За облаками есть ещё надежда

Глупая, нелогичная чужая боль захлестнула Алекса с головой. Стоило за Каем Кьеллом закрыться двери, как всё тело превратилось в вату. Этот мужчина пугал. Пугал, хоть и сам опасался Арне. - Арне… Кто же ты такой? Чем ты занимался? За окном сгущались сумерки, а юноша продолжал заглядывать всюду, где только получалось, чтобы найти хоть какие-то подсказки. Несколько часов ушло почти впустую. Удалось разыскать только личный дневник, но он был практически новым, и на его страницах имелись лишь четыре записи. Ничтожно мало для того, чтобы понять человека. Засунув дневник под подушку, Алекс в изнеможении опустился на кровать. Он теперь слишком быстро уставал. Видимо, организм Арне был слабее его собственного, да и беременность подтачивала здоровье этого и без того хрупкого тела. Утро заявило о себе ярким солнцем и нежданным теплом. Ах да, ещё формальным стуком в дверь и появлением старика с подносом. Завтрак в постель. Восхитительный запах какой-то выпечки заставил юношу вылезти из-под одеяла и окончательно проснуться. - Сарен, скажи, а когда я перестану влезать в свои нынешние наряды, что делать-то будем? – Алекс сидел на кровати, наслаждаясь горячим чаем и крошечными пирожками. - Купим новую, господин. - А я из дома выехать куда-нибудь могу? - В сопровождении вы можете выехать куда вам угодно. - В сопровождении? Надоевший до тошноты кивок и снисходительная улыбка. - Да. Без него за ворота вам выходить нельзя. - Я что, такой ценный экземпляр? - Весьма, - улыбнулся собеседник. - Сегодня, кстати, книжная выставка Вы так восторженно говорили о ней пару недель назад. Всё ещё желаете посетить? - Выставку? Старик снова кивнул. - Сегодня в полдень. - Точно, книги! – воскликнул юноша. – Едем! Игнорируя лёгкую тошноту и слабость, он вскочил с кровати и посмотрел на Сарена. - Что наденем? - Вы удивительно полны энтузиазма. - Это плохо? - Немного необычно для вас. Изумлённый взгляд на говорившего и слабая надежда получить хоть какую-то информацию о личности Арне. - А что для меня обычно? Думаю, со стороны тебе виднее… - Обычно вы очень спокойны, вдумчивы, многим интересуетесь, но слишком быстро теряете интерес к этому, так и не заканчивая начатого. Поэтому я удивлён, что недавно вы пожелали посмотреть на неоконченную работу по росписи. Ещё недавно чашка просто отправилась бы в мусорку. - Иногда забавно поступать так, как от тебя не ждут. Итак, разделим обязанности: я одеваюсь сам, а ты сходишь предупредить вышеупомянутый конвой, что мы изволим ехать на выставку. Не беспокойся, с вещами я сам справлюсь. Брюки всё ещё свободно застёгивались на нём, а рубашка с длинным рукавом насыщенного голубого цвета неимоверно радовала глаз. Набросив сверху белоснежное пальто и прихватив приглянувшийся серый шарф, Алекс поспешил на улицу. Ему не терпелось увидеть этот новый мир, в который он попал. На ступенях дома его встретил строгий взгляд его терпеливой «няньки». - На мне что-то не так? - Вы уверены, что не замёрзнете? – недоверчиво посмотрел на юношу Сарен. - Уверен. На всякий случай я даже шарф взял. В котором часу выставка? - В полдень. Садитесь скорее, - указал он на автомобиль, – на улице холодно. Вы желаете заехать куда-то по пути? Алекс кивнул и ненадолго задумался, как сказать о желаемом старику. - Мне эта длинная чёлка в глаза лезет, её можно где-нибудь укоротить? - Вы уверены? – осторожно поинтересовался собеседник. - Вам она всегда так нравилась… - Уверен. И ещё гляди: волосы тоже давно пора было подстричь. Концы все посеклись. Пожилой мужчина как-то грустно кивнул и что-то проговорил водителю. Машина мягко тронулась с места. За окном сначала мелькали лишь деревья и ограды, но вскоре водитель выехал на широкую дорогу, и перед юношей раскрылся новый, доселе неведомый ему мир. - Господин, прошу, простите меня, - говорит вполголоса старик. - Но если вы делаете всё это для того, чтобы привлечь внимание вашего супруга, то это напрасно. Господин Кай даже не заметит этих перемен. - Сарен, послушай, мне плевать заметит он или нет. Почему я не могу просто привести себя в