Империя соблазна.

Тетсуя не мог понять, что здесь происходит... Разве у Императора есть еще родственники? Хотя, было бы глупо предположить, что их у него нет. Но в любом случае, почему он никогда ранее не видел эту девушку, которая сейчас так бурно восклицает прямо здесь, в тронном зале? Голубоглазый немного отшатнулся и сделал шаг назад. Дрожь насквозь пробила его тело. Что-то ему подсказывает, что лучше уходить. Немного подумав и взвесив все за и против, принц направился к выходу, так и не решаясь развернуться. Медленно, вздрагивая каждый раз он пятился назад. Руки закинутые за спину то и дело пытались нащупать что-то в воздухе, голубые глаза не желали переставать смотреть на бурно восклицающих отпрысков императорской семьи. — Не сестра ты мне больше! — Пойми же, я больше не люблю его! Звон колокола прозвучал в ушах. Бам. Бам... И сердце вместе с ним остановилось — не сразу, постепенно. И тишина угнетает, давит на нервы. Два взора: красно-золотой и карий направленны на принца. А он не знает, что ему делать. Бежать — а смысл? Все равно догонят. Стоять, смотреть и делать вид, что ничего не понимаешь — тоже не вариант. Однако, Тетсуя просто грустно опустит взгляд, скрывая его за лазурными прядями, и продолжит пятится назад — опять же, не понимая зачем. Император сожмет в своей ладони подлокотник трона. Занервничает, не зная почему. И лишь сестра его останется спокойна стоять, не двигаясь и пристально рассматривая Куроко. Она тихонько подойдет к нему, шаркая потертой подошвой босоножек, и легким, ели ощутимым касанием дотронется своей его подрагивающей руки. — Здравствуй, — произнесла она. Миниатюрная кисть девушки скользнула к щеке принца, аккуратно поглаживая ее. Едва два омута наполненных, казалось бы, водой кристально-чистых рек показали себя из-за челки, она улыбнулась — тепло и нежно, не свойственно Императрице. — Меня зовут Рико, я сестра Сейджуро. Рико понимала — мальчик боится. Боится, как самый настоящий трехгодовалый ребенок, знакомясь с друзьями своих родителей. Обычно дети могут потрясти маму за ее длинную юбку или же спрятаться за стройными ногами отца. Но ведь Тетсуя сейчас совсем один — рядом с ним нет ни отца, ни матери. — Не слушай ее, Тетсуя, — вдруг из ниоткуда появился Сейджуро. Акаши уже успел встать с трона и подойти к ним, скрестив руки на груди. — Так тебя Тетсуя зовут? Какое красивое имя! — девушка, успешно проигнорировав слова своего брата, уже не скрывала своей наигранной радости по отношению к Куроко. Тонкие пальчики уже сжались на щеке голубоглазого и нещадно тискали ее, пока принц недовольно не сморщился. Акаши тем временем кипел от ярости. Его крайне не устраивало это отношение к нему, Императору! Однако, он настойчиво сдерживал себя... Тянет, трясет, тянет... Удар, промах, хлопок... Сейджуро не выдержал, не сдержался. И вот, на щеке мальчика горит яркое красное пятно. Рико дрожит, с грустью глядя на брата и потирая вовремя убранную руку. Вот только, зря. Она ведь не подумала, что по случайности Сейджуро попадет по лицу своего жениха. Благо, красноволосый бил не сильно, так что принц даже не запаниковал. Мальчик лишь со злобой смотрел на Императора, держась за покрасневшую щеку. — Тетсуя, я... — Хотел было извинится Сейджуро, но не успел. Куроко уже бежал по коридору, не оглядываясь... И лишь слышны приятные слуху нотки девичьего голоса, звучавшие тихо и прискорбно: — А ты по прежнему жесток, Сейджуро... *** Голубоглазый сидел в саду, полным ярко цветущих цветов и деревьев. Сколько он здесь сидел — не известно. Разве что небо, с которого потихоньку сходит солнце и очередной звон колоколов дают понять, что уже вечер. Это было прекрасное место: цветы здесь благоухали, распуская свои отнюдь большие и плотные бутоны, деревья склонялись над ними, принимая изящные формы, напоминающие людей, животных. Где-то виднелись ничем непримечательные кусты, разбросанные в творческом беспорядке. Весь облик чудесной флоры сада дополнял каменный фонтан, так красиво и успокаивающе изливающийся ледяными струями воды. Куроко уже давно не был в обиде на Императора. Вернее он бы мог вернуться и выслушать упреки в свой адрес, но разве не лучше провести этот столь прекрасный вечер в не менее прекрасном саду? Тем более он знает, что наступит ночь, тьма падет на покров Императорского дворца, и он вернется в покои своего будущего мужа, построит ограду из подушек между ними и ляжет на свою половину, понимая, что придет Алехандро и разрушит все его сооружения. Вдруг в кустах, находящихся совсем недалеко мелькнуло что-то желтое. Куроко недоверчиво взглянул на то место, после мотнул головой и, поняв, что ему померещилось, оставил домыслы о предполагаемой слежке в темном углу своего сознания. Смотря на черты уходящего в закат солнце, принцу вдруг стало легко на душе. Он жадно вдыхал благовоние роз и наблюдал за происходящим вокруг. Звезда уходила с неба так быстро, что с каждой минутой предметы и растения, находящиеся в обители Флоры, все больше уходили в тень. Мрак сгущался, наступала ночь... Грядёт новый день, Тебе не придется больше прятаться — Малыш, ты повзрослеешь! А пока беги! Беги! Неуверенно запел мальчик. Его голос звучал нежно, будто лаская каждое словечко, вырывающиеся с его детских уст. Тихо, очень тихо... Но это только пока. С каждым слогом, звуком он пел более уверенно и прекрасно... Беги, малыш, беги! Этот мир не для тебя. Беги, малыш, беги! За тобой погоня! Беги, малыш, беги! Бегство — это победа. Беги, малыш, беги! Твоё счастье далеко... Звон колокола внимал ему. Беги, малыш, беги! Беги вслед за солнцем. Беги, малыш, беги! Враги готовы умереть, лишь бы схватить тебя. Беги, малыш, беги! Эта гонка — пророчество. Беги, малыш, беги! Сторонись людей. Все глубже поникает в душу песнь. Грядёт новый день, Тебе не придется больше прятаться — Малыш, ты повзрослеешь! А пока беги! Беги! Грядёт новый день; Когда настанет утро, Малыш, ты повзрослеешь! А пока беги! Беги! Пропоет он дважды и затихнет, вглядываясь в просторы быстро нагрянувшей ночи... Ну что ж, пора возвращаться во дворец!