Молитва

      Я моментально понимаю, что мне здесь жарко. Сверху столько теплых вещей, а Пита трясет как кленовый листик! Его тело напряженно и сковано, но я растираю его кожу, разгоняя кровь по мелким капиллярам. Каждое прикосновение дается с трудом и с таким тянущим и противным чувством. Я не знаю что это, но знаю одно – Пита нужно спасать!       Незаметно время проходит и его тело принимает моё тепло. В комнате уже не так жарко, а под одеялами стало комфортно. Минуту назад я находилась словно в кипящей кастрюле, ни воздуха, ни воды. А сейчас я словно лежу в лесу, на поляне и греюсь под палящим солнцем. Так тепло и приятно, я не смогу замерзнуть здесь, и сон приходит быстро.       Я чувствую неимоверное тепло, оно обжигает кожу, даже под одеждой. Жар! Пит вновь горит!       Распахиваю глаза и всматриваюсь в темноту комнаты. - Прости, разбудил? - тихий шепот, как мне его не хватало. - Нет, я проснулась сама. Ты как? - присаживаюсь и нахожу фигуру Пита глазами, он сидит в кровати, облокотившись спиной об стену. - Отлично! - его белозубая улыбка не уместна. - Она пугает меня. - Что? - удивленный голос. - Твоя улыбка! Ты так странно улыбаешься, - мне действительно не нравиться это. - А что именно не так? - я слышу возмущение в голосе. - Похожа на мою! - я понимаю, что это правда. Я тоже улыбаюсь так уже почти три дня. - Значит, мы похожи!       Смотрю в голубые глаза, ища ответ там, но и там его нет! Ответа вообще нет! Я задаю не те вопросы. И не получаю ответов. - Послезавтра прибудут врачи из Капитолия, - я пытаюсь улыбнуться. - Я постараюсь дотянуть! - в его голосе есть сила, но её мало. Он истощен и измотан. - Прости, - тихий шепот вновь привносит в мой разум немного старой меня. - Чего? - Прости! Я… не знал. Прости! Я не смог помочь! Прости! - слова слетали с его губ, а моё сердце обливалось кровью.-Я знаю, я должен был понять! … Прости! - Стой! - я кричу во весь голос и выставляю руки вперед.       Меня начинает пугать его тон, тема и манера говорить! Сжимаюсь и отползаю назад. - Только не …! - настороженный голос звенит в голове.       Я срываюсь и заключаю Пита в объятья. Мы сидим и молчим так довольно долго. Что именно сейчас произошло? Почему мне так нужно его общество? Я тянусь к нему и тяну его за собой.       Так проходит эта ночь. Вместе мы справляемся с холодом и жаром, а кошмары становятся не такими и страшными. Я могу спать только по полчаса, потом приходит очередной сон, и я в страхе забиваюсь в угол кровати. Я сопротивляюсь всему даже простыням, лежащим на мягкой постели. Питу приходиться это терпеть. Крик, перерастающий вечную истерику: «Отпусти! Не трогай! Не надо!» наверное, ему противно слушать, как я кричу, но выбора у него нет. Тянущее противное чувство никуда не делось и терзает меня постоянно. - Китнисс, - хриплый мужской голос с привычной ему теплотой, оповестил о наступление утра.       Переворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу к собеседнику. - Как он? - заботливый голос Прим. - Жара не было с трех часов, - мой голос необычно осипший, видимо много кричала сегодня ночью. - Отлично! - радостный выкрик сестры не может не радовать.       Я всматриваюсь в её лицо и пытаюсь понять, в какой из моментов, я согласилась её отпустить. Счастливейшая улыбка, яркие серо-голубые глаза, словно чистое небо, почти бесцветное, но такое красивое. Я вижу, в них жизнь! Её заботливые руки проводят осмотр больного. - А ты как? - с моих губ слетает первый вопрос. - Я… - Прим выглядит растерянной. – Я нормально! … хорошо, ты же рядом! - и я вновь получаю в награду её улыбку.       Вот оно! Ради чего я жила так долго! Её улыбка!       Я отвечаю её робкой несмелой, но искренней улыбкой. По-настоящему первой, за это время. -А ты сегодня, лучше себя чувствуешь? - голос друга раздается где-то за спиной и разворачиваюсь, чтобы увидеть его серые глаза. - Да! - с той же улыбкой отвечаю я. - А это не вопрос! - он подходит ко мне и протягивает раскрытую ладонь.       Он хочет, чтоб я приняла его помощь! Вот так, словно ничего и не было. Может это и правильно? Притвориться, что ничего не произошло. - А я подумала вопрос! - я принимаю его руку и слезаю с кровати.       И только сейчас я понимаю, что спала не одна, а с Питом! И Гейл пришел меня разбудить! Что он сейчас чувствует? Как ему больно? И что я могу сделать?       