За облаками есть ещё надежда

За окном медленно кружились редкие снежинки. День перевалил за полдень, и отдыхающий после обеда за чтением книги Арне почти забыл, что за весь день его ещё недавно постоянно торчащий тут супруг ни разу не заглянул к нему. В принципе, кроме врача сегодня никто не заходил. По словам Кая, Нияла сюда не пускали, а кому-либо ещё тут и делать было нечего. Он листал книгу, которую ему отдал отец мужа, поражаясь тому, какие нелепые имена местные выдумывали для своих детей. Чтение всегда действовало на него успокаивающе и даже усыпляющее, поэтому, отложив книгу, он поправил подушку и осторожно лёг на бок. Со дня родов прошло уже четыре дня, и чувствовал он себя значительно лучше, но рисковать лишний раз не хотелось, да и боль при особо резких движениях ещё периодически появлялась. Резкий окрик заставил засыпающего юношу вздрогнуть и проснуться. Голос, который мог принадлежать только старшему супругу, был наполнен раздражением и повелительными интонациями. До него долетали только отдельные слова, из которых было понятно: мужчина требовал отпустить младшего супруга на домашнее лечение. Интонационные раскаты были полны недовольства, но тон отвечающего врача был совершенно ровным и спокойным. Лицо Кая было недовольным, когда он переступал порог палаты. Бросив слова приветствия, он сел чуть в стороне и посмотрел на мужа. Пристальный взгляд начинал подбешивать, и Арне, вздохнув, всё-таки заговорил. - Что-то случилось? - Я должен ответить откровенно? – склонил голову к плечу мужчина, разглядывая супруга. - Да. В противном случае, какой прок от ответа. - Если я скажу, что нам предстоит важный разговор, ты будешь со мной честен? Поморщившись от боли, юноша сел в кровати и пристально посмотрел на Кая. - Если того потребуют обстоятельства, то почему бы и нет. Но всё-таки не безвозмездно. - И чего ты хочешь? - Ослабить поводок. - Вот так просто? Я не верю. - Ты хотел что-то спросить, так спрашивай. Зачем тянуть время? - С чем связаны все эти перемены в тебе? – без прелюдий начал мужчина. - Я старался не думать об этом, но это не выходит у меня из головы. Ты уступаешь мне там, где раньше бился бы насмерть. Я беспрепятственно касаюсь тебя. Что это за симуляция брачной идиллии? Короткий смешок Арне отразился на лице старшего мужа явным недовольством. - То есть все твои букеты и подарки – это тоже симуляция брачной идиллии? - Это разные вещи, - буркнул мужчина. - Да ты что, - состроил недоумение собеседник. – Прогулки, показная забота, к чему всё это? Ты просто пользовался тем, что у меня стало плохо с памятью, и я забыл всё то, что стояло между нами. Забыл, поверил тебе, попытался привести к какому-то одному знаменателю. А ради чего всё? Чтобы сейчас меня обвинили в симуляции? В то время, когда я-то как раз был предельно искренен. Не строй из себя дурака, Кай. Тебе это не к лицу. В нашей пьесе – это моя роль. Старший супруг молчал, словно подбирая слова. - Если бы ты мог мне поверить, всё было бы иначе. - Поверить? Да у нас у обоих с этим проблемы! Зачем строить что-то на пепелище? Когда-то между нами была ненависть, но сейчас у меня нет ни малейшего желания обострять ситуацию. Ты мне не веришь, я бы тоже себе не верил. Но эту фразу можно развернуть и в другом направлении. Чего ты ожидал, когда вступал со мной в брак? Покорности? Раболепия? Неужели ты не разглядел, что во мне их не было изначально?! В палате повисла тишина. Арне уже проклинал себя за то, что его так занесло. Он ещё не в том состоянии, чтобы остаться без помощи и поддержки. Но если сейчас он начал бы отступать, то выглядело бы это ещё более странным, чем его вспыльчивость. - Ты был ярким, именно это меня привлекло, - раздался приглушённый голос супруга. – Я думал, мы сможем притереться друг к другу. Думал, что смогу совладать с собой и с тобой. И я бы смог, если бы не он… Ты был опутан им с самого начала. Тонкие корни сторонних интриг проникли в тебя, и твоё безразличие сменилось ненавистью. А ведь