Метаморфоза

- А ничего, что уже вечер? Ты хоть уроки сделал? Онода не любил, когда мама спрашивала его об уроках. Она и так знала, что все сделано, но надо же как-то задержать своего ребенка. - Не волнуйся, я все сделал, обязательно вернусь. Парень вылетел на улицу и, завидев спиной стоящего Мидосуджи, резко сменил темп. Спешить было некуда, а знать этому парню, что из-за него выбегают из дома как угорелые (даже не поев), не обязательно. Было довольно тепло, поэтому Сакамичи не особо размышлял над тем, как ему пойти. Мидосуджи, видимо, тоже; но черная, как обычно, кофта и тренировочные шорты смотрелись забавнее некуда. Брюнет обернулся, когда Онода прыснул со смеху, и непонимающе посмотрел на нарушителя тишины. - Так и знал, что тебя не надо звать. Четырехглазый попытался успокоить себя, но вышло еще хуже. Скорее всего, если бы на улице были прохожие, они бы свернули шеи, удивленно рассматривая нелепо одетого парня и ржущего коротышку. Мидосуджи закатил глаза и немного раздраженно выдал: - Еще один... Он вздернул плечи и пошел в сторону, доселе ему незнакомую (тем более, ему было все равно). Онода, осознав свою ошибку, тут же нагнал его. - Ну прости-прости-прости-прости-и-и-и... - Так уж и быть, прощаю. На самом деле, Мидосуджи не видел причин обижаться, но растерянное лицо парнишки доставляло некоторое удовольствие, чем он, собственно, и пользовался. В пределах разумного. Мидосуджи был не особо разговорчив и не умел поддерживать темы, даже в которых он неплохо разбирался. Ему было привычнее слушать кого-нибудь. В детстве он всегда слушал мамины рассказы и мгновенно расслаблялся, представляя красочные образы. Онода же не любил болтать попусту, но фраза: "расскажи что-нибудь про твое любимое аниме" приводила его в неописуемый восторг, будто собеседник так-то тоже этим увлекался. И начиналось: любимые серии "Принцессы", сколько он скупил фигурок, съездив в Акибу, подарочные издания, ОСТы... Все это перетекало в другие, более отдаленные темы. И так до бесконечности. Мидосуджи иногда слушал, пытался даже вникнуть в суть, хотя обычно получалось плохо. Но присутствие Оноды, к удивлению, успокаивало его и он иногда ловил себя на мысли, что идти с кем-нибудь, кто разговаривал (и не требовал того же) - довольно приятно. Так было и сегодня. Парень с нескрываемым любопытством рассматривал местность, пропуская больше половины того, что вылетало из уст Сакамичи. В сумраке при свете тусклых ламп появились тени от кустов и деревьев, что позволило разгуляться воображению. Мысленно дорисовывая возникающие образы, Мидосуджи не сразу заметил, как наступила тишина. Кажется, Онода закончил тираду, и теперь они шли молча. Сакамичи больше не испытывал волнения, как раньше, а просто наслаждался бессмысленной прогулкой. Безмолвие продолжалось недолго. Ровно до того момента, как заурчал живот Оноды. Мидосуджи остановился, оглядываясь по сторонам. Брюнет тоже остановился, обеспокоенно взглянув на того, не особо понимая, почему движение прекратилось. Когда Мидосуджи нашел то, что было нужно, он обратил на себя внимание и подал жест рукой. - Круглосуточный? Мидосуджи-кун, а зачем...? До Сакамичи не сразу дошло, в чем дело. - Я не голоден, правда. Мидосуджи посмотрел на парня, а потом на его живот. Звуки повторились. Онода удивленно ахнул и судорожно начал размахивать руками. - Я не голодный, не голодный. Глаза брюнета сощурились, он с ехидством спросил: - Что, Сакамичи, худеешь, как девчонка? Только Онода собирался ответить, как Мидосуджи странно заулыбался во все зубы и ущипнул паренька за щеку. - Больно же, Мидосуджи-кун! - Ничего, потерпишь. Пошли. Рослый свернул в сторону небольшого магазинчика, который среди темных деревьев казался светящейся точкой. Сакамичи не смог ничего возразить и поплелся следом, повторяя, что зря они все это делают. Оказалось, не зря. Они сидели на какой-то скамейке недалеко от ларька. Мидосуджи разглядывал черное небо, усеянное бесчисленными звездами, и о чем-то размышлял. Сакамичи было не до этого: он разглядывал перед своим носом булочку, не решаясь ее съесть. Хотя, чего уж там - он купил на оставшиеся деньги целых три. И все с мясом. Покончив с гляделками, Онода принялся есть. С большим аппетитом и неким восхищением он уплетал пирожок и смотрел под ноги. Он не расслышал, что ему что-то сказали. - Называй меня по имени. Мидосуджи сам удивился тому, что произнес и отвернулся от Сакамичи, прикрыв рот рукой. - Фто? - Прожуй сначала! Когда Онода закончил первую, он, наивно хлопая глазами, переспросил: - Что? По имени? Мидосуджи-кун. - Мидо-здесь, Мидо-там, - проговорил парень в руку. - Эм... - Акира. У меня есть имя. Онода не мог понять, к чему вообще этот разговор, поэтому выудил вторую булочку из пакета, чтобы ничего не отвечать. Когда он достал третью, у Мидосуджи задергался глаз. - А морда у тебя не треснет? И пяти минут не прошло, как третья булка исчезает у тебя за щекой, как у хомяка. - Ну, я могу поделиться, - Онода одарил парня улыбкой, чего тот не оценил. Он протянул надкусанный пирожок чуть ли не к лицу Мидосуджи. Брюнет отодвинул голову, но булочка медленно приближалась. - ОТВРАТИТЕЛЬНО! УБЕРИ БЫСТРО. ФУ-ФУ-ФУ-У-У. Парень, морщась, высунул язык и отвернулся. Под смех Сакамичи он то и дело повторял: "Отвратительно..."