Гость из будущего

День за днем они уходили все дальше на север. Если из Вергена они выехали в сопровождении двух слуг из низушков, в крытой повозке, которой управлял кучер, то уже на границе Нижней Мархии и Каэдвена, Минодора расплатилась со слугами, продала повозку и купила двух резвых верховых. Каэдвэн они пересекли верхом, не приближаясь ни к одному из крупных центров, оставив по левую руку Шаэрравед и позднее Ард Каррайг, по правую – Бан Ард и Каэр-Морхэн, пересекли Буину и Гвиннлех и, свернув в сторону Голополья, двинулись вдоль устья Браа к ее истоком – вверх, к Пастульским горам. Лишь у подножия гор они оставили лошадей в маленькой деревушке, и дальше пошли своим ходом. Они почти не разговаривали между собой. Во всяком случае, те немногие разговоры, которые они вели, никак нельзя было назвать беседами за жизнь. Это было лишь обсуждение бытовых деталей: остановок в пути, еды, места для ночлега. К высказанной Минодорой в темницах Вергена просьбе они не возвращались. Йорвет понимал, что спутница его направляется к какой-то конкретной цели и стремится достичь ее до наступления холодов, а потому не торопил и не задавал лишних вопросов. Спешить ему, по большому счёту, было некуда. Иногда, чаще при ночевках под открытым небом, чем в придорожных трактирах, когда тишина становилась уж слишком гнетущей, Йорвет рассказывал легенды своего народа или играл на флейте, а Минодора в ответ пела без музыки чистым, хотя и не очень сильным голоском известные баллады и веселые куплеты, или порой могла рассказать ответную историю, в которой изобиловали незнакомые имена и названия, а боги и демоны роднились с людьми и старшими расами. - Откуда ты берешь все эти сказки? – спросил однажды эльф. - Из памяти, - улыбнулась женщина.- Что-то я видела сама, о чем-то читала, а что-то, - тут она открыто рассмеялась, - мне приснилось во сне. - Последнее наиболее вероятно, - хмыкнул Йовет. - Почему? - Потому что ты описываешь рай на земле. Все любят друг друга, все равны между собой и все счастливы. Такое невозможно. - Не рай, - Минодора смущенно спрятала взгляд, уставившись в затухающее пламя костра. – Мир, нашедший свою точку баланса. Там есть и борьба за власть, и войны, и кровь, и предательство, и несправедливость, но… Одноглазый эльф выплюнул травинку, которую до этого сжимал в зубах, и, потянувшись, помешал сухой веткой уголья. - Что замолчала? - Не знаю, как объяснить. Тот мир несовершенен, как и всё, что живет, находится в движении, но он лучше, чем этот. Он уютнее, комфортнее, безопаснее. Мне кажется, это мир, к которому стоит стремиться. - Может быть и так, - эльф вздохнул и откинулся на спину, чтобы лучше видеть звездное небо над своей головой, - если бы этот твой мир не был только сказкой. …Их путь не пролегал по главным дорогам, они петляли по просекам и лесным тропинкам, пересекали степи, переходили реки вброд вдали от торговых трактов Севера. Йорвет по-прежнему считался опаснейшим преступником на территории людей, листовки с его изображением и наградой за голову красовались на досках объявлений всех мало-мальски крупных городов, а его приметную внешность было сложно замаскировать, чтобы проскользнуть мимо патрулей неузнанным. Путь по необжитым местам таил в себе опасность встречи с чудовищами, которые в отсутствие малочисленных в нынешнюю эпоху ведьмаков плодились невозбранно и раздольно охотились на одиноких путников, обоснованно считая их своей законной добычей. Скоя’таэлю и чародейке приходилось неоднократно доказывать свое право не стать обедом очередной проголодавшейся тварюшки, впрочем, лук и эльфийские клинки под прикрытием огненных шаров и молний объясняли монстрам, на что пасть разевать не стоит, не хуже серебряных мечей ведьмаков. Лишь один раз спутники попали в действительно опасную ситуацию, случайно разбудив возле старой полуразрушенной башни каменного голема. Они справились с ним, пусть и с трудом, а Старый Лис потом долго мысленно посмеивался, вспоминая, как его, отброшенного после неудачной атаки рукой голема и оглушенного, окутало магическое марево знакомых защитных, ускоряющих и усиливающих заклинаний. Тем же вечером, у костра Минодора долго извинялась за свою бездарность в лекарстве… Йорвету казалось, что он заново приручает отвыкшего от его рук дикого зверька.