порядок? - Говоря вашими же словами: «почему я должен стараться для того, кто этого не оценит?». Вы никогда не интересовались своей внешностью, принимая необходимость лишь обязательного минимума процедур. - Мне надоело чувствовать себя сорняком в дальнем конце огорода. Всё! С меня хватит! Я ничего не делаю, ничего не умею… Да на мне скоро мох вырастет от такой жизни. - Почему же? Вы вполне неплохо готовите и рисуете, до замужества писали стихи. - Очень ценные умения… - бурчит Алекс, но тут же переключается на интересный вид за окном. Высотные здания, почему-то всё равно ассоциирующиеся с чем-то возвышенным, то ли из-за прозрачных колон, то ли из-за многочисленных арок. Стиль застройки был единым на протяжении всего пути. Там, откуда он родом, сейчас восхитились бы мастерством тех, кто выполнял строительные работы. Стекло, металл, но в то же время так искусно выложенные узоры из камня на мостовых. Машина останавливается, и, ступив на белоснежные мраморные плиты, юноша уже чувствует себя частью этого мира. Окружающее принимается таким близким по духу, настолько «по его», что рождается чувство давнего знакомства с этим местом. Сейчас всё: воздух, пейзажи, ощущения – кажутся ему знакомыми, почти родными. Наверное, в этот момент чувства Арне накладываются на его собственные. Действительно, у них есть что-то общее. Ощущения до ужаса странные: внезапно перестаёт кружиться голова, проходят тошнота и боль. Алекс ещё раз окидывает огромное здание перед ним взглядом: теперь он почему-то знает, где находится. Его ни капли не удивляет собственная беременность, но главное – вместе с уверенным в правильности происходящего Арне в голове звучит скептицизм Алекса. - А вот это мне совсем не нравится, - шепчет юноша. Роскошное белоснежное здание является чем-то вроде салона красоты. Уже в холле юноша видит таких же как он – тонких, длинноволосых молодых людей. Некоторых в сопровождении широкоплечих более взрослых мужчин, приобнимающих их, улыбающихся. Не то что этот айсберг Кьелл, значащийся в качестве мужа. Сарен отходит лишь на пару минут и вскоре возвращается, говоря, что мастер ждёт. Поднявшись на следующий этаж, Алекс в сопровождении старика входит в просторную светлую комнату и видит там сидящего за столом молодого мужчину, с приветливой улыбкой смотрящего на него. На карточке значится – Римис Тейн. Вот только непонятно, где тут имя, а где фамилия. - Доброе утро. Вы сегодня так рано к нам. Что-то срочное? - Нет, ничего срочного. - Итак, господин Кьелл, - поднимается из-за стола Римис. – Что желаете в этот раз? Юноша тяжело вздыхает. - Вы можете укоротить мне чёлку и подстричь кончики волос? - Это всё? - Да. Это всё. - Никаких проблем! – улыбается мужчина. Действительно, через пятнадцать минут слишком длинная чёлка уже не лезет в глаза, а длина волос сокращается на пару сантиметров. - Вам и вправду так лучше, - подмечает вслух мастер. – У вас очень красивые глаза. - Спасибо… - рассеянно кивает Алекс. - Господин Арне! Нам пора. Следуя за стариком обратно к машине, юноша всё же разрешает себе задать ему вопрос. - Как ты считаешь, может быть, мне стоит больше внимания уделять своему внешнему виду? - Определённо, господин, - пряча улыбку, соглашается Сарен, помогая своему хозяину забраться в автомобиль. Короткая поездка по городу, из которой запомнились только высокая красная башня, оказавшаяся колокольней, и какое-то муниципальное здание, сверкающее на солнце белоснежными стенами. Следующая остановка у безликого серого особняка, оказавшегося той самой галереей, в которой проходит выставка. Судя по роскошным костюмам входящих в двери людей, мероприятие является не рядовым событием в жизни города. Но стоит Алексу выйти из машины, как его вновь накрывает это ощущение «узнавания». Внутренний голос внутри него становится похож на навороченный навигатор, подсказывая, направляя, преобразуя окружающий мир из головоломки в почти внятную картину. - Господин, извините, что так не вовремя вспомнил, но, кажется, на этой неделе вы желали посетить врача… Голос Сарена как нашатырь возвращает к действительности, в которой