Гость из будущего

Это была новая темница Вергена – улучшенная и облагороженная, с чистыми пока, довольно просторными камерами, в которых были даже зарешеченные окна под потолком. Солома была свежей и пряно пахнущей, ведро для испражнений на диво оказалось пустым. Йорвет пересел так, чтобы не касаться спиной быстро охлаждавшейся внешней стены камеры. Звякнули друг об друга цепи кандалов. Зачем он вернулся в Верген? После окончания событий в Лок Муинне, надо было искать Мордхора, как собирался, но какой-то чёрт его дернул вернуться вслед за Саскией в город, который он надеялся назвать своим новым домом! Собственной глупостью он подписал себе приговор. Если бы он ушел, не возвращался сюда, власти нового королевства не стали бы его преследовать, у них и без него хватало забот. Но военный преступник времен прошлой войны с Нильфгаардом, террорист и убийца, свободно расхаживающий по их улицам был для Совета Вергена, как бельмо на глазу. «Каламбур, однако!» - мысленно усмехнулся Йорвет. Помощь приведенных им во время осады четырех отрядов скоя’таэлей в добавок к собственному, уже бывшему в городе, не оказалась забыта, но была легко отодвинута на второй план, и внешняя политика сыграла тут роль наравне с внутренней. Молодому государству, каким сейчас являлся отстоявшая свою независимость Нижняя Мархия, требовалось, чтобы его признали на внешнеполитической арене, а для этого требовалось, в числе прочего, доказать, что новое королевство придерживается общих принципов законности Севера. Чудом выживший офицер бригады Врихедд, которому давно положено было быть мертвым, террорист, приговоренный к смерти на территории всех Северных Королевств, не мог являться свободным гражданином Вергена. Казни или выдачи Йорвета требовали соседние государства одно за другим. И Саския выбрала казнь. Новая власть не могла показать себя слабой. Йорвета арестовали неделю назад. Суда, как такого, не было. Многочисленные преступления одноглазого эльфа против людей и то, что еще не так давно он воевал на стороне Нильфгаарда, было широко известно и подтверждено многочисленными свидетельствами. Не смотря на это, судейский спектакль затянулся аж на четыре дня. В защиту Старого Лиса была названа лишь помощь при осаде Вергена. Конечно, одно это не могло перевесить всех его прочих дел. Эльфы надеялись, что факт этот станет, по крайней мере, основанием для смягчения приговора. Напрасная надежда. Когда был оглашен приговор, бывшие «белки» едва не устроили смуту, но Йорвету дали поговорить с ними, и он сумел убедить их отступиться. Горстка скоя’таэлей лишь бессмысленно погибла бы в заранее обреченной на провал попытке освободить своего командира, а законные пути протеста уже не принесли им успеха и настроили против них краснолюдов и людей Вергена. Йорвет не хотел бессмысленных смертей тех, о ком привык заботиться. Теперь он просто ждал казни, и ожидание было мучительным. Если чему-то и можно радоваться в его положении, то только одному – несмотря на многочисленные слухи, ходившие в народе, он не был влюблен в Саскию. Эльф не понимал, как dh'oine (а он не сомневался, что слухами обязан именно им) могло такое прийти в голову? Драконице нужен дракон, это он знал с момента знакомства. Да, Саэсентессис в образе человечьей девы, была довольно красива, но мало ли красивых женщин разных рас видел эльф в течение своей жизни?.. Некоторых даже убивал. И даже без зазрения совести. Он давно не был юнцом, способным влюбиться в хорошенькое личико и аппетитную фигурку. Он, вообще, не был уверен, что в своем возрасте способен влюбиться в кого бы то ни было… Чувство привязанности – другое дело, но его Йорвет испытывал только к своим: к членам своей семьи, из который остался лишь один Киаран, к членам своего отряда – к тем, кому верил и кого защищал. И, да, Саския вошла для него в число своих в тот период, когда он связывал с ней надежды на лучшее для Aen Seidhe будущее. Он защищал и поддерживал ее, но не ради нее самой, а ради этой надежды. И поэтому даже сейчас не мог полностью отрешиться от привязанности к ней, не мог назвать ее предательницей, потому что отступилась она от него – только от него одного, выполнив свои обещания в отношении рядовых нелюдей Нижней Мархии. Да, ему было тяжело из-за этого отступничества, но насколько бы хуже было ему сейчас, если бы он действительно был влюблен в Деву из Аэдирна?.. Что ж, он смог дать шанс на лучшее будущее для своих близких – хотя бы для части своей расы, и если для того чтобы этот шанс не был