За облаками есть ещё надежда

С того злополучного вечера прошёл уже почти месяц. Алекс понемногу запомнил всех окружающих его людей, усвоил правила, по которым жил Арне, занялся делами, которыми занимался Арне. Едва ли не в сотый раз перетряхивая вещи в гардеробной, он всё же наткнулся на пару старых дневников, перечитав которые, отчасти понял чувства Кая. Оказывается, он правда был безумно влюблён в того скользкого гада, которого упоминал его супруг. Только вот хозяин тела его таковым не считал. Информации было мало, а расспрашивать кого-либо не имело смысла. Из записей было известно, что Лоизен никогда не дарил своему возлюбленному подарков, или об этом просто не упоминалось в дневниках… Зато отвращение, с которым он кромсал садовыми ножницами букеты, присланные будущим женихом, Арне описывал восхитительно. Лютая ненависть выплёскивалась через край, стекая ядом с бумажных страниц. - За что же так сильно… - покачал головой Алекс. – Всегда ли Кай Кьелл был таким как сейчас: пасмурным, как осеннее небо, готовое вот-вот разразиться ливнем угроз. Он больше не приходил. Из окна пару раз удалось заметить его, что-то обсуждающего с охраной, но с мужем он не обмолвился ни словом. От этого было немного неловко. Человек, который держит тебя как редкую птицу, не приближается больше и не желает даже смотреть на своего пленника. Золотые прутья меркнут… Нет, не Арне в глубине него, а скорее здравый смысл советовал вернуть мир в эти стены. Пусть не мир, но хотя бы унять эту лютую ненависть, которая душила. Ради своей же безопасности. Угрозы про свёрнутую шею в памяти особенно хорошо отложились. В один из дней, рисуя косые клетки на свежеобожжённой чашке, Алекс бросил взгляд поверх неё, и его внимание отчего-то привлекло серое пятно на стене. Оставив посудину, он приблизился и, насколько позволяло его состояние, склонился над пятном. Его образование вполне позволяло определить, что именно было выплеснуто на стену. - Кислота… Откуда в доме беременного могла взяться кислота? Повинуясь какому-то порыву, он осторожно постучал по стене. Выпрямившись, он проделал это с каждой стеной в комнате, пока одна из них не отозвалась глухим звуком. - Пустота? Или что-то, что хотели спрятать от моих глаз? Арне… Ты… Точнее я, наверное, сумасшедший! Простучав стену и ощупав её, Алекс попробовал поддеть светлые обои ножницами. Оторвав весьма солидный кусок, он остолбенел – дверь. Гвозди, вбитые под углом, надёжнее всякого ключа запирали её, а поверхность была идеально стёсана. Зная, что силы его весьма невелики, юноша всё же делает попытку поддеть хоть один гвоздь. Упрямство так огромно, что через час ему это всё же удаётся. Лишь просьба Сарена спуститься к обеду отвлекает его. Выйдя и закрыв комнату на ключ, он понимает, что теперь в его пребывании тут появился хоть какой-то, но смысл: спрятанная дверь, ненависть, породившая ненависть, и даже эта беременность – всё это части чего-то большего. И, потянув за кончик этого клубка, он уверен, что на каком-то участке ниточка окажется в руках его супруга. Без него тут точно не обошлось. День за днём, проявляя завидное упорство, юноша старательно работал над вскрытием двери и отведением посторонних глаз от этого. За последнюю неделю Алекс выполнил две нормы по изготовлению чашек. Подозрительному Сарену пришлось сказать, что в качестве примирительного подарка он делает их для мужа. Это было откровенным бредом, в который не поверил бы никто, но это всё прозвучало лучше, чем «Не лезь в мои дела». За семь дней удалось отковырять почти все гвозди. Гордясь своим упорством, юноша вечером восьмого дня стоял перед совершенно незапертой дверью, гадая, чем поддеть её край, ибо любой выступ на ней был тщательно уничтожен. Используя все те же многострадальные ножницы, он приоткрыл ровно столько, чтобы можно было заглянуть внутрь. В комнате или вовсе не было окна, или оно тоже было замаскировано чем-то с двух сторон. Разыскав остаток свечи, Алекс поджёг фитиль и, протянув руку через порог, посветил в темноту. Слабый свет вырвал из тьмы несколько столов с оставленной посудой, осколки на полу и что-то громоздкое в углу. - Одной свечи тут мало, - вздохнул юноша. – Да и как бы мне не было интересно, это всё же весьма пугающе. Его уже ждал ужин, и, оставив всё, как есть, Алекс поспешил прочь из комнаты. Рисковать лишний раз своей или не совсем своей тайной он не хотел. Спустя час, лёжа в спальне без сна, юноша