* * *

Подтянувшись на руках, я взобралась на последнюю ступеньку огромной природной лестницы, скрытой изломами гор. - Мы на месте, - сообщила я, рассматривая старую каменную кладку с характерными эльфийскими узорами, почти скрытую пожухшим от первых заморозков плюющем. Йорвет, вскарабкавшийся на небольшое горное плато вслед за мной, встал за спиной. - Что это? - Rag nar Roog [1]. Забытая и заброшенная цитадель Aen Elle [2], давно покинутая своим народом. - Как ты ее нашла? – в певучем голосе эльфа звучало изумление с затаенной толикой почти детского восторга. Я улыбнулась, ощущая тепло в груди, оттого что мне удалось так порадовать его. - Старые книги и карты, как же еще? - И ты думаешь, она до сих пор пригодна для жилья? - Я думаю, что нам предстоит это выяснить. А еще я думаю, что здесь никто не будет искать тебя. А если все-таки нам придется сражаться, то место это для обороны просто идеальное… Я бросила короткий взгляд вниз, за край обрывавшейся пропастью площадки. Там вдалеке, внизу колыхались кроны по-осеннему одетых в желтые, оранжевые и красные цвета деревьев, вдоль русла реки тянулись приготовленные под озимые поля. Неожиданно я оказалась в кольце теплых рук, горячее дыхание обдало мне руку и шею. - Ты смешная женщина, знаешь, maeth mannas [3]? – прошептал Йорвет, и через все слои нашей и, прежде всего, его одежды я ощутила то, что убеждало меня: напоминать о моей просьбе не придется. – Ты ведь могла выбрать любую людскую деревню или какой-нибудь заброшенный домик в лесу, и не тащиться сюда через полмира… - И ты бы два года безвылазно сидел в четырех стенах, как в тюрьме, из-за того что любой кмет мог узнать тебя? - Сидел бы. Я же обещал. Два года – это действительно не так уж много по сравнению со всей жизнью. Я рассмеялась и обернулась к нему лицом, оставаясь в кольце его рук. - Лесные птички не поют в клетке, а хищные без полета на воле и вовсе умереть могут… Он наклонился ко мне, и я расслышала мягкое «Спасибо, beanna.», прежде чем его губы прикоснулись к моим.

* * *

В первую ночь у них была только подстилка из хвои, накрытая лишь плащом чародейки, но это не заботило ни его, ни ее. При свете свечного огарка, вскоре окончательно оплывшего и потухшего, они сплелись телами в мертвой тиши покинутых подгорных залов. Йорвет был нежен и осторожен. Минодора не сказала ему, но он понял правду и без ее слов, а догадался о ней и того раньше. Он был достаточно опытен, чтобы дать ей наслаждение без боли, и ему это удалось. Впрочем, это была лишь прелюдия, мелодия узнавания, а за взаимным знакомством пришел жар Преисподней, к которой она взывала, оплетая его бедра своими ногами, оставляя царапины от ногтей на его спине, вбирая его дыхание и отдавая свое, и игра оборачивалась сражением, а истомная нега взаимного пика изгонялась страстью нового вызова, и так продолжалось, пока они оба не заснули, согревая друг друга и не ища другого тепла.