есть один ничего не понимающий молодой человек и тело, которое досталось ему по воле случая. - Перенеси. У меня появилось слишком много дел. - Дел? – переспрашивает пожилой мужчина. – Не могли бы вы их озвучить, чтобы я мог передать это сопровождающей нас охране. Алекс тяжело вздыхает: деваться некуда. - Мне надо привести себя в порядок. К тому же, я хочу просто проехаться по городу. Кстати, а поблизости можно приобрести кое-что из одежды? - Думаю, с этим не возникнет никаких проблем. Что хотите на ужин по приезду? - Мне всё равно, главное побольше и никакого салата. Книжная выставка оказывается мероприятием занятным, но утомительным. Не думая о том, сколько придётся заплатить супругу, юноша покупает целую кучу книг, чем остаётся чрезвычайно доволен. Покатавшись после по городу и купив себе восхитительный мягкий меланжевый шарф, под уговоры старика Алекс соглашается возвратиться домой. Вернувшись и наскоро приняв ванну, он забирается под одеяло, прихватив с собой несколько книг. Он успевает просмотреть лишь одну, когда дверь в его комнату открывается после негромкого стука. - Вы забыли об ужине, поэтому я принёс его сюда. Новые книги оказались интересными? - Да, даже слишком интересными. Так что у нас на ужин? - Рыба. Я позволил себе принести её вам целиком, так как ранее вы сетовали на слишком малые размеры завтрака. На тарелке лежит целая рыбина в окружении ломтиков картошки и это лучшее из того, что могло бы быть. - Сарен, - обращается юноша к старику, подцепив с тарелки кусочек картошки, – почему меня тут держат словно пленника? Зачем мне такое сопровождение, больше похожее на конвой, при каждом выходе из дома? - Ваш супруг очень известный человек, а поскольку завистники не могут дотянуться напрямую до него, то им приходится охотится на его близких. Он беспокоится о вас. «О пузе он моём беспокоится, а уж никак не обо мне», - про себя усмехается Алекс. - Как ты считаешь, он всегда был таким… резким? Или это тоже из-за меня? - Всегда, господин. Ваш муж из тех людей, что не остановятся ни перед чем. То, что не подчиняется его воле – он ломает. То, что раздражает – он уничтожит. Будьте с ним осторожны. Юноша согласно кивает. - Он упомянул в последнем разговоре со мной моего возлюбленного… - Не обращайте на это внимания. - Рассказывай. Иначе когда-нибудь он меня придушит, а я так и не буду знать за что. Старик морщится, но всё же начинает рассказывать. - Лоизен нравился вам с самого детства. Вы мечтали о свадьбе, и ваши родители радовались этому, не зная, что жениха себе вы выбрали сами. Но отец Лоизена умер, и вскоре у него появился отчим. Того человека не интересовали ваши чувства, деньги семьи Роуз были ему интересней. За пару лет он смог склонить на свою сторону и вашего возлюбленного. Вы же были так влюблены, что ничего не замечали. Господин Кьелл, объявленный вашим будущим супругом в возрасте, когда вам было всего полтора года, узнав о том, что вы спутались с проходимцем, отказался вступать с вами в брак. А чуть позже, столкнувшись с Лоизеном в какой-то неприятной ситуации, был вынужден вызвать его на дуэль. Алекс задумчиво смотрит в потолок, обрабатывая полученную информацию. - Но почему он так жесток ко мне, если изначально должен был стать моим мужем и не высказывал ни слова против? - Мне думается, - усмехается Сарен, – всё дело в обыкновенной ревности. Он безумно ревновал вас к Лоизену. Когда-то это было так… Сейчас же… Господин Кай перегорел, выжег своими слишком сильными чувствами себя изнутри. И в образовавшейся пустоте родилась злость. Да и вы, господин, никогда его не любили. - И вышел за него лишь для того, чтобы отомстить… Старик кивает. - Однажды у вас это чуть не получилось. Врачам с трудом удалось сохранить его жизнь. Ваш брак держится лишь на вашей беременности, поэтому берегите её. Возможно, только благодаря ей вы сможете всё наладить. Послушайте меня, я уже старый человек и могу говорить всё это, ничего не боясь. - Но сейчас я не хочу никакой ругани! У меня нет желания мстить за что-то, случившееся в прошлом. Тогда, будучи влюблённым, я, верно, был ослеплён