Молитва

POV Пит       Весь это ужас обрушивается с новой силой, когда приходишь в осознание. Её казнили. Её изнасиловали. Её сломили! А что я? Где был я? Почему не помог? Почему остался в стороне? Урод, сволочь, скотина. Предатель.       Я умирал в тишине этого дома, пока наверху два хрупких создания пытались вернуть жизнь той, которая отчаянно сопротивлялась этому. - Я заказал лекарства – радостный голос Хеймитча наполнил гостиную жизнью, но ненадолго. - И что здесь веселого? – голос шахтера звенел от злости. - Молчи лучше, – сквозь стиснутые зубы промолвил ответ ментор. По его глазам можно было определить - он на грани. На той грани, за которой есть такой монстр, как и у меня. - Давайте и дальше будем молчать – выкрикивает парень и встает с дивана. – Если вам хочется, можете делать вид, что ничего не произошло. Но я не вы, я не буду притворяться! - Хватит! – мой голос звенит в стенах этого дома, ещё долгое время. - Мне тоже больно. Не тебе одному это знакомо – я кричу, впервые рассказывая о своей любви, как о чем-то ужасном. - Что не одному? – он сужает глаза, пронизывая меня взглядом. – Ты никогда не поймешь меня! - Не пойму. – Констатирую факт. – Но для неё будет лучше забыть это. - Лучше? – он словно тупой. - Да. - Вы не знаете её, как знаю её я. Она не забудет это! Она сломалась и больше не станет прежней! – его голос наполняет дом новой волной горя. Мы всё это понимаем, но боимся озвучить. - И что ты предлагаешь? – Ментор отдергивает его. – Хочешь кричать об этом на каждом углу?! Рассказать всем, как несправедлива власть в Панеме?! Хочешь, чтоб каждый тыкал в неё пальцем и говорил, эта та самая, которую изнасиловал отряд миротворцев?       Боль… оглушительная боль… Она сжимает моё сердце.       Слова так и бьют по душе, оставляя кровавые раны на бесплодной материи.       «Изнасиловали»… «отряд миротворцев»… «несправедливо»…       Я задыхаюсь. Шаг и я падаю в кресло, оставаясь где-то между временем и смертью. - НЕЕЕТ! – оглушительный крик заставляет меня обрести потерянные силы. Подняв взгляд, я понимаю, что Китнисс в сознании. Она жива!       Первая светлая новость: Она жива! Она не умрет! - Китнисс! – надрывный крик Прим, несет в себе боль. Я не могу не отреагировать, видимо это рефлекс.       Поднявшись наверх, я становлюсь свидетелем того, как девушка отбивается от любых попыток её отмыть. Она кричит, машет руками, не разбирая пространства. Удар, и он пришелся на долю миссис Эвердин. - Китнисс, это мама, – нежный голос таит в себе боль, горечь, бессилие.       Хватаю Прим за талию и вытаскиваю из душевой кабины. Передав её в руки Хеймитча, проделываю тоже самое с миссис Эвердин. - Нет, Пит, - её глаза наполнены слезами. – раны нужно промыть. - Я сам, – сухой голос, я уже не чувствую боли. Её стало слишком много чтобы ощущать её.       Шаг и я вступаю под водопад, запираю дверь. Китнисс всегда стеснялась.       Ещё шаг и сильная девичья рука наносит удар по ноге. Наверное, ей сейчас больно? Всё же она ударила по протезу.       Поднимаю её за плечи, но получаю с десяток ударов по грудной клетке. Воздух непроизвольно со свистом выходят из легких. Да, всё-таки я чувствую немного боли.       Прижимаю ближе, чтобы не достала. Она вырывается, её тело сопротивляется. - Нет, пожалуйста! – её крик оглушает меня – Хватит! Прошу, хватит!       Внутри всё разрывается. Сердце замирает, оно хочет умереть. Оно молит о смерти! Оно плачет.       Я не могу пошевелиться, даже под её ударами. Я не здесь, я не стою под водой, я не на земле. Я умер! - Нет! Отпусти! – Она кричит, так и оставаясь сжатая в моей хватке. - ПИИИИИИИИИИТ!!!!!!!!!! – Её крик возвращает меня. И он же наносит смертельный удар.       