ворочался под одеялом, его одновременно грызли любопытство и беспокойство. Он до сих пор почти не знал этого мира, не знал, того, кем он стал… Вполне возможно, та дверь была спрятана от него не просто так. Промучившись этими мыслями до первых росчерков рассвета, юноша всё же уснул. Пробуждение было как всегда приятным: через неплотно задёрнутые шторы пробивался тонкий лучик солнца, на столике у кровати испускал благоуханный пар горячий чай, а на стуле у окна сидел Сарен. - Доброе утро, - улыбнулся он. – Вы плохо спали? - Не мог уснуть. - Думаю, вам стоит пить успокоительный отвар на ночь. Беременность часто сопровождается расстройством сна. У вас есть на сегодня какие-либо планы? - Нет, - покачал головой Алекс, – сегодня я заканчиваю расписывать чайный набор. Ты не подыщешь, во что его упаковать? - Конечно. Раз вы плохо спали, лучше вам не покидать постели. Завтракайте и постарайтесь опять уснуть, а я за это время приготовлю обещанный отвар. Юноша согласно кивнул, идея старика была на диво хороша. Он и правда плохо спал, и делать что-либо сил почти не было. Слабому телу Арне требовался сон. Поэтому, управившись с завтраком и забравшись под одеяло, Алекс прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул. Часы показывали время обеда, когда в комнату к спящему осторожно заглянул молодой мужчина. Он передвигался почти неслышно, но пол тихо скрипнул и на кровати зашевелилась одеялогусеница. - Извини, я не хотел тебя будить, - тихо рассмеялся вошедший. - Ниял, - сонно пробормотал хозяин комнаты. - А я уже подумал, что ты меня бросил… Где ты был так долго? - Конечно же я тебя не бросил! Приболел немного, а заразным нечего делать рядом с беременным. Алекс потёр глаза и посмотрел на гостя. - Я сейчас встану. Одну минуту. - Не обязательно, я ненадолго. Мне нужно с тобой поговорить, и то, что я застал тебя в спальне, даже хорошо. Тут меньше ушей, которые могут подслушать. Они посмотрели друг на друга, словно виделись впервые. Вероятность того, что все разговоры внутри этого дома попадают к холодному и бесчувственному мистеру Кьеллу, почему-то не вызывала сомнения. С другой стороны, он всегда вёл себя так, словно ему ни до чего нет дела, но пристальный взгляд тёмно-серых глаз пронизывал юношу насквозь. Это было настолько неприятно, что вызывало нервную дрожь. - Я хочу, чтобы ты знал, - заговорил молодой мужчина, – сейчас для меня важнее всего на свете лишь мои дети и мой племянник. Они – единственное, что я изо всех сил хотел бы сберечь. А теперь, дорогой мой… брат. Я хочу, чтобы ты мне признался в том, что происходит у тебя внутри. Ты стал не таким, как раньше. Ты не так говоришь, не так ходишь и не так одеваешься. Я даже готов предположить, что это и не ты вовсе… От последней фразы, сказанной собеседником, Алекс вздрогнул. Что, если не только брат Арне смог разгадать его?! Возможно, он кроме себя никого и обмануть больше не смог. - Если я скажу это, то ты сочтёшь меня сумасшедшим или подумаешь, что я слишком сильно ударился головой, но… - Хочешь сказать, что ты не мой брат? – усмехнулся Ниял. - Тебя это забавляет? – нахмурился юноша. - Нет, - покачал головой собеседник, – я просто это уже давно чувствовал, что с тобой что-то не так. И, как видишь, я не рву на себе волосы и не собираюсь волочь за оные тебя в ближайший дом умалишённых. - Ниял… Молодой мужчина посмотрел Алексу в глаза. - Ты попал сюда по какой-то чудовищной случайности, и я знаю, что от моего брата тут только тело, но… Мне проще обманываться, что он жив. У Арне были серьёзные проблемы со здоровьем. Он с трудом смог забеременеть. С того падения в нём на удивление быстро начали происходить еле уловимые внешние изменения, будто стала расти жизненная сила. Именно тогда я заподозрил неладное. Мне всё равно, кто ты, но я прошу тебя, дай родиться малышу, которого ты носишь. Он и дети - это последние родные души, что остались у меня. - А родители? Ты же говорил, что они попросили присматривать за мной на время беременности? - Два месяца назад их дом выгорел дотла. Никого спасти не удалось. Ты – не Арне, поэтому не воспримешь это так близко к сердцу… Юноша посмотрел на собеседника более внимательно: нет, его бледность и отсутствие это отнюдь не болезнь. Теперь, с более близкого расстояния, это видно довольно отчётливо. - Давай вскроем карты? - О чём ты? Они оба внимательно смотрели друг другу в глаза, пытаясь проникнуть в мысли сидящего напротив человека. - Да, я