Молитва

      Находясь в полном доме, я впервые чувствую себя одинокой. Сегодня здесь полный дом, Хеймитч, гость из четвертого – Финник Одэйр, мама и Прим, Гейл – мой лучший друг, семья Мелларков, Пит и я. Мы сидим в ожидании врачей из Капитолия, которые едут к нам на поезде. Да, я безумно их жду, но мне страшно! Они могут забрать Пита в Капитолий! Не ради спасения его жизни, а ради аукциона! Он продал себя за наше счастье! За жизнь Гейла и улыбку Прим! И теперь каждый год его будут продавать как вещь. Сама мысль об этом столь противна и не укладывается в понимание, что начинаешь сходить с ума. Но сумасшествие мне не грозит! Я уже сошла с ума! Я не понимаю происходящего, не понимаю себя и своих эмоций, я даже вспоминать нормально не могу! Всё либо слишком быстро и больно, либо красочно красиво и медленно! Но эффект всегда один - головная боль и самобичевание. Я не стараюсь понять то, что сейчас чувствуют другие, да и я сама тоже, единственное, что я понимаю: я должна отдать свой долг. Пусть не полностью, но я должна сделать все, чтобы Пит жил. - Китнисс. У него снова бред! - тихий голосок сестры врывается в мой разум, заставляя вспомнить о ней. - Что, Прим? - я часто моргаю, пытаясь осознать, где я. - У Пита бред! - более настойчивый тон. - Я сейчас! - приподнимаюсь с софы и осматриваюсь.       Мы в комнате Пита, здесь все. Семья Пита спит на таком же диванчике что и я, только мистер Мелларк сидит у кровати сына. Мама набирает в шприц очередную дозу лекарства, а Хеймитч с Финником похрапывают сидя в креслах. Гейл сидит рядом со мной и словно пытается рассмотреть рисунок на противоположной стене.       Встав с дивана, я медленно, но верно подхожу к Питу. Он сильно похудел за эти дни, а цвет кожи стал не бледным, а серым. Темные круги под глазами залегли глубоко, а постоянно потеющее тело резко выделяет каждый шрам. По количеству шрамов мы не уступаем друг другу, вот только его шрамы куда серьезней моих. След от ножа Катона с боку, в Капитолии, конечно, его подлечили, но шрам остался. Слегка рваные края и тонкая полоска длиной всего в четыре сантиметра, но я знаю это только на вид. Как оказалось, Катон загнал нож глубоко и даже достал какой-то орган. Так что Пита, спасло ещё и то, что распорядители не стали тянуть время. Шрам от ножа Пита, находится прямо под сердцем и на вид тоже не такой и страшный, но Пит задел артерию и потом долго лежал в реанимации. Но самое главное то, что я узнала только сегодня. У Пита вместо левой ноги протез!       Сегодня Пита нужно было приготовить к приезду врачей, по словам мамы это означало вымыть. Вот так я и узнала, что тот глубокий порез мечем не прошел бесследно. Как рассказала позже Прим, именно по этой причине интервью после их победы перенесли на неделю. Питу пришлось заново учиться ходить, так что ему дали время.       Когда я увидела протез, то была в шоке. Металл словно вливался в ногу. Жесткий скелет из железа и пластика, и вот она – Победа на Играх! Слезы сами стекали по лицу, но во мне всё человеческое умерло задолго до этого и, я механически продолжала водить губкой по его телу. Пытаясь сжать её как можно сильнее и осушить до конца. Слезы так и остались на моих глазах, когда мы перенесли его на кровать, я не скрываю их даже от Прим. Мне больно, больно не физически, а морально и эта боль куда сильнее! Но и в глазах малышки я прочитала туже боль! Что чувствует она, глядя на Пита каждый раз? Зная, что протез это не живая нога!? Понимая, что это всё ради неё!?       Ведь ей тоже больно и неприятно! Осознавать что это твоя вина! Пусть и не напрямую, но советь это не успокаивает. Она грызет тебя, заставляя испытывать чувство вины и, это чувство может поработить тебя. Но я верю, мой утенок справиться! Она намного сильнее, чем кажется! Она сильнее меня! - Китнисс! Китнисс! - тихий шепот человека в бреду. Почему именно я? – никто не знает. Но Пит зовет меня каждый раз, и каждый раз я оказываюсь рядом. - Я здесь! Я рядом! - взяв его раскрытую ладонь, я проглаживаю другой рукой по контору лица.       