Империя соблазна.

Бал во дворце Императора был в самом разгаре. Гости кружились в прекрасном танце под не менее прекрасную музыку. Забавно, учитывая их горизонтальный образ жизни. Их пышные наряды, украшенные замысловатыми узорами, то и дело качались в разные стороны, будто и не наряды вовсе, а какие-то колокольчики у дам и бидоны у кавалеров. И пусть они выглядели смешно, а движения не так точны. Это было по-своему прекрасно. А что говорить о музыке? Она была и впрямь волшебная, заверяя гостей в этом с помощью своих резких и где-то неслаженных переходах. Вот она быстрая, прерывистая. Вдруг утихает... Ласкает слух и заставляет сердце трепетать. Струны скрипки буквально разрываются от такого сильного давления, но не смотря не на что, она продолжает изливаться прекрасными звуками. К одинокой мелодии скрипки присоединяется еще одна. Та, что принадлежит фортепиано. Она дает отдохнуть вспотевшему скрипачу и, подхватывая момент, сменяет слегка писклявые звуки на нежные и плавные. Но недолго торжествовали они. Мгновение, и скрипка снова дает о себе знать. Она пытается заглушить недавно заменившее ее фортепиано. Но и то не хочет отступать. Началась борьба. Они быстро и стремительно приглушали друг друга, все громче и громче. Вдруг, в спор вмешивается всеми забытая дудочка. Наступает тишина. Лишь сквозь сию беспросветную темноту слышны ее нежные звуки. И снова шум, и снова гам, когда два конкурента возвращаются к игре. Но проходят секунды, и мелодия становится слаженной. Она означает объединение, конец войне. Это праздник, пирование добра. И людям хорошо под его небесами, под его солнцем. Они счастливы. А это значит, что пора заканчивать. Еще раз гармонично звучат звуки инструментов, и слышна громкая и грандиозная по своему звучанию концовка... (Прим. автора: если вы прочитали этот абзац, то респект вам) Но кое-кто явно был не от мир сего. В то время, когда гости бала, закончив свой чарующий танец, громко аплодировали музыкантам, виновник сего торжества яро пытался затянуть своего жениха в очередной поцелуй. Сам же Тетсуя, а это был именно он, всеми своими силами старался не допустить этого, что у него на данный момент получалось не очень. — Отпусти меня! — прокричал Куроко и с новой силой ударил по плечу своего насильника. Жаль, что звонкое начало очередной композиции не дало ему право быть услышанным. — Может, успокоишься? – Император облизнул нижнюю губу, всем своим видом показывая, что в ближайшие пятьдесят лет голубоглазый полностью в его распоряжение. Но мальчик явно не был согласен на такое развитие событий. Тяжело вздохнув, Сейджуро устремил свой взгляд в зал. Но, не успел он и высмотреть желаемую персону, взор жадно вцепился в приоткрытое окно. "Как быстро летит время", — подумалось гетерохромику, едва он завидел покрывающаяся звездами небо. И правда, уже был глубокий вечер, не взирая на то, что сейчас лето. Императорская семья всегда ложилась спать с появлением первой звезды на небе. Естественно, не считая вечеров, когда во дворце устраивались приемы. Еще немного покопавшись в своих мыслях, Император принял окончательное решение. Он, как в общем-то и всегда, кинул безжалостный взгляд из-за плеча на молодую, но уже поседевшую служанку. Она как обычно вздрогнула, но быстро опомнилась и скрыла за громадными королевскими шторами. Через пару минут к дрожащему и что-то подразумевающему Тетсуе и отпрыску семейства Акаши подошел никто иной как Мурасакибара Ацуши. Да, вот этого Куроко точно не ожидал. Мало того, что мальчик был не в самых прекрасных отношениях с гигантом (учитывая сегодняшний укус), так еще и подросток-переросток оказался тем самым беднягой, которому предначертано судьбой занять должность Момои Сацуки. Теперь Тетсуя точно уверен —они не поладят. Краем глаза увидев реакцию своего возлюбленного на здоровяка, Сейджуро мысленно ухмыльнулся. Ему нравилось видеть дрожь Куроко, его лицо, медленно покрывающиеся холодным потом, губы, сжавшиеся в одну тонкую линию. Тетсуя напряжен. И это ему нравилось. Но этого недостаточно. Нужно больше, гораздо больше! Щелкнув пальцами правой руки, Сейджуро указал на голубоглазого. Поняв, что надо бежать, Куроко попытался встать, но увы и ах, не успел он опомнится, как его наглым образом закинули на плечо и потащили в прочь из зала. Куда — одному Богу известно... *** С грохотом упав на широкую кровать, мальчик принялся потирать ушибленное место, то бишь попу. — Свободен, — монотонно произнес Император, буквально пронзая