могу позволить себе больше, чем просто процедуры. Я уже не стою на коленях перед его кроватью и не молюсь ночи на пролет. Вместо этого я молюсь постоянно, когда ем, когда хожу, когда обтирают Пита этим отваром. Благодарю небо за то что он жив! И буду делать это пока могу.        В тот день решив убраться в доме я нашла в кабинете странную палочку-коробочку. Как оказалось это флэшка. Пит объяснил, что с ней нужно делать и мы вмести стали смотреть её содержимое. "Привет, Пит! " - на экране появилась улыбающаяся Син. "Я тут откопала что-то для тебя, но не знаю, что именно ты будешь с этим делать. Хотя скажу сразу, врачи советуют всё показать ей, ведь это поможет избавиться от депрессии." - Пит весь напрягся и начал вставать с кровати. "Китнисс, выйди пожалуйста!" - он просто окаменел с этой просьбой на губах.       Но тут на экране появляется другая запись: Холодная бездушная камера корпуса миротворцев. И я лежу в центре этой камеры. - "Китнисс, уйди!" - Пит уже кричит на меня, но его голос ушел на задний план.       Я вижу как ко мне пристает Крейн, и как бьёт меня головой об стену. Я вижу какой безпомощьной тогда была, как с меня сдирают куски одежды и бьют до полной потери сознания. - мои руки тянутся к голове и пытаются понять больно ли мне? "Китнисс не смотри!" - Пит уже на ногах и тяните меня к себе, но я отмахиваюсь. Пытаясь не упустить ни секунды тех мгновений моей жизни, что я забыла.       Крейн пытается снять с себя штаны, но в этот момент появляется Дарий. Он оттаскивает Главу миротворцев из камеры и начинается драка. Но его быстро скручивают подручные Крея. И начинается настоящий ад! Этот жуткий старик забивает парня прямо у меня на глазах. Они ломоют ему руки, ноги, пальцы, а с моих губ то и дела срываются крики: "Нет, не нужно! Отпустите! Перестаньте! " "Несмотри" - повторяет мне Пит, закрывая меня от экрана. Но и сам смотрит туда. Крей ликует и смеётся от радости, что заставил страдать меня. Он упивается болью Дария и моими воплями. Я подползаю к всё ещё живому парню и пытаюсь стереть кровь с лица. Но тут его хватают подруки и раскрыв рот, отрезают язык. - полный мир агонии и боли, я вновь переживаю это. И мне всё так же страшно, я впиваюсь в теплое тело ища в нем защиту. И оно прижимает меня к себе ближи. - "Тиши, тиши ... Не бойся я рядом. Я защищу тебя!" - это тело так мягко и нежно поглаживает меня по голове и прячет от всех врагов. Но видео всё продолжается и вот я уже вижу себя. Забившись в дальний угол, я потихоньку обрываю кусочки своей одежды, на мелкие ленточки. А миротворцы только и смеются. Им нравиться наблюдать за сошедшей с ума девчонкой. Крей так и не смогл получить желаемое, я царапаюсь и кусаюсь. Я сопротивляюсь всему даже своим рукам, но он смог смолить меня по-другому. И теперь упивается этим! "Пит!" - мой крик сливается с чем что на видео, и теперь уже обе Китнисс уходят в мир забвения. Через два часа об этом знали все: мама, Прим, Гейл и даже отец Пита. То видео никто не стал смотреть, они поверили Питу на слова. Так и прошел тот день. День, что разколол мой панцырь, в который я загнала себя. Моя душа находилась в пустоте, я не знала что нужно чувствовать. Что мне принесло это видео, облегчение? боль? страх? Я не могла думать, решать и чувствовать! Но я понила, что хочу жить! И это я поняла уже давно, в те самые минуты, когда мои глаза утонули в небесном омуте.       Ещё через два дня Прим вывела меня из этого оцепенения требуя внимания и ласки. А Пита она обязала ходить, то есть учиться ходить. Поэтому Гейл с Хеймитчем теперь постоянно находились у нас. Никто из нас не мог удержать Пита, а ослабленные мышцы плохо его слушались, ну и новая нога стала ещё одним бонусом. Она была не тяжелее прежней как признался сам Пит, но тяжёлой в использовании. Пит не понимал как ему ходить. Он мог даже шевелить пальцами искусственной ноги, но не чувствовал их. Хотя впервые он встал и пошёл именно тогда, даже не задумывался об этом. "Ну, так как вы?" - всё пытаюсь докричаться до мужчин. "Да что с ними будет" - жуя яблоко ко мне подошёл Гейл. Сегодня Пит гуляет с отцем и Лори (старший брат), и Гейл был свободен. Хотя учитывая, что его уволили, он постоянно искал работу. "Питу нужно кушать, а они ушли на три часа. Прим меня убьёт, если он не наберёт вес к ..." - и даже говорить не охото - " Жатве." Гейл тихо сглотнул. За этими событиями мы и забыли про Жатву, но нынче Семьдесят пятые Голодные Игры, а это значит третья квартальная бойня и будет много крови. "Ещё есть целых два месяца" - Гейл тоже нервничает, но не из-за Пита, а из-за своих младших. "Сама то как?" - вопрос популярный. После того как я увидела видео я была в прострации, но после отошла. Сейчас я знаю, что меня не насиловали, но кошмары всё же остались. "Прекрасно" - с улыбкой отзываюсь я - "А ты узнал что-нибудь про Дария?" Гейл отрицательно машет головой. Это огорчает. Про нашего друга ничего неизвестно, умер он тогда или нет? Или смог выжить, но остался инвалидом? Остались одни лишь вопросы. "Зато я знаю!" - голос Хеймитча как всегда с нотками издёвки. Пусть он вредный и грубый, но только он мог вывести меня тогда из себя. Он не давал мне уйдти в себя окончательно и даже его издёвки стали, чём-то приносящим в мою жизнь - свет. "Так говори, не томи." - подрывается Гейл и заберает у ментора его бутылку. Но тот лишь хмукнув идёт ко мне. "Но вам не понравиться. Дарий в Капитолие сейчас, он безголосый слуга в богатом доме." - ментор обходит меня и присев за накрытый стол выжидающе смотрит. "Значит он жив." - констатирую я -" Это и неплохо, но и не весело."