Молитва

      Так проходили дни, а вместе с ними и недели. Я старалась найти удобный момент, чтобы сказать Питу «Спасибо». В это время Прим начала вить из него веревки: запрет на спиртное, от этого пострадал и Хеймитч, ежедневные визиты в гости, выпечка, Пит приносил хлеб или булочки в основном сырные, я их просто обожаю. Так же к выкрутасам Прим добавились совместные походы к нему домой и частые разговоры наедине. Меня это очень настораживало, Прим маленькая ещё, чтобы так себя вести, но где-то внутри я полагала, что Пит её не обидит. А если обидит, то будет иметь дело со мной!       Чем ближе становилась зима, тем мрачнее становилась Прим. Я не могла смотреть на неё без грусти в глазах. А вот в её глазах читался страх и горечь! Тур приближался и вновь напоминал ей, кто она такая! Самая юная Победительница Голодных Игр! Раньше я не задумывалась о жизни Победителей после Игр, я видела их счастливые лица на экране и считала, что они и впрямь рады победе! Но сейчас я знаю, чувство вины и крови на своих руках не уходит со временем. Кошмары и страхи становиться твоими вечными спутниками. И Прим переживает это сейчас и будет переживать всю жизнь! Да, она не убивала и не видела смерть так отчетливо, но она знала о ней! Видела фильм об Играх. И обсуждала его с чокнутой публикой Капитолия.       Может, если бы ей дали время. Тогда раны в её душе затянулись, но Капитолий не поступит так! Он хочет надломить её и заставить жить по его правилам. Так и происходит. Хеймитч спивается и даже угрозы Прим его не останавливают, Прим ходит вечно грустная и уставшая, Пит превращается в копию ментора. Его хватает максимум на три дня, после двухдневный запой и снова угрозы Прим. Как ни странно на Пита они действуют, словно холодный душ. Он собирается и начинает веселить Прим, но улыбка на её лице появляется всё реже. Что касается меня, то я пытаюсь следить за всеми сразу. Забочусь о Прим, присматриваю за Питом и бужу Хеймитча. Кроме меня его редко кто может поднять, он спит с ножом в руках и при подъеме размахивает им, но ведро холодной воды разбудит любого и бегаю я быстро.       С Гейлом мы видимся всё реже. Работа в шахтах, забота о семье отнимает у него много времени. А теперь ещё и гордость взыграла! Я уговорила Хеймитча нанять Хейзел в помощницы и теперь у него дома порядок, а у Хейзел деньги. Гейл обижен за такое предложение с моей стороны, но Хейзел была благодарна. После того случая на площади в дистрикте стало тяжко. По забору вновь пустили ток, а численность миротворцев возросла вдвое. Работы нет. А охота под строгим запретом, но только нас это не останавливает. Мы как обычно охотимся по воскресениям, когда у Гейла выходной. Снег лежит глубокий и поэтому выследить добычу легче.       До отъезда Прим остается неделя, и я боюсь её отпускать. Но моего мнения никто не спросит! Так что я пытаюсь настроить Прим на позитив, это сложно сделать, когда не веришь сама в свои слова! - Утенок, всё будет хорошо! С тобой будет Пит, Хеймитч и Цинна! - главный аргумент в конце. - Я скучаю по Цинне, но ехать в Капитолий не хочу! - вновь хнычет Прим.       И я знаю, что для неё это пытка! Капитолий навсегда будет напоминанием об Играх! - Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала! Но ты ведь сама знаешь, что это необходимо, - я стараюсь подобрать слова. - Знаю! - грустно выдыхает Прим. В её глаза очередные слезы. - Найди в этом что-нибудь положительное! - встревает в разговор Пит. - И что? - сердиться Прим. - Еда! - восклицает парень. И теперь мы обе смотрим на него как на умалишенного. - В каждом дистрикте будет банкет. И на него придут люди, они смогут наесться досыта, - делая серьезное лицо, произносит Пит. - Это действительно, хорошо! - подтверждает Прим, но её лицо по-прежнему грустное. - Только мне страшно! - и из её серо-голубых глазах вновь льются слезы.       