Она звала меня! Она просила о помощи! Она умоляла, спасти её! - Я здесь, – выдыхаю и прижимая её ещё ближе. - Нет, прошу! Хватит! – Она кричит мне в грудь, а её слова проходя сквозь тело оставаясь навсегда в моём сердце.       Я не спас! Я не помог! Я не пришел, когда она звала меня!       Теплая вода смывает наши слезы, смывает наше горе. Но не смывает боль.       Я снимаю останки её одежды, прижав ближе, протираю её тело мягкой мочалкой. Пена окутывает её тело своим белоснежным одеялом, скрывая под собой красно-синее следы издевательств.       Замок ремня и на полу лежит её последняя защита. Она полностью обнажена. Где то, что скрывало её тело?       Возможно, это ткань так и осталась лежать в камере казематов. Бездушный свидетель пыток этой девушки. Этой несчастной, что расплачивается за преступления других людей.       Я омываю её тело, слабо скользя по ногам губкой. Но белоснежный покров превращается в розовый, а затем и в бледно красный. Её кровь теперь на моих руках, и даже запах мыла, не сможет заглушить аромат её тела.       Она устало лежит на полу душевой, она больше не хочет сопротивляться. Она сдалась, отдав себя на растерзание новому мучителю. - Ты дома, – тихий шепот моего голоса, а в уголках её глаз заблестели слезы.       Смываю пену и вновь проглаживаю кожу мягкой губкой. Каждое моё прикосновение отдается болью для неё. Она вздрагивает и затихает ещё больше, стараясь не мешать мне.       Её довели до этого! Её сломили!       Я протираю её ноги, но внутреннюю часть бедра я протереть не могу. Поднимаю её на руки и вновь опускаю, теперь уже на спину. Её поясница превратилась в сплошной синяк, а низ живота напоминает неспелую сливу. Кровавый подтек под кожей, запекшаяся кровь внутри, всё это заставляет желудок свернуться в тугой узел. Я осторожно развожу ноги в сторону и протираю кровавые струйки запекшийся крови. Она молчит, она не движется. - Мне больно, – тихий голос и моё застывшее сердце. - Давай быстрее, – и вновь этот голос. А сердце бьется словно его пытаются вырвать из груди. Но я и сам согласился отдать его. Лишь бы убрать эту боль.       Ополаскиваю её и, укутав в полотенце, поднимаю на руки. Она снова замерла. Она вновь притаилась в ожидании боли.       Опускаю её на кровать и выхожу из этой комнаты пыток. Я не спас её и теперь расплачиваюсь за это. Но почему она должна расплачиваться за это, вмести со мной? Боже, молю, отдай всю её боль мне! Молю, пусть она всё забудет! Молю, не забирай у неё душу! Молю, пусть она живет! Пусть радуется жизни и пусть обретет свою любовь! - Как она? – вопрос ментора сразу сбивает меня с ног, и я присаживаюсь на ступеньках лестницы. - Обработайте раны, она потеряла много крови, – я выдаю то, что помню, то, что ещё помню.       Миссис Эвердин тут же поднимается наверх, а Прим прихватив аптечку, бежит вслед за ней. - Зачем ты заперся?! – с криком надо мной нависает Гейл. - Чего? – глухой собственный голос. Я не понимаю Хортона, но отвечаю, как глупая кукла. - Извращенец! Доволен теперь?! – в его голосе яд. Он весь пылает от злости и ревности. - Ты идиот, – о чем он вообще думает? Как можно сейчас ревновать? Я никто для неё и всегда им был. Но сейчас я никто и в своих глазах. - Сам ты кретин! – он хватает меня за грудки и впечатывает в стену. - Ударь, если станет легче, – я смотрю ему в глаза и вижу гнев. – Но мы не спасли её, когда она звала нас! Когда кричала от боли!       Я отталкиваю его и наступаю сам: - Мы не спасли её! И теперь это останется с нами навсегда. Если хочешь, можешь винить меня. Но это не исправить! - Я … ЯЯЯЯЯ! – взрывается он. Ему тоже больно, ему тоже противно от самого себя. - Не глупите, ей вы ещё нужны. – Голос ментора дарит какую-то повседневность. Осознания, что будет завтра и, что нам необходимо жить дальше. Жить, не смотря на боль, не смотря на умирающее сердце.