не Арне, - первым заговорил Алекс, – но это не значит, что я желаю смерти его ребёнку. Где-то далеко я разбился в ужасной аварии и хотя бы из благодарности к телу, принявшему меня и давшему второй шанс, я позабочусь об этом малыше. Во всей этой ситуации есть только одна проблема – у меня такое чувство, словно я в тюрьме: мне не перепадает никакой информации, меня заперли за высоким забором, тут нет никаких средств связи. У вас всё настолько отстало? Покачав головой, Ниял достал из кармана тоненький мобильный, чем привёл юношу в ступор. - Мне неизвестно, как развито то место, откуда ты сюда попал, но со средствами связи у нас всё нормально. Просто твой муж в них тебя несколько… ограничил. - Но почему?! - Он защищает своего ребёнка. - Ниял! Он делает всё, чтобы этого ребёнка не было! Впрочем… Пойдём, объяснишь мне кое-что… Алекс поднялся и, наскоро одевшись и жестом позвав за собой гостя, пошёл по коридору до комнаты с секретом, отпер дверь и, закрыв её на ключ уже изнутри, указал на распахнутую потайную дверь. - Я почти уверен, что ты в курсе что это. - В курсе, - эхом отозвался мужчина, – но как тебе удалось её открыть? - Терпение и труд, - усмехнулся юноша. – Что там? - Неужели ты не заглядывал? - В темноте сложно что-либо разобрать. Ниял шагнул через порог, нашаривая что-то на стене. Тихий щелчок, и комната осветилась бледным белым светом. Перед глазами Алекса предстала самая настоящая лаборатория, полная неизвестных колб, пробирок и вороха осколков на полу. - Этот дом принадлежал родителям Арне и стал приданным на свадьбу, поэтому ты тут и живёшь. Для будущего младшего мужа ты получил слишком хорошее образование и слишком много свободы. Творил всё, что тебе вздумается, а эта лаборатория и вовсе стала главной твоею слабостью. Посмотри в шкафах, твой муж не должен был выбросить всё их содержимое. Может, что и отыщется. Тебе ведь этой информации не хватало? Юноша кивнул и прошёлся по комнате. Там, в покинутом им мире, он был всего лишь студентом химического факультета, да и то не самым успешным. А тот, чьё тело он занял, смог оборудовать собственную лабораторию. Ясное дело, что это не его уровень… - Что тут делал Арне? – обернулся он к брату. - Яды, - усмехнулся тот в ответ. - Но зачем? Ниял грустно вздохнул и посмотрел куда-то в сторону. - Он очень любил быть для кого-то опасностью, кем-то, кто заставлял сердце биться чаще. Ты же видишь своё отражение в зеркале каждый день, что там? Роскошные волосы, которые достались тебе от папы, серые глаза, цвет которых никогда не устраивал брата. Все черты лица и изгибы тела совершены и прекрасны… - Но Арне это не устраивало, да? Собеседник лишь отрицательно покачал головой. - Он всегда хотел добавить к своему образу что-то острое, словно желая компенсировать внешнюю милоту. Поэтому увязался за мной на ненужное ему фехтование, потом и в науку ушёл с головой. Для младшего мужа он слишком много и фанатично учился, наверное, поэтому и считал себя избранным, особенным. Алекс смотрел на стоявшего рядом с ним молодого мужчину и не мог поверить, что всё это происходит наяву. Теперь он - существо, рождённое мужчиной, но созданное рожать детей и ублажать мужа, пошедшее против системы и ставшее слишком опасным для окружающих. Родник, наполненный загадками, опасностью и всевозможными хитросплетениями заговоров, грозил смыть его бурным потоком, стоило бы только копнуть чуть глубже. - Теперь, когда всё встало на свои места, мне намного проще говорить с тобой. Как человек ты мне симпатичен, поэтому было очень неприятно обманывать тебя. Взгляд тёмно-серых глаз старшего брата скользнул по юноше, и на губах обозначилась лёгкая улыбка. - Мне очень жаль, что там, внутри этого тела, сейчас не мой брат. Но, как бы нелепо это ни звучало, с ним мы никогда не могли поговорить по душам. Думаю, я ответил на все твои вопросы, а сейчас тебе лучше отдохнуть и спокойно подумать. Надеюсь, что забота о малыше входит в твои планы, потому что он будет слишком беспомощным, чтобы выжить самостоятельно. - Я уже говорил: тело Арне дало мне второй шанс, поэтому я обязан отдать ему хоть этот долг – дать жизнь его ребёнку. Как бы жутко для меня это ни звучало. Посерьёзнев, Ниял кивнул. - Мы поговорим об этом завтра. Я понимаю, что у тебя будут вопросы о предстоящих родах, они даже у любого из местных возникают, что уж и говорить о том, кто столкнулся с этим впервые. А сейчас я всё же пойду. На сегодня