Прим, не выпуская моей руки, кидается в объятья Питу. Там мы и сидим на её кровати. Прим рыдающая на груди Пита, я поглаживающая её по спине и прижатая её телом к торсу Пита. И сам Пит, обнявший Прим одной рукой и придерживающий меня второй. Но он не говорит слов утешения, просто ждет, когда Прим выпустит пар. - Я не смогу посмотреть в глаза Беру! - Прим выдавливает из себя мучившую её фразу. - Кто это? - я удивлена. Бер? Что ещё за Бер? - Это брат … близнец …Руты! - выкрикивая имя девочки Прим, вжимается в Пита сильнее, так что моя рука покоиться уже неприлично низко. - Тише! Всё будет хорошо! Мы извинимся перед ними. Если захочешь, мы можем сходить к ним в гости! - тихий и успокаивающий голос Пита действует на Прим ровно наоборот. - Нет! Я боюсь! - разорвав объятья, выпрямляется Прим.- Сноу не оставит нас в покое, я знаю! Я не глупая!       Из глаз сестры вновь катятся слезы! Но не такие как раньше, теперь они крупные как град и редкие как её улыбки. Внутри меня всё клокочет и ревет, я не смогла уберечь её от Игр и не могу уберечь её от страданий сейчас! Что же я за сестра такая! Я вновь хочу видеть её счастливой и улыбающейся. Пусть мы будем голодать, и я вновь стану получать тессеры, но только бы она больше не плакала. Мне больно и противно! Я противна самой себе и не могу это исправить! Прим тоже понимает, что ничего не исправить. Теперь её жизнь это разъезды по дистриктам и званые вечера в Капитолии. А самое противное, это участие в Жатве! Прим станет ментором, как и Хеймитч в свое время. Её придется отправлять на смерть таких же детей, как и она. Или же учить их убивать других детей! Но оба варианта разрывают душу, очерняя её и убивая! Я не когда до конца не пойму её, но того что я знаю достаточно, чтобы понимать, она не выдержит! Да, она будет жить и сможет смеяться, но уже никогда не будет искренней. Она уже не станет моим утенком, теперь она – Примроуз Эвердин, Победитель семьдесят четвертых Голодных Игр! - Время хороший лекарь! Тебе ли не знать! Всё образуется. - Пит протягивает раскрытую ладонь к Прим и ждет ответа. - Нам его не дадут! - возражает малышка. - Прим, я обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива! - я медленно проговариваю свое обещание, данное когда-то давно самой себе. - Я знаю! - робкий голосок дрожит и вновь скрывается на рыдания.       Теперь мы Прим обнимает меня, а рука Пита зажата между нами. По лицу вижу, что ему неудобно, он извиняется, но выдернуть плотно зажатую руку не может. - Успокоилась? - я пытаюсь разрядить обстановку.       Поскольку мы сидим так уже полчаса, и меня это напрягает. Объятья Прим мне в радость, но вечно дергающаяся рука Пита просто выводит из себя. Ему так противно касаться меня, что он не прекращает своих попыток высвободить руку. - Наверное, - тихим голосом отвечает Прим. - Тогда прекращай плакать и готовься к приезду Цинны! - ободряюще говорит Пит. - Ещё рано! - мой голос, хоть я и старалась сказать мягче, прозвучал как угроза. - Они прибудут завтра в семь! - поясняет Пит. - Как в семь? - Прим вся напрягается. - Тур перенесли, он начнется завтра! - Пит опускает глаза вниз.       Я бы тоже не хотела смотреть в глаза Прим, но все же смотрю. Полные горечи и боли, слез и обиды, они разрывают сердце! Мир перестает быть красочным, он приобретает ядовито-кислые цвета. Цвета Капитолия. Как бы я хотела поменяться с ней местами. И пусть я бы умерла на арене, но Прим не испытала бы того, что сейчас испытает её израненная душа. Сноу знает, как сломить человека и Хеймитч прав, есть выжившее – победителей нет! И Прим выжила на арене, но теперь расплачивается за это.       Я ненавижу эти Игры! Ненавижу правила и законы, по которым мы живем! Ненавижу Сноу, который пытает моего утенка! Он исчадие ада! Он монстр! Он ненавидит людей! А я ненавижу Его!       Может, Гейл тогда был прав, и нам надо было сбежать? Выжить в лесу, мы бы смогли. Да, Прим не создана для дикой природы, но она тогда бы осталось собой, беззаботной девочкой из Шлака и не познала бы, столько горячи! Я задумывалась об этом во время Игр, но после забыла и вот опять! Сноу не дает расслабиться и залечить раны, он давит на них с новой силой, заставляя те кровоточить. Побег решил бы многое, но мы не можем, знать наверняка!       Пит ушел к себе, а я осталась с Прим. Эту ночь мы ночуем у неё. Странно, но Пит нисколько не выглядел расстроенным или раздавленным, он хорошо держался и относился ко всему как к должному. Именно так и должно быть. Чем старше, тем легче справляться с проблемами. Может спустя пару лет Прим тоже научится контролировать свои страхи, но Сноу не даст ей этого времени.       