Растерянно бегаю глазами по комнате пытаясь найти ответы. - Прости! - я выдыхаю, первое, что успеваю осознать. - Что? - её сверлящий взгляд проникает внутрь меня. - Я… тут… просто. Так необходимо! - я собираю все силы, чтобы осмыслить свои действия. - Китнисс, я всё понимаю! - его непроницаемая маска не говорит не о чем. - А я нет! - почему меня это задевает. - Тебе нужно время и отдых. Я буду ждать, - ровный успокаивающий тон, становиться для меня просто раздражителем. - Я сама знаю, что мне нужно! - я вырываю руку из его ладони и вылетаю из комнаты.       Бегу вниз, не обращая внимания на Хеймитча и Финника, я пробегаю мимо гостиной в спальню. Оказавшись за закрытой дверью, я пытаюсь осознать все, что происходит в моей голове. Не знаю откуда, но я в курсе того что твориться за стенами дома.       Там на улицах дистрикта я являюсь излюбленным блюдом сплетников. Никто не видит во мне жертву, я лишь падшая женщина! Никому нет дело до того, что меня изнасиловали, им просто нужно о чем говорить. Смотреть людям в глаза страшно и больно! А видеть в них сочувствие ещё хуже. Смотреть в глаза своим близким тоже получается не очень. Я делаю им больно, просто своим присутствием. Но и уйти я не могу! И лишь там где-то внутри всей этой боли я чувствую непонятную горечь. Нет, это не обида или злость на весь Мир. Это что-то личное и настолько далекое, что я не могу его вспомнить.       Гейл так остался для меня другом. Пусть он, когда пытался признаться в любви ко мне. Это было давно и сейчас это не имеет значения. Я не приняла бы ту любовь тогда и не могу просить о ней и сейчас. Но я так хочу быть необходимой кому-либо, чтобы жить.       День проходит незаметно и на Панем вновь спускается вечер. У Пита больше нет жара, но теперь ему постоянно холодно! Одеяла, шкуры и растирание помогают лишь на время. Он сегодня в сознании и это уже большой плюс! - Ещё, - я словно сухой запрограммированный голос. - Я больше не хочу! - шепотом отвечает Пит.       Он лежит в кровати и пытается съесть суп. Я кормлю его с ложки уже минут сорок, но тарелка опустела лишь на треть.       Молча, набираю полную ложку и преподношу её к его губам. Так он меньше сопротивляется. - Кит …Китнисс! - откашливаясь, Пит продолжает. – Я больше не хочу. - Надо! - я упрямая, и он это уже знает, так зачем сопротивляется. - Он холодный! - а вот и приличный аргумент. - Просто остыл. Я принесу другой, горячий! - сдаюсь, но лишь на время. Нужно подогреть суп.       Убираю ложку и тарелку на поднос и поднимаюсь с кресла. - Только … - шепот Пита прерывается очередным кашлем. - Да, Пит! - я молниеносно ставлю поднос на тумбочку и присев рядом на кровать ощупываю его лоб.       Температуры высокой нет. Значит, нужно звать Прим или маму! - Я сейчас! - быстро кидаю фразу и выбегаю из комнаты. - Прим! Прим! - с криками я спускаюсь вниз.       В гостиной царит почти семейная идиллия: мистер Мелларк разжег камин, Хеймитч и Финник уже допили третью бутылку коньяка, мама с Прим накрывают на стол, а оставшиеся члены семьи Мелларков сидят кто где. Да, именно сейчас, когда болезнь приковала Пита к кровати, его семья пришла к нему. Может раньше я и пыталась оправдать их, но сейчас я просто равнодушна к ним! Нет ни осуждения, ни жалости, ни злости! Их просто нет! - Прим! - я заглядываю на кухню. - Да, что такое? - тревожный голос сестры. - У Пита кашель! - Я сейчас!»- эхом отдается мама. - А к нему можно? - ровный голос миссис Мелларк, растворяется в оглушительной тишине. - Как хочешь! - мама бесцеремонно бросает ответ. - Что ты этим хочешь сказать? - теперь я могу сказать, что эта женщина живая, она злиться. - Если хочешь, иди к нему! - мама выделяет каждое слово. - Вот и отлично! - поднявшись, женщина уходит наверх в сопровождении двух сыновей.       В гостиной наступает непривычная тишина. - А что так все стихли?! - Хеймитч ели ворочает языком. - Заткнись, Хеймитч! - мистер Мелларк явно не в духе, он резко обрывает ментора. - С какой стати? - Хеймитч вскакивает на ноги, но тут же садится обратно, алкоголь дает знать. - Всё!!! Хватит! - крик Прим поглощает моё внимание. - У нас у всех нервы сдают. И – это не повод, срываться на других! - рассудительный тон и взрослая манера говорить, я не знаю её. - Все поняли!? - уже громче, чтобы точно все услышали. - Да! - весело откликается Финник. Остальные лишь лениво кивают и я в том числе.       После беседы с матерью Пита словно подменили, постоянный озноб, бред и галлюцинации. Я не виню её, но что именно она ему такого сказала? - Врачи уже в одиннадцатом! - ободряюще оповестил нас Хеймитч.       Он почти протрезвел после беседы с Прим. Она умеет сказать «НЕТ» и ей приходиться подчиняться, так что всё алкогольное было уничтожено за полчаса в камине. Сейчас в дистрикте глубокая ночь, но в нашем доме никто не спит. Интересно, когда именно этот дом стал нашим? Но так я его называю.