упущен, нужна его показательная смерть, пусть будет так. Он смирился. В конце концов, он, еще только вступая в союз с Саскией, прекрасно понимал, что для него, выжившего вопреки всему в Ущелье Гидры офицера Врихедда, нет и не может быть мирной жизни бок о бок с людьми. Прошлое не позволит. Прошлое не забудется. Йорвет опустил голову на скрещенные на коленях руки и устало подумал, как хорошо бы было сейчас поспать. Только вот сон всё не идет. Нет, Старый Лис ни о чём не сожалел, не оглядывался назад в поисках возможных ошибок, не обдумывал, могло ли все сложиться по-другому и как это «по-другому» могло бы сложиться. Он просто хотел, чтобы долгое ожидание уже, наконец, закончилось – быстрее, пока у него остались хоть какие-то моральные силы и толика гордости Aen Seidhe. Если бы его спросили, как он хочет умереть, он бы, конечно ответил: «В бою.» Умирать на эшафоте, в окружение враждебной, жадной до кровавого зрелища толпы от одной из самых долгих и изуверских казней dh'oine, задыхаясь от собственных воплей, в крови, грязи и нечистотах, без возможности сохранить хотя бы чувство собственного достоинства… Нет, не так он представлял свою смерть. Но, к сожалению, его желание роли никакой не играло. Оставалось лишь надеяться, что у него хватит силы воли не молить палачей о снисхождении, но… он боялся сломаться. Он не мог позволить себе сломаться – если не ради себя, то ради тех «белок», что стали теперь жителями Вергена. Благо еще, что Киаран сейчас находился далеко, отосланный на охрану дальних границ еще до ареста Йорвета. Одноглазый эльф представлял, что мог бы учинить брат, узнав о вынесенном приговоре, если бы был здесь. Он разрушил бы все, что удалось построить – мир, хрупкое пока взаимопонимание между людьми и нелюдьми, возникшее во время защиты Вергена, робкие ростки дружбы между представителями разных рас, равенство прав и надежду на лучшее будущее, - разрушил бы и ничего не добился. В лучшем случае, скоя’таэлей бы просто изгнали из Вергена, в худшем – Киаран оказался бы в соседней камере, и его бы ждал немилостивый приговор. Так что пусть лучше брат не знает. Так будет лучше для него и остатков hanse. А сам Йорвет… что ж, победа – кровавая богиня, и она требует своих жертв. Это предсказуемо. Он смирился. Почти смирился. Он должен смириться!.. Так станет легче. Dana Meabdh [1], как же хочется спать! Йорвет подтянул колени ближе к груди, ему было холодно. Мысли эльфа вновь побежали по замкнутому кругу.

* * *

Я оправила кружева на рукавах блузы и вокруг ее ворота, проверила, крепко ли держится гребень в волосах, и отворила дверь комнаты. Это было просторное помещение истинно краснолюдской архитектуры – массивные колонны, стены с характерным орнаментом, низкий потолок. Три ковра с одинаковым узором устилали пол от двери до арки окна. Помещение для приемов, поэтому мебели здесь не много: два стола (один с бумагами, другой – с фруктами на круглом блюде и вином в пузатых графинчиках), несколько деревянных, без обивки, кресел. Завершали интерьер две крашеные тяжелые двери в западной и северной стенах комнаты, которые вели в другие комнаты дома. Я только что вошла через западную, выводившую в прихожую, дверь. Недавно построенный жителями Вергена для своей героини новенький и просторный дом все же никак нельзя было назвать дворцом. Впрочем, у Саскии, Девы из Аэдирна, Драконоубийцы, Хранительницы Вергена – правительницы нового королевства, всё было еще впереди. Королева Нижней Мархии сидела у окна и, казалось, в полной отрешенности осматривала площадь, на которой краснолюды споро сколачивали помост для казни. Когда я, преодолев половину комнаты и остановившись на втором по счету ковре, сделала глубокий реверанс, она указала мне рукой на второе стоявшее возле окна кресло. Повторив реверанс, только сделав его чуть менее глубоким, как и предписывал этикет, я подошла и села рядом королевой. Поскольку Саския молчала, я также продолжала сохранять тишину и вместе с ней смотрела в окно, хотя вид прямо на глазах растущего помоста был пыткой для моих истрёпанных за последние дни нервов. Наконец, королева не выдержала: - Ну, Минодора Аргир, что же ты молчишь теперь, когда получила мою аудиенцию, которой так настойчиво добивалась всю неделю? Говори, что тебе нужно. - Благодарю, ваше величество, - я чуть склонила голову и снова подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с драконицей в женском обличье. – Прошу простить мое молчание. Я соблюдала этикет, предписывающий молчать, ожидая фразы