Молитва

      Полуденное солнце печет из всех сил, ослепляя глаза даже с закрытыми веками. Пытаюсь отвести взгляд, чтобы хоть как-то унять ноющую сухость в веках. Ярко красные пятна пляшут по кругу и не дают раскрыть глаз.       Я должен её найти. Ей нужна моя помощь.       Упор на руки, кувырок, раскрываю глаза и вижу сырую черную землю, пропитанную угольной пылью. Подтягиваю ноги и поднимаюсь одним рывком, вроде стою ровно.       Значит, сотрясения нет. Это радует.       Осматриваю всё вокруг, я обнаруживаю рядом с собой Хортона. Толкнув ногой, пытаюсь его привести в чувства. Это он вчера меня ударил, идиот! Успокоить, видите ли, хотел. Успокоил, блин! - Что, мало получил? – о, живой. Можно хоть вздохнуть с облегчением. Хотя выглядит он не очень: разбит нос, верхняя губа, да и кровь на щеке запеклась. - А ты прям, красавчик! – с улыбкой проговариваю я и тут же понимаю, что у меня самого разбита губа. Уголки губ болезненно тянет. - Себя-то, видел? – ну вот и поговорили. Когда мы сможем общаться с ним нормально? Ответ прост - никогда. - Хеймитча видел? Он должен был быть с нами. – Обращаюсь к Хортону и протягиваю руку, чтобы поднять его. - Нет. Но думаю, он должен быть в карцере. – Гейл игнорирует мою помощь и поднимается сам. – Его туда повели, когда ты уже был готов.       О, это он так улыбается? Замечательно, теперь в его глазах я слабак. Ну, ничего, это я переживу. - Значит я туда, а ты лучше сходи в деревню. Миссис Эвердин, наверное, с ума сходит. – Нас не было почти полдня, там точно истерия. - Давай наоборот, а то вдруг снова в обморок грохнешься. – Чувство юмора у него есть, не поспоришь. - Ладно. – Пожав друг другу руки, мы расходимся в разные стороны.       Штаб находится близко от главной площади, ну а деревня в отдаленной части дистрикта. И чтоб попасть туда, нужно пройти пол дистрикта.       Выровняв шаг, я стараюсь идти быстрее, но протез всё же мешает. Тело ломит от побоев, но это отвлекает меня от разных мыслей в моей голове. Я постоянно прокручиваю то, что заставляет моё сердце биться чаще. Возможно, Китнисс поймали на попытке попасть в лес? Не возможно, а точно. Но тогда зачем дело стало? Крей хочет выкуп, пусть выйдет и поговорит. Я отдам столько, сколько он попросит. Мне ничего не жаль, лишь бы она была счастлива. Но что-то мерзкое проникает мне в душу, может, ему не нужны деньги?       Гул толпы развеял мои раздумья. Возле позорного столба собралось целое толпище, обычно людей сгоняют на публичную казнь. Но здесь все стоят добровольно. Что их заставило придти сюда в разгар рабочего дня? - Нет! – оглушительный крик до боли знакомого голоса. И сердце пропускает пару ударов.       Пробираюсь сквозь толпу, силой отталкивая людей. Я нахожу причину криков моей малышки.       Китнисс! Она привязана к столбу за кисти рук, а тело безвольно свисает вниз. Следы побоев видны даже с расстояния в тридцати метров. Алая кровь струйкой стекает с её оголенных ног.       Сердце больше не видит, оно закрывает разум, наполняя его убийственной силой. Глаза застилает кроваво-красная пелена, а к рукам приливает кровь. Я помню это состояние. Адреналин. Он накрывает всё моё сознание, отключая любые чувства.       Шаг и удар, белоснежная форма отдает недостаточно яркими пятнами. Хочу ещё!       Монстр, которого сотворил Капитолий, вышел на свободу и не успокоится, пока не получит желаемого. Он жаждет крови, много крови! Он жаждет его, крови!