своим горем и согласен на всё, лишь бы иметь возможность мстить. Но сейчас мои глаза видят как никогда ясно: я живу в просторной, светлой, уютной тюрьме, и мне отсюда не вырваться. Зачем мне усугублять своё положение? Мне очень жаль, что он этого не понимает… Что там за шум? Пожилой мужчина выходит за дверь, но вскоре возвращается. И его вид – удивлённый, скорее, даже немного ошарашенный – говорил, что что-то не так. - Что случилось? - Ваш супруг здесь. - Снова?! – юноша сердито фыркает, избавляясь от полупустой тарелки и вытирая руки о так кстати нашедшуюся салфетку. – Он будет ходить сюда каждый день?! - Простите, но я сам очень удивлён. Чаще одного раза в две недели он раньше тут не появлялся. Я помогу вам одеться, вы не можете встречать его в таком виде! Отрицательно покачав головой, Алекс выбрался из-под одеяла. - Я не ждал его, и не имело бы смысла суетиться. К тому же, если я ношу его ребёнка, значит, он уже видел меня и без всего этого барахла, а в таком случае – чего мне стесняться… Стук в дверь, и снова явление этих голубых, отдающих ледяным холодом, глаз. Никаких эмоций, словно высокая гора – сплошной камень припорошенный снегом. Всем своим видом мужчина показывает, что говорить при посторонних он не желает, прекрасно это понимая, Сарен ретируется из комнаты, стоит господину Каю переступить её порог. - Не ждал вас так поздно, да ещё и на следующий же день после вчерашнего визита. Что-то случилось? - Завтра приедет наш семейный врач. Я не хочу никаких сложностей и расползающихся сплетен, поэтому ты дашь ему провести полный осмотр и сделаешь всё, что он скажет. - Как скажете, - кивает юноша. – Раз уж вы решили зайти ко мне, не хотите чаю? - Насыплешь мне туда очередную отраву? – равнодушно интересуется мужчина. - Вам, по-моему, стоит начать избавляться от навязчивых, паразитирующих на вас, мыслей. Поймите, мне надоело постоянно что-то выдумывать. Я устал. Огонёк интереса в ледяной глубине. - Значит, меня ждёт что-то поинтересней ядов? - Вы всё равно не слышите того, что я говорю, - вздыхает Алекс, но тут же лукаво улыбается. – Или вы настолько меня боитесь? - Обещаю, как только ты родишь, я сверну тебе шею! И, когда тебя закидают землёй, вздохну свободно. - Вы всего лишь пугаете меня. Миг, и пальцы мужчины сжимаются на тонкой шее супруга. Кай ошарашено смотрит на него – во взгляде юноши нет ни капли страха, он настолько уверен в себе, что не отводит глаз. Это непривычно, это раздражает, и… заставляет задуматься. - Ты подозрительно тих, - рассуждает вслух Кай, убирая руку с горла мужа и отходя на пару шагов. - Я привык к тебе вечно сердитому на меня и недовольному моими визитами. Что-то случилось? - Это же ваш дом. Можете приходить, когда вам вздумается, делать, что вам вздумается. Почему я должен этому препятствовать? Мужчина изучающее смотрит на юношу, склонив голову к плечу. - Становишься всё опаснее с каждым днём. Признавайся, - рычит он, хватая юношу за руку, – что ты удумал в этот раз? - У вас паранойя, - с трудом вырвав свою руку из захвата супруга, отмахивается Алекс. – Можете считать, что мне надоели все эти безуспешные попытки. - Если ты не признаешься сам, я силой достану из тебя ответы! - Оставьте меня в покое… Голубые глаза наполняются злостью и раздражением до краёв. Сразу вспоминается сказанное сегодня Сареном: «Ваш муж не остановится ни перед чем. То, что не подчиняется его воле – он ломает. То, что раздражает – он уничтожит». По позвоночнику словно пробегает холодок. На юношу смотрят глаза не человека, а зверя. Зверя, готового разорвать его на клочки, позабыв о том, что он носит его ребёнка. - Не приближайтесь ко мне, - отступив на шаг назад, говорит мужу Алекс. Но мужчина не обращает никакого внимания на его слова, неумолимо сокращая расстояние между ними. Среагировав быстрее, чем успевает подумать, юноша что есть силы, ударяет надвигающегося на него Кая. Судя по удивлённому взгляду супруга, Арне никогда себе такого не позволял. - Да что с тобой такое, чёрт побери? – бурчит голубоглазый, держась руками за гудящую голову. – Это вообще наяву происходит?!