от вас для начала разговора. - Ах, этикет, - Саския чуть поморщилась, - постоянно забываю о нем. Поскольку мы говорим наедине, думаю, доскональное следование ему не обязательно. Говори свободно. Твоя настойчивость заинтриговала меня. Чего ты хочешь? Меня устраивало предложение говорить прямо и без обиняков. Я спешила. Я боялась не успеть, хотя уже и была всего в шаге от цели. - Я хочу купить у Вас, ваше величество, жизнь и свободу преступника, которого ждёт казнь завтра на рассвете. Глаза королевы удивлённо расширились, и в них заплясали золотые огоньки. - Ты хочешь купить у меня жизнь бандита Йорвета? - Да, - коротко ответила я. Саския, улыбнувшись, покачала головой. - Это немыслимо. Если бы речь шла об обычном воре… - Я бы не искала вас, а просто бы подкупила тюремщика, - перебила я; в конце концов, она сама предложила мне разговаривать без церемоний. Королева звонко рассмеялась. - А ты мне нравишься, Минодора!.. Но это всё равно невозможно. Ни за какие деньги я не могу опустить государственного преступника, чьей смерти ждёт и мой народ, и мои дворяне. Я ощутила вспышку злости и крепче стиснула между собой лежавшие на коленях руки. - Когда ваш народ требовал смерти Стенниса, тогда еще принца, бандит Йорвет, от которого вы отступаетесь сейчас, был одним из тех двоих, что остановили расправу. Весьма сомнительно, что Геральту из Ривии удалось бы одному утихомирить жаждущую крови толпу, если бы за его спиной не стояли скоя’таэли Йорвета. «И это не считая всего остального, что он для тебя сделал!» - зло подумала я. Саския отвела глаза, и на ее красивом лице появилось выражение сожаления. Вот только искренним оно было или притворным, я не знала. - Йорвет многое сделал для становления Нижней Мархии, как суверенного государства, - признала королева, - но, к сожалению, он – тот, кто он есть. - Рядом с вами он мог стать не тем, кем был раньше. - Леопард не может избавиться от своих пятен. Гнев клокотал в душе. Эта драконица когда-то мне нравилась. Я верила ей, как и Йорвет. И не ожидала такого предательства. - Или вы отдаете его на расправу, потому что он вам больше не нужен? – сорвалась я. – А как же ваши обещания, что Нижняя Мархия станет страной равных прав для людей и нелюдей? Вот тут она рассердилась, в тёмных глазах на мгновение сверкнуло пламя. - Так и будет, Минодора Аргир! Вернее, так есть уже сейчас. Именно поэтому преступник, ответственный за гибель сотен, если не тысяч, людей, должен понести наказание, невзирая на его расу! Мне захотелось спросить, а кто же и когда, в таком случае, покарает тех садистов и выродков, которые не первый век устраивали геноцид Aen Seidhe, сократив численность этой расы на две трети от первоначальной, но я сдержала себя. Спор был бессмысленен, драконица уже приняла свое решение: она жертвовала одним своим, пусть верным, но отнюдь не невинным сторонником, для укрепления государства, которое строила. Я даже могла понять ее: со стратегической точки зрения это было верное решение. Только вот меня, как участника процесса, такая тактика не устраивала. - Прошу простить, ваше величество, я забылась, - сухо признала поражение я. – Позволите вернуться к моему предложению? Саския откинулась на спинку кресла и некоторое время молча изучала меня. Лицо ее было напряжено, губы чуть поджаты, но отсветы гнева постепенно затухали в карих глазах. - Не стоит, - наконец, отозвалась она. – Ты уже слышала мой ответ, Минодора Аргир. - Нижняя Мархия не богата, - я старалась, чтобы голос мой звучал ровно, и смотрела королеве прямо в глаза. – Сейчас, в период становления, после войны, когда надо отстраивать разрушенное и закреплять свое положение на политической арене… - Это так, - подтвердила королева. – Нашей казне нужны деньги. - Ваш народ, ваши дворяне поймут вас, если вы обменяете жизнь одного эльфа на золото, которое сможет принести много пользы вашим подданным. - И сколько же ты можешь предложить? – голос Саскии прозвучал чуть насмешливо, но в глазах ее сверкнул алчный огонек: даже дракон-идеалист не может преступить свою природу. - А сколько вы хотите, ваше величество? Это была ошибка. Королева нахмурилась. - Ты собираешься торговаться со мной, как с базарной бабой? - Две полных суммы награды, назначенных за Йорвета в Северных Королевствах, - поспешно попыталась сгладить ситуацию я. Это была огромная сумма – даже на половину ее, на обычную стоимость награды за выдачу Йорвета, рачительный человек, не склонный к мотовству, мог бы безбедно жить в одной из столиц до