* * *

Йорвет сидел в укрытии скалы над боковым входом в отрезанный кусок горной крепости Aen Elle и уже не первый час ждал, когда чародейка покинет свое тайное логово. Вход Старый Лис нашел еще три месяца назад, но уже за первым поворотом руин коридор оказался перегорожен запертой каменной дверью. Спрятаться в узком проходе рукотворной цитадели, в отличие от природных пещер, было негде, а значит, нечего было и надеяться незаметно проникнуть вслед за Минодорой, когда она сама откроет дверь. Пришлось потратить время и на поиски ухоронки, где женщина в обычное время прятала ключ, и на создание дубликата. Впрочем, за последнее время одноглазый эльф уже наловчился быстро вырезать подобные ключи из дерева. Оригиналы были каменными, как и все здесь, но ключи имелись далеко не ото всех запертых комнат, и на первых порах Йорвету приходилось по несколько часов обследовать замки и снимать с них слепки, чтобы потом выточить из подручного материала очередной ключ. Однако теперь уже навык имелся. …На горном пятачке, за которым следил одноглазый эльф, появилась женская фигура, огляделась по сторонам и начала быстро спускаться по едва различимой среди скал горной тропке. Когда она отошла достаточно далеко, Йорвет покинул свое укрытие и направился к цели. Ключ подошел идеально. За дверью обнаружилось маленькое полуобрушившееся помещение, под завязку набитое знакомыми эльфу еще по флотзамскому лесу штуковинами непонятного назначения. Зеркало тоже было здесь. А вот места, где можно спрятаться и подслушать, что стало уже почти традицией, не имелось – слишком уж тут было тесно. Догадка подтвердилась, но не более того. Старый Лис был недоволен. С горя он даже более старательно, чем раньше, обследовал непонятные механизмы. На четвертом ему повезло. Эльф нашел рычаг, открывавший пасть этого металлического монстра, немного похожего на сундук с зубами. Внутри оказалось что-то вроде миниатюрной краснолюдской литейной, но догадался об этом Йорвет не сразу, а лишь найдя между прутьями имевшейся здесь решетки одну новенькую блестящую, словно только что отчеканенную зерриканскую монету, по качеству оттиска на металле не отличимую от оригинала. Фальшивомонетчица, значит!.. Становилось понятно, откуда она взяла деньги на выкуп его головы. Эльф вернул монетку на место, закрыл агрегат, проверил, все ли оставляет так, как было, вышел наружу и, заперев дверь, направился к дому.