развалившегося на кровати голубоглазого. Поскольку эти слова были произнесены, смотря на мальчика, Тетсуя не сразу понял, что хотел сказать Сейджуро. Но когда Ацуши покинул покои, все встало на свои места. Он сел на кровать и в недоумении спросил: — Что происходит? — на что лишь получил раздраженное "спи". Они находились во внушительных размерах помещении. А если быть точнее — спальне. Было темно, и Тетсуя не мог рассмотреть комнату подробно. Хорошо, что сквозь толщу мрака проходил еле ощутимый лунный и свет, благодаря которому были видны некоторые детали. Наверное, это была бы самая обычная гостевая комната, если бы не так называемая "изюминка" этих покоев, то есть постели. Постели, занимавшей большую часть этих по истине Императорских хором. Белые просивши, ушитые золотыми нитями, каркас, полностью состоящий из золота, тысяча и одна подушка... Сразу же возникает вопрос: "А где спать?" — Я сказал, спи, — перед Куроко стоял уже успевший переодеться Император. Вернее будет сказать, раздеться. Ведь на гетерохромике не было абсолютно ничего! Закрыв лицо руками, дабы не показать краску на своем лице, Тетсуя отвернулся. Нет, сейчас ему вовсе не надо было возмущаться, говоря, что он не будет спать с Сейджуро. Просто, стоит промолчать. Все равно это ни к чему не приведет. — Я сплю голым и тебе советую, — усмехнулся Сейджуро и лег рядом с наконец-таки повернувшемуся к нему принцу. — Простите, но я воздержусь! — чуть ли не выкрикнул в ответ голубоглазый. Мальчик поднял одну из подушек и лег на другой край постели, дабы при возможности ночью не пересекаться с Сейджуро. Перед этим он выстроил между ними большую преграду из тех же самых подушек, чтобы наверняка. Успокоившись и шумно выдохнув, Тетсуя залез под одеяло и уже хотел было заснуть, как услышал звук открывающейся двери, после — громкое урчание. Немного шокированный и без того напуганный подросток открыл глаза и повернулся в сторону звука, чтобы увидеть это "что-то". Но, к большому сожалению мальчика, его уже там не было. Оно крушило стену, недавно построенную принцем и пробиралось к нему же. Когда оно добралось до своей цели, то, шумно зевнув, плюхнулось между Императором и его возлюбленным. — Я даже не буду спрашивать, что здесь делает тигр, — надувшись, пробурчал подросток. — Хорошо. Полностью расслабившись, мальчик закрыл глаза и, в очередной раз зевнув, погрызться в царство Морфея. Тогда он еще не осознавал, какую веселую ночку ему предстоит пережить... *** Проснувшись, Тетсуя протер двумя руками опухшие веки. Всю эту ночь ему никак не удавалось заснуть, а во всем виноваты две, по своей сущности, наглые персоны. Только мальчик прикрыл глаза, как вдруг на его голубой макушке почувствовалось пробирающее на сквозь дыхание. Куроко хотел было повернуться к источнику "ветерка", как вдруг ему на лоб упала слюна. Глупо было бы думать, что это Сейджуро, так как лежал он на другом краю кровати от голубоглазого, так что сомнений не было — это Алехандро видит десятый сон. Поняв, что с тигром ему не тягаться, мальчик хотел развернуться, как вдруг на его жалкую человеческую тушку легла тяжелая лапа кошки. А дальше все было как в тумане... Он помнит только то, как каким-то чудным образом оказался между Алехандро и Императором. Так же, он помнит как его нагло лапали во всех возможных местах. И уже не было понятно, это руки человека или лапы тигра. Он засыпал... Окончательно очнувшись, мальчик огляделся по сторонам. Никого не было. Встав с постели, не обращая внимания на то, что на нем одни лишь шаровары, мальчик поплелся в тронный зал. С каждым шагом он мог отчетливей расслышать крики оттуда. Первый был хорошо знаком светловолосому, второй же он слышал в первый раз. Наконец, придя в зал, голубоглазый увидел такую картину: на золотом троне сидел Сейджуро, а перед ним стояла девушка. У нее были короткие каштановые волосы и такие же глаза. Одета она была в длинное красное платье. На нем не было ни рюшечек, ни каких-либо еще украшений. Сплошная ткань. — В конце концов, прояви хотя бы капельку уважения! — кричала девушка, поджав кулаки и сжав губы. Она была напряженна и кричала так, будто не боялась, что на нее падет гнев Императора. Хотя... кого-то она ему напоминала. — Я не обязан тебя слушать. Ты предала свой народ и поддалась своему желанию. Ты изгнана до скончания веков твоих, надо было думать раньше... — так же спокойно говорил красноволосый. — Послушай же меня, Сейджуро! — продолжала кричать она. — Уходи, Рико! — Я же твоя сестра!