конца своей жизни. - Десять, - отозвалась Саския, и теперь в ее голосе явно слышалась издевка. Я расширенными глазами посмотрела на королеву. Либо я сильно разозлила ее, либо драконья алчность взяла верх над ее разумом. У меня нет таких денег, и за оставшееся до казни время мне их не достать, не создать. - Три, - тихо ответила я, стиснув руки так, что ногти впились в ладони. Саския резко подалась вперед, и я невольно отшатнулась от нее. - Ты чего-то не поняла, Минодора Аргир, - жестко сказала она. – Я не потерплю торговли. Ты либо платишь десять полных стоимостей награды за Йорвета, и получаешь его, либо уходишь сейчас, пока я окончательно не рассердилась, и даешь свершиться правосудию. Слово «правосудие» омерзительно звучало в контексте, но я не стала комментировать его. - Я не могу уйти без Йорвета, - тихо возразила я, глядя на свои сложенные на коленях руки. – Умоляю, ваше величество, проявите снисхождение к тому, кто сражался за вас и ваши идеалы, к тому, кто помог вам отстоять Верген… примите ту сумму, которую я могу заплатить! Я вскинула на королеву глаза. И не нашла в ее лице ни понимания, ни сострадания. …Йорвет, minne mo [2], как же мы в ней ошиблись! Или ты понимал, что так будет, с самого начала, но ради надежды на осуществление мечты о мирной жизни и равенстве людей и нелюдей был готов пожертвовать собой?.. - Аудиенция закончена, - сообщила Аэдирнская Дева, вновь откидываясь на спинку кресла. Я задумчивым взглядом обвела ее статную фигуру, формы и изгибы которой отлично подчеркивало великолепное платье, сшитое из тяжелого бархата по последней моде и украшенной драгоценными тончайшими кружевами. Драконица в человеческом обличии также гармонично смотрелась в этом роскошном наряде, как и в броне, которую носила во время войны с Хенсельтом Каэдвенским. - Я уйду из Вергена с Йорветом, Саэсентессис, - тихо продолжила я, - или… Ее лицо дрогнуло лишь на мгновение, когда она перебила меня: - Если надеешься шантажировать меня знанием моих истинных сущности и имени, то будешь разочарована. Достаточно многие уже знают мою тайну, и у меня нет необходимости таиться в собственной стране. Убирайся вон. «Блефует?.. Нет, скорее чувствует себя защищенной и уверена, что если я попытаюсь разоблачить ее в пределах Нижней Мархии, мне никто не поверит,» - поняла я. - Загнанный в угол противник может быть опасен даже для дракона, ваше величество… - Ты угрожаешь мне? – она поднялась на ноги и встала надо мной, величественная и прекрасная, как и положено представительнице своего вида. …Эшафот на площади был уже закончен. Краснолюды, завершившие свою работу, складывали инструменты и, о чём-то гомоня между собой, расходились по домам. Камни Вергена закат окрасил в красные и оранжевые тона. Мое богатое воображение порой было настоящем проклятьем! Кошмар, преследовавший меня во сне и наяву последнюю неделю, вернулся, стоило взглянуть на помост, залитый кровавыми лучами закатного солнца. Мне казалось, что казнь уже началась… - Зачем, Саския, зачем так?! – задыхаясь, я отвернулась от окна. – Почему четвертование?! Если так уж нужно его казнить, то почему просто не повесить?! Почему?! - А разве он проявлял милосердие к dh'oine? Или думаешь, что «мясником» люди Королевств прозвали его случайно?.. – я не знала, действительно не знала; скоя’таэли были не менее жестоки, чем люди, но у них были свои пытки и казни, расчленений и потрошений мне видеть не приходилось; королева между тем закончила свою мысль: - В Нижней Мархии люди и нелюди равны, как и было обещано. Йорвет получит то, что заслужил своими делами! Вот она, справедливость дракона… Или просто подачка, долженствующая насытить кровожадность толпы? Неважно. Я поняла, что плачу и зажала рот себе рукой, чтобы удержать всхлипы. Почувствовала крепкую хватку не по-женски сильной руки на своем плече, меня вздернули вверх, заставляя подняться на ноги. - Не пытайся меня разжалобить слезами. Уходи! Когда я подняла на Саскию взгляд, ее лицо расплывалось у меня перед глазами за пеленой слез. - Я уйду, Саэсентессис, - слова приходилось выталкивать из себя с трудом, - а ты любуйся своей столицей в последнюю для нее ночь. Сабрина Глевиссиг была не единственной чародейкой, которая способна призывать огонь с небес… - И ты знаешь, как она кончила? – насмешливо спросила королева. - Да, - кивнула я, - но я, скорее всего, не доживу до платы за использование неконвенционной магии, потому что отдам весь свой магический резерв до самого дна на то, чтобы продержать заклинание