Он исхудал и теперь его широкие четкие скулы стали ещё выражение, а голубой цвет глаз стал ярким пятном на его лице. - Китнисс! - его губы вновь искривляются в безумной улыбке. - Я рядом! - улыбаюсь в ответ.       Мне нравиться улыбается ему в ответ. - Друзья?! - в блестящих от бреда глазах я замечаю живую искорку. Ему уже лучше. - Друзья! - я радостно отвечаю ему. И теперь это так! Мы - Друзья!       Его глаза округляются, а улыбка становиться ещё шире. Лишь одинокая маленькая слезинка скатывается с уголка его небесных глаз. Я не знаю что в этой слезинке, горечь, радость, презрение или жалость? Но раз он так хочет, значит, я сделаю так.       Занимаю место мамы, и теперь я сижу рядом с Питом на кровати. Даже сейчас я вижу, что ему холодно, тело трясется, а губы дрожат. - Озноб! - усталый голос мамы почти бесцветный, как и её глаза, серо-голубые, но не такие как у Прим. - Вчера ночью всё было хорошо. Может ещё одну дозу? - в голосе Прим уже не слышаться врач. Зато слышаться страх и забота. - Передозировка, тоже не лучше! - мама всё же берет себя в руке и собирает с тумбочки все тряпки и чашки. – Я сделаю отвар. - Тогда нужен снег! - Ну, ты вообще! Какой снег!? Сейчас весна! - насмешливый голос Тэмма выводит из себя. - Используем холодную воду! - мамы не обращает внимания на замечание смеющегося парня. - Но как? - Прим хотела возразить, но она и сама знает снега – нет! - Придумаем что-нибудь» - мама успокаивающе поглаживает Прим по пшеничным волосам и уводит с собой вниз. - Не понимаю! - рассуждения Тэмма вновь нарушают тишину. - Чего именно? - Гейл искоса смотрит на парня. - Для чего это всё? - тяжко выдыхая, выдает парень. - На философию потянуло!? Или что-то более определенное!? - голос Хеймитча звучит надменно, словно подначивая на что-то. - Не понимаю, что вы так с ним носитесь! Приболел немножко и всё тут! Врачи приедут, разберутся! - его спокойный и уверенный тон просто динамит для меня. - ЧТО? - А что такого? - Тэмм сразу вжимается в диван и его голос становиться тише. - Он твой брат! А ты… Ты… просто!.. ААААА! Даже слов нет! - я срываюсь на него и кричу во весь голос. - И что мне теперь? Как вы с ума сходить!? - парень вскакивает на ноги, и мы оказываемся лицом к друг другу. - Хватит! - грозный выкрик мистера Мелларка не приводит нас в порядок, а только ещё сильнее распаляет. - Можешь идти! Домой! Тебя здесь не держат! - я кричу ему прямо в лицо, так чтобы слышал каждый в этом доме. - Ещё как держат! - усмехнувшись мне, он присаживается на кровать Пита. - Пит умрет – не будет денег! - спокойным тоном отвечает он на немой вопрос.       Денег! Денег! Денег! Так вот что держит их здесь! Это не любовь к брату или сыну! И даже не жалость! Не сочувствие! А жадность! Алчность! И желание разбогатеть! - Замолчи! - крик мистера Мелларк отдается эхом в комнате. - На правду не обижаются! - с улыбкой заявляет Тэмм.       Внутри что-то рвется и взрывается. Я уже не чувствую боли и страха. К рукам вновь приливает сила и желание действовать. А злость накрывает с головой. - Тогда и ты не обижайся! - я улыбаюсь ему и смотрю прямо в карие глаза. - На что, детка!? - он смеется мне в лицо. - На правду! - я вдруг поворачиваю голову на бок, этот жест так знаком и приятен. - Какую? - он выглядит заинтересованным. - Скажешь это Питу, и я разрежу тебя по кусочкам как белку и скормлю собакам! - я продолжаю ему улыбаться и мне это нравиться.       Я вижу страх! Я чувствую его кровью! И он заводит, заставляет кровь двигаться быстрее! Это уже азарт! - Ты же знаешь, я умею разделывать… падаль! - я вдруг надвигаюсь на него и уже знаю, что он боится. - Китнисс! Китнисс! - голос Гейла кажется таким далеким и тихим, что я не обращаю на него внимание.       