до этого у нас был шанс. Я потерял надежду, когда ты пришёл ко мне в спальню - благоухающий, роскошный, восхитительный и чужой. Говорил не со мной, видел не меня... Ты же помнишь! Знаешь, ощущать себя кем-то второго сорта не самое приятное чувство на земле. Ты ведь был уверен, что после секса я усну, и тебе не составит труда перерезать мне горло. Тот стакан воды с убойной дозой снотворного - рулетка судьбы. Проснувшийся первым получает всё. Может, если бы тогда моя кровь окрасила бы твои руки, ты почувствовал что-то ко мне. Хоть что-нибудь, кроме ненависти. Я не знаю, откуда она взялась. Что мне нужно было сказать или сделать тебе, чтобы настолько отвратить от меня?! - Ожидаешь, что я брошусь тебе в ноги, в слезах умоляя простить меня? Откинувшись на спинку стула, Кай покачал головой. - Нет. Я просто больше не хочу этой актёрской игры. Меня не страшит смерть, но прекрати издеваться над моим сердцем. Почему в тот момент, когда я смог почти целиком вырвать тебя оттуда, ты так резко изменился, и снова яркость твоей многогранности заставила меня смотреть лишь на тебя, думать лишь о тебе. - Почему бы тебе просто не взлелеять в себе обиду на меня? Такую, чтоб я стал тебе противен, чтоб видеть меня больше не захотелось? - Ответ прост, ты ещё не понял? – мужчина потёр ладонями лицо и устремил взгляд в потолок. - Посуди сам, Арне, восемнадцать покушений. Почему ты ещё жив и на свободе? Почему я не создал для тебя ад на земле? Почему сейчас говорю с тобой? Молчишь? Тогда скажу я. Это была любовь. Настолько безумная и фанатичная, что смогла перерасти в такую же безумную ненависть. Я ненавидел тебя. За то, что ты смотрел мимо меня. За то, что любил не меня. За то, что отдавал своё тело тому, кто его не заслуживал. И сейчас, когда я дотаптывал в себе остатки всего этого, ты так нагло подкидываешь на угли солому. Какого чёрта ты это делаешь?! Хочешь вернуться? Придавленный всем этим потоком информации, которую так эмоционально выдавал его супруг, Арне смотрел в никуда, даже не понимая, видит он что-то или нет. Возможно, тот, чьё тело он занял, сейчас мог бы принять решение молниеносно. Броситься на шею этому мужчине или раздавить его сарказмом. Но Алекс, уже подзабывший, что его когда-то так звали, так не умел. - Так ты хочешь вернуться или нет? – снова задал вопрос Кай. - Вернуться? Что ты имеешь в виду? - В мой дом, в мою жизнь и в мою постель. Без тебя пустота снова поднимает голову, ты ведь дал мне надежду. Будь честен со мной и с самим собой. Голова разрывалась от того, что приходилось держать в ней всю полученную информацию и думать. А подумать было о чём… - Твой дом – это то место, где ты снова запрёшь меня? Твоя жизнь – ритму, которой я должен буду безоговорочно подчиниться? Это не для меня. - Ты не закончил. - Что? - Мой дом, моя жизнь и моя постель. Приукрашивать то, что он должен сказать не имело смысла. Правда она и есть правда. - Я не люблю тебя, Кай, и не думаю, что смогу полюбить. - Ты уверен? - Мне не хочется быть с тобой врагами, но друзьями быть ты не сможешь. Не так ли? Этот разговор… он уже достаточно долго напрашивался. И ты, и я накопили много того, что следует сказать. Старший супруг невесело усмехнулся и кивнул. Всё было именно так, как сказал Арне. - Давай ещё раз начнём сначала. Чего ты хочешь от меня? - Свободы. - Настаиваешь на разводе? - Пока нет. Но прошу тебя осознать, что я отдельное от тебя существо. И я взрослый человек. - Твои требования? – посмотрел мужу прямо в глаза Кай. Осторожно укладываясь на бок, юноша не видел лица гостя. - Убери эту чёртову охрану. Пусть они таскаются за тобой! - Это опасно, неужели ты не понимаешь?! - Это опасно для моей психики. Они. Ты. Вся эта чертовщина вокруг меня. Дайте мне остаться одному в конце концов! Никакого личного пространства… Пожав плечами, мужчина поднялся со стула. - Сегодня я отзову охрану из больницы. Раз ты настолько упрям, то будь по-твоему. Я надеялся, что всё произошедшее тебя изменило, но ты каким