информации более чем достаточно. Проводишь меня? - Да, конечно, - отпирая дверь, кивнул Алекс. – У меня действительно много вопросов, из-за этого я сейчас так осторожен и тих – я боюсь сделать что-то, чего не должен и поставить своё психическое здоровье под сомнение. - Осмотрительность - это хорошо, главное - не дай ей превратиться в паранойю, тогда в итоге ты станешь шарахаться каждого звука и куста. Рассмеявшись, юноша снова кивнул. В первые дни он именно так себя и чувствовал: готовым шарахаться от каждого звука. Уже у самой двери после коротких, несколько отстранённых прощальных объятий, Ниял тихо шепнул. - Береги моего племянника… - Буду стараться. - До свидания. - До завтра. Тишина, с уходом брата вдруг обступившая Алекса, была уютной: недалеко тикали часы, с кухни слышались голоса, раздавались шаги. Медленно бредя в гостиную, он увидел сидящего за столом Сарена, что-то старательно выводящего в большой тетради. - Мне показалось, что на улице замечательная погода… - Вы хотите выйти погулять? - Скорее да, чем нет. Но перед этим мне нужно закончить одно небольшое дело, - юноша потёр лоб и посмотрел на старика. – Со мной что-то не так? Тот лишь улыбнулся. - Хорошо, что ваши отношения с братом налаживаются. Может быть, я могу помочь вам в вашем «небольшом деле»? - Вполне возможно, что да. В моей голове родилась задумка: я хочу сделать ремонт. Это получится? - Есть какие-то определённые пожелания или доверитесь мне? Алекс задумался на несколько мгновений, ему нужен был ещё один союзник, притом срочно. - Полностью доверю это дело тебе. Запомнишь или будешь записывать? - Запишу, - кивнул старик, доставая из кармана крошечный блокнотик и ручку. – Что бы вы хотели? - Ту комнату, в которой я читаю и делаю чашки, мне бы хотелось оклеить заново. В какой-нибудь пепельный или голубой цвет. Цветок бы ещё на окно поставить, а то как-то там совсем уныло. И надо привести в порядок детскую. Она безобразно выглядит. - Но вы же хотели избавиться от ребёнка сразу после его рождения, ни одной вещички не купили для него. - Странно. Не обращай внимания, то капризы беременных. Как ты считаешь, если я пошлю записку своему супругу, он обратит на неё внимание? - Вполне возможно. - Думаю, ему тоже стоит немного поучаствовать в жизни своего ребёнка. Кстати, я просил тебя подыскать подходящую коробку для подарочного чайного набора. Удалось? - Думаю, что Расс как раз её закончил. - Расс? – переспросил юноша. - Да, он работает у вас в саду. А зимой помогает поддерживать дом в порядке. Вы хотите посмотреть или подождёте тут? Решив посвятить время сочинению послания для супруга, молодой человек лишь покачал головой. - Я пока принесу чашки и напишу сопроводительную записку. Принеси коробку сюда и поблагодари от меня Расса. На том они и разошлись в разные стороны: Сарен - на кухню, где трудился мастеровой садовник, а юноша - наверх. Он уже сотню раз проклял себя за придуманную им же тупость с подарком. Сказав когда-то, не подумав, поставил себя в такую нелепую ситуацию… Только вот отступать было некуда. Показывать себя истеричкой, сто раз на дню меняющей свои решения, не очень хотелось. Скорее всего, получив этот сюрприз, Кай или разобьёт его вдребезги, или уберёт максимально далеко. Впрочем, так было бы лучше всего. Спустившись вниз и взяв лист бумаги и ручку, Алекс задумчиво почесал кончик носа. Он всячески старался избавиться от этой нервной привычки, но иногда она всё же проявляла себя в минуты наибольшего волнения. Тревога заключалась в том, что почерк юноши разительно отличался от арочных вензелей Арне, но, в конце концов, плюнув на это, он набросал пару строк о назначении посылаемого подарка. И, перейдя к главному, обратился к супругу с просьбой о покупке нескольких предметов для детской. Решив не подписывать послание, он положил его сверху на коробку, принесённую стариком. Подарок обернули в синюю упаковочную бумагу. Сарен за время написания письма уже договорился о доставке, послав вместе с подарком одного из работников дома на случай, если мистер Кьелл захочет ответить на письмо. За окном зарядил мелкий занудный осенний дождик, и поэтому вместо прогулки пришлось довольствоваться сидением в летнем плетёном кресле на укрытом от непогоды крыльце, укутанным пледом, как младенец. Хорошо хоть собеседник попался хороший, так как рассказы старика Алекс успел полюбить настолько, что искренне наслаждался ими, о чём бы там не шла речь.