* * *

Я устало сбросила тяжелую заплечную сумку на пол и принялась расстегивать мелкие пуговки тяжелого, подбитого мехом плаща, а когда оторвалась от этого занятия и подняла глаза, обнаружила Йорвета, который стоял напротив камина в позе «Не пройдешь!», скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на меня. - Только крупы, - попыталась оправдаться я. – Нельзя же питаться одним мясом! Эльф отмер, подошел, поднял скинутый мной рюкзак и взвесил его на руке. Швырнул на пол. Стремительный шаг, схватил меня за руку, сдернул с меня полурасстегнутый плащ, так что отскочила пара пуговиц, и ни слова не говоря, потащил в спальню. Я тоже молчала. Йорвет явно был в бешенстве, а в таком состоянии с ним лучше не спорить – может, он потом о сделанном и пожалеет, но сначала точно прибьет. Обе лампы горели, хорошо освещая единственную комнату, которую мы сумели пока по-настоящему обжить. Он толкнул меня на застеленную шкурой снежного барса кровать – не сильно, но достаточно, чтобы не удержаться на ногах, - и извлек откуда-то моток длинной веревки. - Я предупреждал тебя, beanna, что будет, если ты меня еще раз не послушается? – спросил он вкрадчиво. - Предупреждал. Ложись! - Йорвет, но нам же нужна,.. – попыталась воззвать к его разуму я. - Молчать! – рявкнул эльф, и его единственных глаз сверкнул яростью. – Руки! Я замолчала и подчинилась. Колдовать на пятом месяце беременности мне было уже нельзя, да я бы и в любом случае не стала использовать магию против Йорвета. И все-таки мне было обидно: он так боится того, что у меня случится выкидыш, и ему придется провести здесь со мной лишнее время, что совершенно не думает о том, что чисто мясной рацион питания опасен для будущего ребёнка не меньше, чем мои физические нагрузки. Впрочем… пусть уж лучше злится, чем сам спустится в долину. Эльфов в этих глухих местах уже пару десятилетий не видели, так что он сразу привлечет к себе внимание. Привязал он меня к кровати только за руки – примотал запястья к изголовью, хотя давеча, когда угрожал, что если я еще раз пойду в деревню, он привяжет меня к кровати, мне казалось, что подразумевалась более жесткая фиксация. Мерещилось, что он примотает меня веревками по всей длине, опутав, как куколку. Чушь, конечно! Ребенку он повредить не хотел, это я знала точно. Выполнив свою угрозу, Йорвет подхватил свой лук и удалился, не удостоив меня больше ни взглядом. …Большую часть дня я проспала, так как заняться в том положении, в котором я находилась, было абсолютно нечем. Под вечер эльф вернулся, но в спальню не зашел, загремел посудой в том помещении, которое мы приспособили под кухню. Так… он что же еще и ужин собрался готовить сам? - Йорвет! – позвала я, он не откликнулся, я подождала и попробовала снова: - Йорвет, развяжи меня, пожалуйста! У меня руки затекли! Он все-таки появился на пороге, встал в свою любимую позу, осмотрел меня так придирчиво, словно что-то во мне за несколько часов могло существенно измениться, и поинтересовался: - Урок усвоен? Я поспешно закивала. Говорить, что в следующий раз будет хуже, он не стал, так как не имел склонности к пустым угрозам. Если я еще раз уйду в деревню, пока его нет, он просто привяжет меня к кровати на неделю, месяц или до самых родов и выгуливать будет, крепко держа за шкирку. Это было понятно, и такого мне совсем не хотелось. Одноглазый sidh по-своему понимал наш договор и, похоже, считал, что раз уж платой за его освобождение является рождение от него двух здоровых детей, он этот процесс должен не только обеспечить, но и проконтролировать. Веревку он не разрезал, а долго распутывал («Бережливый!» – мысленно хихикнула я) – видимо, узлов в ярости навязал довольно крепких. Наконец, я оказалась свободна и стала поспешно растирать действительно слегка онемевшие руки. Йорвет проследил за моими действиями внимательно, но никак не прокомментировал и ушел обратно на кухню. Думаю, понял, что руки побаливают у меня из-за оттока крови, а не потому что он перетянул запястья слишком сильно.

* * *

Ее крики сводили его с ума. Ему приходилось раньше видеть роды, но никогда – самому принимать их. Позабытое, оставленное в юности чувство страха сделать что-то не так, терзало его мозг не слабее, чем женские вопли – уши. А она еще пыталась руководить, подсказывала, что делать, направляла, но только в те редкие минуты, когда не исходила ором. Самый опасный скоя’таэль Севера, убийца, террорист, бывший офицер Врихедд, никогда раньше не предполагал, что его может смутить вид крови. Сейчас же его мутило, ему казалось, что крови слишком много. Так и должно быть? Или она умирает? И он ничего не может сделать… …А еще она плакала. Он стирал пальцами мокрые разводы с ее щек и в бессилии кусал губы. Она хватала его руку, целовала, прижимала к своей груди, словно пытаясь взять у него часть жизненной силы… А, может быть, и в правду, пыталась? В конце концов, на какой-то процент своей крови она была суккубом… И еще – она упорно не понимала, что это и его дети. Дети, да… их оказалось двое. Мальчик и девочка. Не было нужды ждать еще год, они выполнили план за раз. И, кажется, это повергло ее в настоящий ужас. Обессиленная, с трудом приподнявшаяся на локтях, она переводила почти безумный взгляд с одного на другое сморщенные личики, острые ушки, и все шептала, бормотала, умоляла: «Не уходи, не уходи, пожалуйста, не уходи! Хотя бы еще день… Останься! Не уходи!» Казалось, что она не слышит его ответов. Он говорил, что не уйдет, но она не верила, только продолжала твердить одно и тоже, по кругу. Это сводило его с ума. Наконец, она затихла.