был, таким и остался. Тебе не в новинку играть чужими чувствами. - Чувствами? Ты о чём?! Единственное твоё чувство по отношению ко мне – это чувство собственности. Всё, я устал. Прошу, уходи. Я не ссорюсь, просто действительно пора спать. Поговорим завтра, хорошо? Юноша подтянул одеяло повыше и закрыл глаза. Едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, когда муж поцеловал его руку перед тем, как уйти. И этот жест сегодня был совершенно иным, чем в любой из прошлых дней. На душе было неспокойно. Кай изменился. Нет, не до неузнаваемости, он всё больше напоминал того человека, от которого по спине бежали мурашки, того, кому не составит труда на пару счётов избавиться от надоевшего супруга. Статус «бывшего возлюбленного» не беспокоил, а вот страх за свою жизнь пугал до дрожи. - Вернулось на круги своя, - прошептал юноша, сам ужасаясь слабости своего голоса. Швы ныли и мешали уснуть, хотя бушующие мысли и чувства мешали гораздо больше. Арне лежал с закрытыми глазами, но без сна. В реальность происходящего ему верилось с трудом. Ещё совсем недавно он ходил по улицам другого города, обнимал свою девушку, водил мотоцикл и даже в мыслях не держал, что когда-то попадёт в такой переплёт. В той, другой жизни, он считал себя крутым парнем, способным развернуть любую ситуацию к себе наилучшей стороной. Почему же здесь всё пошло наперекосяк?! Поначалу он боялся. Боялся быть раскрытым близкими и друзьями своего тела-носителя. Потом боялся подозрений со стороны мужа. Да и самого мужа боялся до дрожи в коленках. Мир едва-едва начал складываться во что-то более-менее понятное: старший муж сильнее физически и очень властен, но ребёнок внутри Арне делал эту ледяную глыбу глаже и мягче. Хотя нет, стоило признать, что ребёнок менял не только Кая. Всё, всё что происходило с ним и вокруг него - какая-то сказочная история безумного автора. Хотелось закричать на всю округу: «Да пошли вы со своими розыгрышами!» Но было одно «но». Розыгрыша не было. В подтверждение реальности происходящего его тело покрылось отметинами, которые никогда не дадут забыть – всё наяву. Мир, тот, что вокруг него, иногда зачаровывал своей красотой, но держал в напряжении. Наверняка он огромен, а ему довелось увидеть лишь крошечный дозволенный кусочек. Местные нравы, технический прогресс, да и сами люди – просто быть среди этого требовало привычки. Пытаясь казаться «прежним», он порой перегибал и это было заметно посторонним. Если до этого всё можно было списать на беременность, то «что делать сейчас?» - было вопросом без ответа. Одно было ясно как летний день – в режиме «покорный младший муж» он долго не протянет. Неповоротливость во время беременности заставляла быть осторожнее, медленнее, спокойнее. Но сейчас, когда всё практически вернулось на круги своя, оставаться пленником своего дома решительно не хотелось. В принципе, свой «долг перед супругом» он уже исполнил, и Кай вполне вероятно отпустит его на все четыре стороны, скоренько дав развод. Так будет лучше для всех. Забота, граничащая с явной паранойей, бесила даже больше, чем собственная слабость. Восстановить здоровье, физическую форму, выжать из этого хлипкого тельца всё, что только возможно – именно это наиважнейшие пункт программы на будущее. И уж что-что, а сближения с мужем, а уж тем более каких-то чувств к нему в планах нет точно. От чтения и долгой нудной рефлексии хотелось спать, но даже сквозь дрёму Арне различил тихие шаги. Кто-то остановился за дверью его палаты. В такой час Кай уже не мог вернуться, да и врач ушёл не так давно. Даже медперсонал в это время собирался за чашкой чая перед телевизором в комнате отдыха, чтобы немного передохнуть перед рабочей ночью. Дверь еле слышно приоткрылась, и гость незваной тенью проскользнул внутрь. Слабый свет с улицы выхватил лишь невысокий рост и шарф, прикрывающий лицо до самых глаз. Вошедший вгляделся в темноту. - Я всё-таки не ошибся… Знакомый голос заставил юношу вздрогнуть. - Как ты тут оказался?!