Что мне делать? Как спасти сестру? Как избавить её от страданий? Снова вопросы и не одного ответа!       Ночь прошла быстро, хоть я и не спала. Я просто лежала и смотрела на спящего утенка. Я не хотела, чтоб наступило утро, но оно наступило.       Писклявый голос куратора, Эффи Бряк, оповестил о прибытии всей команды. Внизу за столом поедают завтрак Вения, Флавель и Октавия, Цинна наверху с Прим, а Эффи кому-то звонит и что-то просит, или даже требует. Она смешная, вечно чем-то озабоченна: манерами, дисциплиной, расписанием, внешним видом. Что касается остальных, то они словно дополнение к Эффи и Цинне, мне они не мешают, и я их не трогаю. Цинна снова привез кучу подарков, а именно коллекцию, так он называет большое количество одежды, для меня и мамы. Коллекция Прим осталась в поезде, во время Тура Прим продемонстрирует её Панему.       Пит оказался прав, и я начала искать что-нибудь положительное во всем этом. Приезд Цинны, его подарки, красивая Прим, а так же еда. У нас сегодня банкет в Доме правосудия и жители смогут поесть от души. Но, не смотря на все плюсы, минусов было больше и я не могу видеть, как грустит Прим. Да, она держится, улыбается, смеется над шуточками Хеймитча, который изводит Эффи, заворожено разглядывает свой наряд на интервью. Цинна просто волшебник, он сделал из Прим настоящую принцессу, про которую рассказывают сказки. - Твой выход через пять минут! Миссис Эвердин, Китнисс, вы тоже готовьтесь! - командует Эффи и уходит в дом напротив.       Эффи бегает между домами уже полчаса. Наставление Питу, указание Прим: улыбаться, стоять прямо, не моргать часто, не плакать, смотреть в камеру и так далее. От её указаний у меня начинается головная боль, и я психую ещё больше. Хотя Эффи здесь не причем! Я злюсь на себя и не знаю, что мне делать.       Мама ходит вся мрачная, но улыбается всем, даже трезвому Хеймитчу, наверное, это нервное. Но в её глазах поселилась тоска. Она живет там давно, но мы с Прим отгоняли её. А сейчас каждый смотрит внутрь себя, мама боится за дочь, Прим просто боится, а я злюсь! Моё сердце разбивается, теряя последние листья надежды, оставляя голые ветви дерева. Я похожа на этот темный лес за границей дистрикта, такой же дикий, неустрашимый, но хрупкий и слабый. Меня можно убить, вырубив всё вокруг, меня можно сжечь, оставит лишь пепел. Но природа делает всё намного лучше! Я сбросила свою листву и, во мне воцарился холод! Он завладел моей душой и сердцем, ещё тогда, в далекие времена, когда не стало отца. Но я осталась жить, и нашла светлый лучик! В душе наступила весна, я устремилась вперед, пропитанная новой надеждой!       Надеждой дать Прим лучшую жизнь! Но и эта надежда вновь умерла, потускнела, высохла и упала на холодную землю.       Я всматриваюсь в пейзаж за окном и не знаю, ответов! Я смирилась! Снова, приняла обстоятельства жизни и покорно опустила голову! - Китнисс ты идешь? - нервный голосок Эффи вырывает меня из цепких лап самобичевания. - Уже спускаюсь! - кричу, стоя на верхней ступеньке лестницы, и делаю самые тяжелые шаги в своей жизни.       Я иду провожать своего утенка! Провожать в Тур победителей, в Капитолий! Мне больно и горько, осознавать, что я ничего не могу исправить. Я мысленно возвращаюсь в день Жатвы и пытаюсь всё изменить. Вызываюсь добровольцем и умираю на арене. Это лучший вариант! Есть и другой, я возвращаюсь к Прим и прохожу тоже, что сейчас и она. Но в моём случае не будет одной детали. И от этого становиться не по себе. Не будет Пита! - Ты красивая! - радостно выдыхает Прим и одаривает меня улыбкой.       Как я соскучилась по этой улыбке, кто бы знал! И я улыбаюсь в ответ: - Ты выглядишь ещё лучше! - Спасибо! - Прим заливается краской и бежит обниматься.       Раскрыв объятья, я стою на месте. Мы сжимаем друг друга так сильно, словно хотим остаться так навсегда. Да, мы действительно не хотим отпускать друг друга! - Всё, пора! - тараторит Эффи. - Дай, людям попрощаться! - Хеймитч бурчит на женщину и та резко развернувшись, уходит прочь. - Пошли, - как бы спрашивая, смотрю на Прим. - Пошли! - соглашается она и улыбается одними глазами, так может только она.       