***

POV Автор       «Описать дальнейшие действия со стороны кого-либо из персонажей, было трудно. И вот мой диалог для вас!»       Шаткая походка молодого человека, перед которым расступается толпа, отвлекает Крея. Этот чокнутый старик, упивающейся своей властью потерпел неудачу, и сейчас вернет своё. Так считает он, но так ли это будет? Ряд из нового подкрепления миротворцев преграждает путь парню. Его лицо сохраняет каменный вид. Но что скрыто внутри, не знает даже он сам. - За занятие проституцией, Китнисс Эвердин приговаривается к казни. Привести в исполнение декрет номер сорок семь! – голос Крея прозвучал надменно и четко. Она получит своё. Получит за власть над его разумом и телом. Кто сказал, что любовь имеет только красивые оттенки? - Нет! Нет! – надрывные крики малышки лишь забавляли старика. Он – Король, Он – Бог, Он – Сама Смерть!       Резкий крик толпы, отрезвляет его. Что-то не так! И он прав. Уверенным шагом к нему приближается тот самый парень. Неся в руках кусок оторванной плоти. Позади всё ещё стоит мертвый солдат, именно его гортань так спокойно лежит в руках Победителя.       В его крови закипел огонь, тот самый, что породил страх. Страх в самом Капитолии, в самом Президенте! - Пит! – крик юной Победительницы даже не отвлекает его, а лишь прибавляет скорости.       Сжав в руках черный металл, Крей выполнят сам свой приказ. – Что застыли? Схватить его!       Бездыханное тело умирающей девушке так влечет и манит своей красотой. Но времени нет, а значит нельзя медлить. Раскаленный металл, нежно касается оголенной груди, хрупкой Китнисс Эвердин, навсегда оставляя на ней свои пламенный поцелуй. - Аааа… - короткий, но болезненный крик вырывает из её горла, оглушая площадь дистрикта. Молчаливая скорбь, по некогда своевольной девушке. - Убью. – Короткое слово, несет столь же короткий смысл. Смерть.       На площади началась своя Игра. Та, которая проходила лишь семьдесят пять лет назад. Трое мужчин, отчаянно кравшиеся к своей цели, были сдержанны больше полусотней миротворцев. Белая форма, залитая кровью, своих же соратников пугала, но страх перед Капитолием был сильней.       Лишь обессиленная женщина, висящая на руках троих прохожих, всё так же отчаянно кричала, прося о помощи, безмолвную толпу. Возможно, их нужно судит, за трусость. Но кто знает, что скрывает сердце каждого из них.       Лишь хрупкое тело, безвольной девушки, висело на тугих углах. Ей лицо было скрыто водопадом черных как смола волос, а бледная кожа была прикрыта лишь в нескольких местах. Разорванная майка обнажает её округлую грудь со свежой раной.       Болтающие лишь на ремне куски ткани, когда видимо, служившие её брюками, но сейчас лишь прикрывающие ноги до середины бедра. Её тело изранено, но душа, похоже, упорно цепляется за жизнь. Она не хочет покидать этот Мир.       А что дальше? Ответ, приходит неожиданно. Шаткой походкой, с окровавленными руками, сбрасывая с себя теплую ткань. Что мягко ложится на девушку и прикрывает её тело от посторонних глаз. - Вы мешаете правосудию. – В голосе главного миротворца уже нет той власти, в нем страх. - Я его вершу, – и сильные руки, смыкающие на шеи, извращенного властью старика. - Реж веревки! – крик старого пьяницы, а по совместительству ментора этого дистрикта. Он обращает свой взгляд на стоящего парня в двух метрах от него, но понимает тот не в состоянии. - Я сам! – и снова его хрипловатый голос разрывает площадь. Оттолкнув застывшего шахтера, но бережно освобождает руки пленницы.       Его взгляд наполнен болью, ведь она ему не чужая. Он вновь впустил в свою жизнь посторонних людей, и вновь они страдают. Его кара, его крест – быть одиноким до самой смерти. Ведь он Победитель, а значит, ему нельзя испытывать чувств. Но он оступился и привязался к этим детям, к их судьбе. Он стал им наставником, другом, отцом. - Сейчас, солнышко. Сейчас, всё будет. – Отвечая на сдавленные стоны девушки, он укутывал её тело в окровавленную рубашку. - Потерпи, милая. Мы заберем тебя! – его глаза налитые кровью, стали блестеть наполняясь слезами. Сухое и пропитой сердце дрожало, боясь причинить ещё больше боли, хрупкому созданию природы. - Уходим! – а вот и мощь его голоса, разрывающая площадь на отдельные группки людей.       Они расступаются, давая дорогу, трем мужчинам. Но удар ножом в ногу, отвлекает Хеймитча, и он роняет свой ценный груз. Безвольное тело девушки падает на сырую землю, и протяжные стоны боли награждают толпу новой волной страха. Каждый боится занять её место. Ведь он знает, за ним не пойдут, за него некому заступиться.       И снова её тело поднимают с угольной земли. Но теперь это руки надежно прижимают свой груз. Уверенные шаги, уверенный взгляд и лишь легкая пелена изменившая Мир. Окрасив его в кроваво-красные цвета. Это не человек, это не он. Это тот самый монстр, которого взрастил этот жестокий Панем. Но даже он припадает к её ногам, становясь её верным стражем.       Он сделал ошибку, одну. И потерял её. Потерял ту, что жила в теле этой девушке раньше. Но больше этого не повториться, он не отпустит её, не позволит её душе покинуть этот сосуд. Он заставит вновь это сердце биться, он подарит её весь Мир. Лишь бы на её лице вновь засеяла улыбка.