как можно дольше. Верген станет руинами, и от его жителей не останется ничего, кроме тлеющих головешек… - Ты смеешь угрожать мне?! – Сасакия схватила меня за плечи и встряхнула так, что моя голова по инерции мотнулась назад. – Забыла, где ты находишься? Ищешь двемеритовых оков? Откинув голову я смотрела в глаза драконицы в человеческом обличии, но видела не ее, а все тот же кошмар грядущей казни. - Меня всегда удивляло, - прошептала я, - почему я не читала о Нижней Мархии, как самостоятельном государстве, ни в одном из учебников истории, и, знаешь, сейчас я это поняла… - Что за чушь ты несешь?! Она оттолкнула меня так внезапно, что я отлетела к стене и, стукнувшись головой, сползла на пол. Боль немного отрезвила меня, и прогнала кошмар на какое-то время. Я быстро вскарабкалась на ноги. - С другой стороны, зачем ждать? – спросила я пространство и круговым движением заключила себя в магический круг. – Судьба у всех, кто сражался за Верген, будет одна. И свершится она сейчас. Я так понимаю справедливость. Arved’rull reshontvel halla’dverag [3]… Саския сделала несколько шагов ко мне, но остановилась, поняв, что не может преодолеть границы магического круга. - Ты… сумасшедшая? – спросила она с непонятной интонацией, глядя на меня. Я прервала заклинание. Защитный круг продержится около получаса, и вызвать метеоритный дождь я еще успею. Если есть хоть малейшая надежда этого избежать… - Если я не могу спасти его, если я не могу исполнить свою миссию, я, по крайней мере, помогу ему умереть менее болезненно, чем на твоем эшафоте, - ответила я. - И тебя не смущает, что вместе с Йорветом ты убьешь десятки ни в чем не повинных людей, эльфов и краснолюдов, низушек? – королева прищурилась и ответила самой себе: - Нет, вижу, что не смущает. Ты стоишь Йорвета. А собственная смерть? Ты ведь сейчас стоишь в самом сердце Вергена… - Если моя миссия провалена, мне больше незачем жить, - это звучало пафосно, но было правдой: если Йорвет умрет, мне нечего будет делать в этом времени, а вернуться назад я не могла. - Фанатичка! – рыкнула Саския. – Что еще за миссия? - Миссия, далекая от твоих нужд и интересов. Миссия, для выполнения которой мне Йорвет нужен живым. На некоторое время повисло молчание. Я смотрела в пол и ждала. Женщина о чём-то думала, расхаживая по комнате. Время стремительно утекало, еще пара минут и мне придется вернуться к заклинанию, если я хочу закончить его, прежде чем падёт магический круг защиты. Голова была пустой от всяких мыслей. Я просто считала секунды. …Всё! Время вышло. Я призвала магию, и на кончиках моих пальцев заплясали голубые огоньки. - Стой! – Саския прекратила расхаживать и остановилась напротив меня. – Пять, и это мое последнее слово! Я переглотнула и отпустила поток. - У меня есть три. К утру может быть четыре. Она скрестила руки на груди и, мрачно глядя на меня, покачала головой. - Должно быть пять. Или сделка не состоится. Я напряженно думала: если использовать второй источник магии и сдублировать трансфигурационный компрессор, шанс управиться до рассвета есть, хотя и не большой. Однако придется тратить время на неоднократную перенастройку, поскольку ограничения машин не позволят наштамповать столько денег в одной валюте. - Ты примешь зерриканские и нильфгаардские монеты? В числе прочих, конечно. Королева Нижней Мархии пожала плечами. - Золото есть золото. - Тогда договорились. Пять. И снова повисло молчание. Я не спешила убирать магический круг. Женщина досадливо поморщилась. - Я, Саския, королева Нижней Мархии, - начала она, но я сделала протестующее движение, и она смирилась: - Ну, хорошо! Я, Саэсентессис, дочь Виллентретенмерта, клянусь, что помилую повинного во многочисленных преступлениях скоя’таэля Йорвета и передам его в руки Минодоры Аргир, если к рассвету сегодняшнего дня оная Минодора Аргир доставит мне семьдесят пять тысяч золотом в монетах Северных Королевств, Зеррикании и империи Нильфгаард. Довольна? Наверное. Саския была дочерью золотого дракона, и хотя я не знала, кто её мать, предполагала, что и сама Саэсентессис является золотой драконицей, а все легенды сходились в том, что клятвам золотых драконов можно верить, ибо их рыцарственная натура диктует им неукоснительно блюсти свою честь. Я только надеялась, что к Деве из Аэдирна этот постулат также относится. В противном случае, через пару секунд я буду мертва. Или окажусь в двемеритовых оковах в соседней камере с Йорветом. Решительным движением я стерла и без того уже тухнувший магический круг.