* * *

Я проснулась от боли в стопах и ладонях. Вскинула руку и поднесла ее ближе к лицу. Так и есть, активизировались руны, проступили на коже и сейчас пылали яркими огнями. Концентрические алые круги, пульсируя, расходились от уже сменившей свой цвет на фиолетовый руны актуализации. Эльфийское наследие, доминировавшее в моей крови, начало брать верх над демоническим. Почему же так рано?! Разве период грудного вскармливания не должен являться стабилизирующим физиологическим якорем?.. Скрипнули дверные петли, и я поспешно спрятала руки под шкуру барса. Чёрт, чёрт, черт! Что же мне делать?.. Одноглазый эльф, непривычно тихий и какой-то задумчивый, подошел и сел рядом со мной на край кровати. - Проснулась, - констатировал он. – Как себя чувствуешь? - Нормально, - солгала я. – Где дети? - Спят. Я перевела дух. - Они… с ними… - С ними все в порядке. Выглядят, как здоровые, крепкие эльфята. Не полукровки. Йорвета это явно озадачивало. - Не хочешь мне ничего рассказать? – спросил он. Нет, не хочу. Надо изгнать его отсюда и быстро. - С какой стати? – резко ответила я. – Спасибо тебе большое, что задержался немного, но теперь я могу сама встать на ноги. Мы в расчете. Ты можешь уходить. Я думала, Йорвет взбесится на такую отповедь, но он только глянул на меня как-то странно и спросил: - Зачем ты грубишь? Я не нашлась, что ответить. Попыталась настоять на своем: - Уходи. Ты свободен! Больше никаких обязательств. - Я и так был свободен, - отозвался эльф, - с тех пор как вышел из темницы Вергена. Или ты воображала, что держишь меня на каком-то поводке? - А разве нет? Поводок обязанности. Поводок благодарности. Поводок данного слова, наконец! - Так, может, и хотел я тебя, потому что был обязан? Он начал раздражаться. Это хорошо. - Конечно! А разве нет? Кроме того, дремучий инстинкт всех самцов – трахнуть как можно больше баб, чтобы оставить как можно больше потомства. Пометить территорию, доказать, кто здесь доминирующий самец! Он вскочил на ноги. - Ты забываешь, с кем говоришь! - Нет, это ты забываешься! - с усилием, но я села, продолжая прятать руки под шкурой. – У нас был договор. Обычная сделка. Твоя жизнь в обмен на твое семя, в человеческом смысле этого слова. То, что мне было нужно, эльф, я от тебя получила. А если в тебе теперь вдруг взыграли отцовские чувства или просто надоело вести жизнь изгоя, прячущегося по лесам и захотелось дома, семьи, женщины под боком, то меня это не касается! Убирайся отсюда! Мне слуга из вашего проклятого остроухого рода не нужен! Да и любовничек был из тебя так себе! Видят боги, скольких сил мне стоило тебя все это время терпеть! Пошел вон! И не возвращайся! На какой-то миг мне показалось, что вот и конец, сейчас он меня убьет (задушит или просто стукнет головой об стену), таким бешенством полыхал его глаз, так скрючились пальцы… Но Йорвет выскочил из комнаты, хрястнув дверью с такой силой, что, казалось, дрогнули стены. Я упала обратно на подушку. Сердце колотилось в горле, слезы катились из глаз. Тьма предвечная, как стыдно мне было за поток грязной брани, который я вылила на эльфа! Йорвет, Йорвет, прости… Но так надо. Надо, чтобы ты ушел. Руны на ладонях и ступнях вспыхнули огнем предначальной магии, и тело накрыл первый шквал трансформации.