Только мои руки и глаза. Сейчас всё остальное не важно! Я вижу, как мои ладони тянутся вперед, а пальцы умело смыкаются на бледной шеи. Всё медленно, но красиво! Я не чувствую силы в руках, но глядя на пульсирующую венку на шее Тэмма могу сказать, я сильнее его. - Китнисс! - вновь тихий голос друга врывается в моё сознание, а цепкие руки отрывают меня от понравившейся мне шеи. - Успокойся! - это уже нормальный голос Хеймитча, вот только его губы медленно двигаются перед моими глазами. - Тэмм! Сыночек! - голос миссис Мелларк звучит волнующе. - Ты! Ты! - я слышу лишь временами то, что вырывается из её рта. - Проститутка!       Это что-то знакомое! Мой мозг сам цепляется за слова и начинает думать. Проститутка! – вроде оскорбление! Но тогда мне нужно улыбнуться и я улыбаюсь! - Ах ты! Тварь! - я вижу, как женщина болтается в крепком кольце рук. Мистер Мелларк держит её и пытается закрыть рот ладонью. Проще было бы её стукнуть один раз по голове, так я делаю на охоте с зайцами, которые ещё брыкаются.       Проститутка! Мозг снова вспоминает слово! И в голове, словно гром звучит противный голос: «За занятие проституцией, Китнисс Эвердин приговаривается к казни. Привести в исполнение декрет номер сорок семь!». Это голос Крея! Это звуки толпы на площади окружающие тогда меня. Это мои тихие стоны от боли, когда наручники сжимали мне руки. Меня осудили и казнили в тот день! - Я не… я… не…! - словно рыба я хватаю рот воздух, но не могу вздохнуть. - Китнисс! Кискисс! - Я вижу, Гейла, которым держит моё лицо в своих руках. Он выглядит напуганным и взволнованным. И в этом моя вина! - НЕТ!!! - я начинаю сопротивляться, и высвобождаюсь от его рук и оков Хеймитча. - Успокойся! Всё в порядке! - тихий спокойный голос ментора, не вяжется с его бешеным взглядом.       Я отползаю в угол и прижимаю колени к себе, обхватив их руками. Мне страшно, больно, холодно и противно. - Кит… нисс, - шепот совсем тихий и не заметный в этой шумихе, но именно он вырывает меня из мира кошмаров.       Я вновь смотрю на комнату, мистер Мелларк увел жену и утащил с собой Тэмма, Хеймитч присев на одно колено возле меня ждет реакции, Гейл фыркает и ругается матом за спиной Финника, который закрывает собой старшего брата Пита. - Кит… нисс! - это уже не шепот, это стон.       И я мгновенно оказываюсь рядом с Питом. Я нужна ему! Сейчас! Я и должна быть рядом!       Видимо моё тело понимает это само, и я не успеваю задуматься, как уже держу Пита за руки и выдыхаю горячий воздух на его ладони. - Я здесь! Я рядом! - это словно заклинание и я его повторяю.       И мне кажется, если я буду это, говорит, ему станет лучше! Моя собственная молитва! - Китнисс, ты как? - взволнованный голос мамы отвлекает меня от согретых моим дыханием ладоней. - Нормально! А Тэмм? - я смотрю на мамино устало лицо, на потухшие глаза, и проявляющие морщинки вокруг уголков глаз и губ. - Что с ним станет? Жаль не придушила, - её повседневный тон меня пугает, но лишь на пару секунд, потом я начинаю улыбаться и смеяться. - Я бы хотела это увидеть! - с явным интересом заявляет Прим. - А ты кровожадная! - Хеймитч смело комментирует заявление Прим и протягивает той тазик с отваром. - Нет! Просто не равнодушна к... К… К справедливости! - Прим вовремя находит нужное слово и радостно выкрикивает его. - Тише! - мама тут же поправляет её – Только уснул! - Это не мне! - Прим отодвигает тазик протянутый Хеймитчем ко мне. - Я лучше пойду завтрак готовить! - И улыбнувшись, мой утенок упорхнул на кухню. - Отвар разогреет кожу, но нужно натереть всё тело, - мама поясняет. - С каких пор Прим такая стеснительная!? - даже Гейл невольно стал улыбаться. - Гейл! - мы с мамой в голос начали возмущаться.       Но лишь всех рассмешили! Хеймитч ушел вниз, как сказал помогать, Финнику страдать, Гейл пошел домой, а мы с мамой принялись за дело. Постепенно я не заметила, как осталась только - я. Растерев тело, я укрыла Пита одеялами и легла рядом. Так ему будет теплее.