* * *

Йорвета разбудили первые лучи встающего солнца, теплыми зайчиками пробежавшиеся по его щеке. Он не хотел просыпаться, и продолжал лежать, не открывая глаза. В полудреме еще можно было продолжать обманываться, что это не последний его рассвет. Все раздумья, гнев, сожаления и страхи остались во вчерашнем дне и ночи, половину которой он не мог заснуть, однако эльф знал, что они вернуться, стоит только проснуться окончательно. Даже гордость Aen Seidhe не могла заглушить животного ужаса перед предстоящей казнью, и Йорвет не хотел просыпаться как можно дольше, чтобы снова не оказаться поглощенным им. Однако шум шагов, негромкие голоса, звяканье связки ключей и затем звук ключа, поворачивающегося в замке, разбили его дремоту. Похоже, пора. Эльф сел и поправил съехавший во время сна платок, скрывавший обычно шрам и отсутствие правого глаза. Он надеялся только, что ему удастся сейчас сохранить невозмутимость на лице. Дверь камеры отворилась, и незнакомый женский голос велел: - Подожди за дверью. - Как уговаривались, милсдарыня, - отозвался тюремщик. Посетитель? Значит, еще не на казнь… Никакой надежды на спасение у Йорвета не было, сердце даже не дрогнуло, взволнованное самообманом о лучшем исходе. Самообманов ская’таэль уже не первый век себе не позволял. Но все же трепыхнулась слабая радость при мысли об отсрочке, да еще вялое любопытство о том, кому он мог потребоваться на пороге смерти. По высоким ступеням, придерживая длинную юбку, в камеру спускалась женщина. Dh'oine. Довольно высокая по людским меркам, хотя Йорвету, встань он в полный рост, она оказалась бы лишь чуть выше плеча. Женщина была красива. Полная грудь, округлые, обнаженные сейчас, плечи, тонкая талия и крутые бедра. Большие глаза необычного насыщенно-вишнёвого цвета на бледном лице, чувственные губы, аккуратный носик, пропорциональные очертания скул и подбородка. Тёмные (кажется, чёрные, хотя когда на них упал луч солнца, они стали отливать вишневым цветом, как и глаза) волосы были уложены в сложную прическу, открывавшую высокий чистый лоб, частично прикрытый подвеской с крупным аметистом на серебряной цепочке. Такая же подвеска, но уже на цепи в два ряда, украшала обнаженную шею. Два аметистовых кольца были надеты поверх темно-синих перчаток на пальцы обеих рук. Корсаж декольтированного платья и то, что эльф принял за юбку, но что оказалось на поверку лишь четырьмя разрезными фалдами ткани, под которыми скрывались чёрные узкие брюки и высокие сапоги, были густо-синего, словно ночное небо, цвета и были расшиты мелкими сверкающими капельками то ли драгоценностей, то ли стекляшек. Если в первом приближении женщину можно было принять за дворянку, то в ближайшем рассмотрении не оставалось сомнений в ее истинном статусе. - Чего тебе надо, ведьма? – спросил Йорвет, когда женщина спустилась с лестницы и остановилась, не дойдя до него пары шагов. - Как куртуазно! – усмехнулась она. – Но проницательно. Да, я чародейка, хоть сейчас и стало опасно признаваться в этом открыто. Меня зовут Минодора Аргир. - Надеюсь, ты не ждешь, что я тоже представлюсь? – язвительно поинтересовался скоя’таэль. Вблизи женщина выглядела уже не так блистательно, как на расстоянии. Лицо ее было осунувшимся, под глазами лежали глубокие тени усталости. - Конечно, нет! Хотя мне и… мечталось о более… радушном приеме. Странные паузы между словами. Странно подобранны сами слова. Эльф прищурил единственный глаз. Он не любил магов и не доверял им (за исключением, может быть, одного, о котором сейчас, наверное, следовало уже позабыть). - С чего бы это? Смотреть на женщину снизу вверх, из положения сидя, Йорвету надоело, и он встал. Звякнули кандалы. Эльф рассчитывал, что резкое движение вызовет в женщине естественное стремление шатнуться назад, но этого не произошло. Она лишь проследила глазами за его движением и чуть поморщившись, прижала левую руку к виску, как будто у нее болела голова. - Эта пикировка очень занимательна, - сказала она мгновение спустя, - но, может быть, мы продолжим ее в дороге? А вот теперь глупую пустую надежду не удалось задавить, удержать; сердце скакнуло и бешено заколотилось. - В дороге? – голос