Когда Прим выходит из дома её уже ждут операторы, которые снимают её встречу с Питом. - А вот и они, Победители семьдесят четвертых Голодных Игр – Примроуз Эвердин и Пит Мелларк! - неунывающий голос Цезаря, оповещает зрителей о появлении на экранах, Пита и Прим. - Здравствуйте, Цезарь! - несмело приветствует Прим. - Добрый вечер! - добавляет Пит. - Здравствуй, наш Дикий цветочек! - Цезарь обращается к Прим, а потом к Питу. – Добрый вечер, Пит!       Дикий цветочек, это Капитолийское прозвище Прим. Хотя цветочком её называли и в школе, но сейчас это имя меня бесит. Дикий цветок – так назвал её Пит, во время Игр. И это имя закрепилось за ней. Самого же Пита называют, просто по имени, но Гейл зовет его пекарем. Хотя они и мало знакомы, но Гейл уважает его за спасение Прим, а Питу Гейл по боку! Конечно, они вынуждены общаться, когда бывают у нас дома, но в основном всех их разговоры поверхностные и натянутые. - Как поживаете? - Цезарь начинает интервью, обращаясь сразу к обоим. - Просто замечательно! - с невероятно искренней улыбкой отвечает Пит – Мы просто счастливы! Прим будет продолжать учебу в школе, а я занимаюсь своим любимым делом! - Каким же? - с такой же искренностью интересуется Цезарь. - Я рисую! - радостно заявляет Пит – На это уходит много времени, но это того стоит!       Цезарь и Пит нашли общий язык ещё на первом интервью, тогда будучи трибутом Пит не уступал Цезарю в умении красиво говорить. А сейчас они неплохо делаю свою работу, Цезарь веселит публику, а Пит стоит из себя счастливого Победителя, благодарного Капитолию! - А что ты говорил на счет школы! Прим, разве есть необходимость посещать её? - голос Цезаря звучит подковыресто.       Всё знаю, что Победитель получает ежемесячную выплату и этих денег с лихвой хватит всем нам, чтобы не работать вовсе. И Прим в действительности не ходит в школу, наверное, мы просто про неё забыли! - Ну, это … я … - Прим озадаченно смотрит на Эффи и так что-то машет руками, как бы говоря: не молчи! - Прим должна получить образование! Цезарь, как ты думаешь, образование важно для людей? - Пит наигранно поднимает брови, переводя разговор на себя. - Конечно же, Пит! - Цезарь отвечает лучезарной улыбкой. -Мы бы хотели поблагодарить Капитолий за его щедрость и доброту!.. - ну вот и понеслось. Такие слова Пит говорит в каждом интервью и по несколько раз. Хеймитч лишь согласно поддакивает, надо ублажить Капитолий, и Пит нахваливает его как может! - Мы очень признательны всем, а в особенности Президенту Сноу! - это что-то новенькое. Прислушиваюсь внимательнее – Он невероятно мудрый и рассудительный человек. Его жест, доброты и щедрости не может быть описан словами! - что Пит вообще такое несет? - Пит, нам всем очень интересно, какой именно ты имеешь в виду жест!? - проявляя уже настоящую заинтересованность, Цезарь забывает улыбнуться. -Прим! - Пит переводит взгляд с камеры на стоящую рядом с ним малышку и ждет. - Я очень благодарна и признательна Президенту Сноу, он стал для меня настоящим «Ангелом», принесшим мудрость в мою жизнь! - я окончательно сбита с толку, как и все остальные.       Хеймитч ерзает на месте, а Эффи почти в обмороке. Цинна напрягся так, что выступил пот на его лице. Мама просто в шоке и не шевелится!       Прим переводит взгляд на Пита, ища в нем поддержки и ободрения. Пит слегка улыбается Прим, а после одаривает улыбкой весь Панем. - Президент Сноу, настаивает на том, чтобы Прим осмысленно и по-взрослому относилась к Победе на Играх! Он дает ей время на восстановление и взросление! - слова Пита, произнесенные гордо и смело, не дают право в них усомниться, но эта лишь ложь. - Вау! Это просто... великолепно! Это действительно мудро и щедро! - Цезарь, окрыленный таким ответом, старательно расхваливает Президента! – Наш Президент Сноу, человек по-настоящему великий! - Не то слово! - Радостно добавляет Пит. - Я очень рада! Ведь это пойдет мне на пользу! А в Капитолий я вернусь уже взрослым и образованным человеком! - радостная улыбка Прим, говорит о том, что она в это верит. - К сожалению, нам пора попрощаться! Но мы вновь увидимся! Тур, только начинается! Всем приятного вечера, с нами были Примроуз Эвердин и Пит Мелларк! Да скорых встреч! - бодрый и радостный голос Цезаря завершает это интервью. Прим и Пит радостно машут в камеры руками и ждут отключения аппаратуры.