скоя’таэля сел. - Йорвет, я выкупила тебя у королевы Саскии, и нам нужно как можно быстрее покинуть Нижнюю Мархию. То есть… мучительная смерть отменяется?.. Невероятно! Фантастически. Загадочно. Необоснованно. Но Старый Лис не был бы собой, если бы, шуганув радость и надежду, затмевавшие сознание эйфорией, не подумал бы о том, что на подарки судьбы рассчитывать не стоит, а бесплатный сыр бывает только в мышеловках. Он прислонился к внешней стене камеры и, несмотря на мешающие свободе движений кандалы с длинными цепями, скрестил на груди руки. - Много я знаю о подлости dh'oine, но опыт, когда меня продают и покупают, словно вещь, это, признаюсь, в моей жизни нечто новое… - Йорвет, просто пойдем отсюда, - устало попросила женщина. Эльф нахмурился, насторожившись больше прежнего. Он не знал этой чародейки, никогда даже не слышал о ней, и она ему не нравилась, но говорила она и вела себя так, как будто они были хорошо знакомы. - Зачем, beanna [4]? Чтобы стать подопытным в твоих мерзких экспериментах? Захотелось разобрать на ингредиенты Aen Seidhe? Женщина втянула воздух через плотно сжатые зубы и резко выдохнула. - Ничего лучше не придумал? – огрызнулась она. – Ни один ингредиент в мире не стоит столько, сколько я заплатила за тебя! - Интересно узнать, сколько же я стою, - насмешливо протянул эльф, ощутив себя в своей стихии: злить и выводить из себя dh'oine он умел и любил. - Пять полных сумм награды за твою голову. Йорвет не сдержал удивления, его единственный глаз рефлекторно расширился, но пара секунд, и он взял себя в руки, вернув себе бесстрастное выражение лица. - Кто-то из людских корольков решил, что честь поимки и казни меня должна принадлежать ему, а не Саскии? – бросил он презрительно. - Нет. Йорвет… Чёрт, почему ты не можешь просто дать мне вывести тебя отсюда?! – взорвалась женщина. Лицо эльфа было хорошо освещено, потому что стоял он прямо под окном камеры, и в свете просыпающегося утра радужка его единственного глаза была светлой, травянисто-зеленой, когда он мазнул взглядом по лицу чародейки и уставился в противоположную стену. - Четвертование - это ужасная казнь, beanna, но есть и более мучительные способы убийства. Кроме того, - эльф жутко усмехнулся, - если моя смерть послужит укреплению идеального государства, в котором… - Уж не собираешься ли ты сказать, что хочешь остаться здесь и дождаться казни?! – с плохо скрываемым бешенством в голосе прервала его неспешные аргументы чародейка. - Почему нет, если альтернатива может быть еще хуже? - Потому что я в это не верю! – рявкнула женщина, быстро шагнула вперед и, вцепившись в цепь одного из кандальных наручников, дернула ее на себя. – Хватит нести чушь! Давай сюда руки! - Зачем? – как женщина не тянула за цепь, Йорвет продолжал стоять в той же позе, не давая сдвинуть себя с места. - Потому что я хочу снять с тебя эти железки! - Не ори, foilé dh'oine. Если есть ключ, так давай его. Она швырнула ключ практически ему в лицо, возопила «Упертый идиот!» и, шипя сквозь зубы невнятные ругательства, забегала по камере. Йорвет наблюдал за ее перемещениями краем глаза, пока отмыкал ручные, а потом ножные кандалы. Можно было напасть сейчас, оглушить ее или свернуть ей шею, пока не опомнилась, но за дверью ждала стража. Положим, с одним тюремщиком он справится, а дальше? Как ему пройти всю тюрьму и выйти целым из Вергена, будучи лишь в нижней одежде, без доспехов и оружия? Да его просто разорвет толпа, которую лишили кровавого зрелища… Минодора немного поутихла, остановилась, прижалась лбом к холодной стене. «Adaman beanna! – зло подумал Йорвет, поворачивая ключ в последнем замке. – Встала ко мне спиной, тупая курица!» Еще бы мгновение, и он рванулся бы вперед, со скоростью опытного убийцы обезвреживая чародейку, до того как она успеет произнести даже самое короткое заклинание, но женщина повернулась. - Извини, я очень устала и неправильно себя повела, - сказала она тихо, спокойным, лишь с легкой ноткой затаившейся тревоги голосом. – Я не правильно всё объяснила. Попытаюсь снова. Я выкупила у Саскии твою жизнь и свободу. И я надеялась, что в благодарность за спасение ты выполнишь одну мою просьбу. Но если ты, - было видно, как осторожно она опять подбирает слова, - не чувствуешь себя обязанным, то можешь уйти куда пожелаешь. Позволь только проследить, чтобы тебе вернули твои вещи, и вывести тебя из Вергена безопасным путем. - И ты думаешь, я поверю, что ты отпустишь меня, после того как заплатила за меня столько, сколько и головы королей не стоят? Тот, кто прислал тебя, не позволит, чтобы такое вложение пропало впустую… - Ты можешь не верить мне, но деньги были мои. И мне от тебя нужно лишь осуществление одной моей просьбы. Ее выполнение не должно сильно затруднить тебя, и максимальный срок, который на это потребуется – два года. Что такое два года для эльфа? - А потом я смогу уйти и делать, что захочу? – уточнил эльф с прежнем недоверием в голосе. - Ты можешь уйти от меня и сразу, как только мы покинем Верген, но тогда мне придется последовать за тобой и так или иначе найти способ заставить тебя исполнить мою просьбу. Йорвет негромко хмыкнул. Всё это звучало… бессмысленно. - Ты права, я тебе не верю, dh'oine. - А ты проверь! Что ты теряешь? – смело возразила Минодора и добавила последний аргумент: - В конце концов, что тебе может помешать попытаться убить меня, когда ты будешь свободен? Всё это звучало… дико. Как пошлый анекдот, рассказанный в таверне. Благородная дама и разбойник. Человечья чародейка и чистокровный эльф-ска’ятаэль. Выкуп за голову, превышающий казну некоторых королевств. Знакомство почти на ступенях эшафота. И, как непременно загнул бы ведьмачий бард, страстный секс в финале. Старому Лису стало смешно, и он даже пустил на лицо улыбку. - Что же это за просьба такая, что ты, beanna, то взываешь к чувству благодарности, то угрожаешь неотступным преследованием в случае его отсутствия, не забыв попутно предложить маленькое соревнование кто-кого-убьёт-быстрее? Скажи прямо! - Ты хочешь узнать это сейчас? – дождавшись подтверждающего кивка, женщина смирилась: - Ладно. Мне нужны от тебя дети, два ребёнка, мальчик и девочка. Как только родится второй, можешь убираться на все четыре стороны. Ну, вот, как предугадал! Лютиковский поворот сюжета. - Ты в своем уме, dh'oine? - А в чем дело? - Мой возраст… - Не имеет значения, поскольку я не эльфка. - Зато ты чародейка. - Но не бесплодная, в отличие от большинства. - Надо же, какой уникум! - Редкость, но не уникальность. В голове вдруг что-то щелкнуло, и Йорвету вспомнилось заплаканное лицо сероглазого полуэльфа, который умолял: «Поверь, я говорю правду, моя мать – чародейка! Преподает в академии в Аретузе…» - Я не сплю с pavienen! - Я недостаточно красива для тебя? – и, не дождавшись ответа, которого и не было, поскольку перед самим самой Йорвет не отрицал, что она достаточно красива, чтобы вызвать у него желание при должном настрое: – А, ладно! Если это так важно для тебя, то я не чистокровный человек… Йорвет придирчиво осмотрел ее от носков сапог до закругленных аккуратненьких ушек и снова хмыкнул. - И кто же ты тогда? - Почти на треть Aen Seidhe. Есть небольшая примесь крови дриад. И гораздо более существенная часть крови демонов. Прозрение прошило мозг мгновенной вспышкой. Мозаика сложилась стеклышко к стеклышку. И теперь удивляло только одно: почему не догадался раньше? - Демонов? - Суккубов. Процесс тебя не разочарует. Теперь он и не сомневался. Эльф усмехнулся и оценивающе еще раз осмотрел фигуру женщины, уделив чуть больше внимания, чем раньше, ее вишневого цвета глазам и тёмным волосам с отблесками того же оттенка. Теперь, по крайней мере, понятно, откуда такие неестественные тона. - Я все же хотел бы знать, зачем тебе это надо, - протянул он. - Это уж моё дело, - твердо ответила женщина. - Среди моих предков не было носителей Hen Ichaer [5]. - Я знаю. - Что ж, - чрезмерно покладистым внезапно становиться не стоило, но и тянуть кота за хвост теперь, когда он понял, в чём дело, когда были обговорены уже все детали, не имело смысла, - если ты не лжешь, то твоя просьба выполнима, beanna. Ты права в том, что Aen Seidhe не любят оставаться в долгу. Особенно перед другими расами. Лицо женщины впервые с начала разговора расслабилось, взгляд вишневых глаз стал почти нежным. - Тогда пойдем?