За облаками есть ещё надежда

Насторожившийся из-за внезапно возникшей тишины, Солен выглянул в окно, чтобы посмотреть, чем заняты дети. Взгляд привычно обшарил двор и остановился на двоих, сидящих под огромным кустом райсы, детях. Алекс аккуратно складывал в большую книгу листья и что-то рассказывал. Наверное, это было весьма интересно, потому что Даки слушал, раскрыв рот. Маленький мальчик ходил за своим более старшим кузеном хвостом и ревел в голос, когда ему отказывали в играх. В приоткрытое окно ворвался знакомый шум, и дети посмотрели на большие распахнутые ворота. Сначала во двор влетела тёмно-красная машина, а следом за ней, отставая всего на несколько секунд, — мотоцикл. У ступеней автомобиль резко затормозил, оставляя на асфальте следы от шин, его водитель вышел из салона и, победно сложив руки на груди, посмотрел на своего соперника. — Как я и говорил, ты проиграл. Подошедший к говорившему мужчина снял шлем, и по плечам рассыпались спутанные каштановые волосы. — Не последний день живём, — усмехнулся он. — Проиграл сегодня, выиграю завтра. Стоящий у окна мужчина раздражённо покачал головой: эти двое никак не могли угомониться, своими постоянными соревнованиями внося в жизнь дома Кьелл беспорядок и суету. Всё началось ещё четыре года назад, когда супруг Кая сменил свою фамилию на двойную и, согласившись на долю своего брата, двумя руками взялся за фармацевтический концерн. Перед этим он и мотоциклом обзавёлся и всунул свой любопытный нос в политику. Да не просто всунул, а превратился в редкую занозу, которую уже дважды пытались устранить: в первый раз — удачно сработала охрана префекта, во второй — Арне обошёлся своими силами, на очередном заседании сделав это достоянием общественности, подставляя под удар всё новые и новые лица, которых его существование в корне не устраивало. Так, менее чем за два года, он весомо проредил Выборный совет, работавший одним составом уже достаточно давно. Алекс бросился навстречу папе, намереваясь хоть немного посидеть на его мотоцикле, чтобы можно было потом похвастаться перед одноклассниками. Ловко перемахнув через невысокий заборчик, он прямиком попал в объятия Арне. Даки же застрял на слишком высоком для него препятствии и уже готовился зареветь, как сильные руки старшего брата подняли его высоко в воздух, усаживая на плечи. Так со вторым этажом, Кай и двинулся в дом, слыша, как сын взахлёб рассказывал папе, как он на уроке спортивной подготовки прибежал первым, оставив всех далеко позади. Всё-таки приходилось признать: гены — это страшная сила. С каждым прошедшим годом маленький Алекс становился невероятно похож на своих родителей, взяв от них самые неожиданные черты. Время перевалило за полдень, и юным обитателям дома давно пора было спать, но оба тянули время, то засев пить чай, то уболтав Кая поиграть с ними. Арне уже несколько лет пытался понять суть игры, в которую они с таким упоением играли, но ничего кроме головной боли не заработал, а потому в вопросе сна он был самым бескомпромиссным. Забурчав, дети побрели в комнаты, оставляя взрослых наедине. Старший супруг сегодня тоже был не особенно окрылён победой и, взяв чашку с чаем отправился в кабинет, ссылаясь на кучу работы. Оставшись в одиночестве, шатен вошёл в сеть Райса, просмотрел последние новости, оценил качество своих фотографий, попавшихся в прессе, послал Эри несколько смешных семейных снимков и задумался. Алексу было уже семь. Семь лет — это вполне солидный срок, чтобы свыкнуться с этим миром, принять и стать его частью. Последние месяцы он уже не мог не замечать, каким безразличным ко всему стал его муж, оживляясь лишь во время общения с сыном. От этого, чувствующему себя совершенно счастливым Арне казалось, что он берёт это самое счастье в долг, который рано или поздно пришлось бы отдавать. Зная Кая, он мог утверждать, что он выбрал бы оплату натурой, хотя и надеяться уже перестал, механически обнимая младшего мужа и улыбаясь, несмотря на то, что это его не так уж и радовало. Иногда, когда префект уставал на работе слишком сильно, и падая в кровать, уже на лету засыпая, он утыкался носом в каштановые волосы, что-то неразборчиво говорил и выглядел на семь лет моложе. От раздумий отвлёк звук дверного звонка и неспешные шаги. — Не ожидал, что застану дома именно тебя. — Ничего что я тоже тут живу? Взгляд бывшего охотника прошёлся по гостиной. — Где все? — Работают, конечно. Бездельничаю тут только я, — пожал плечами шатен, наливая гостю чай из небольшого чайника, стоявшего тут же. — Как там брат? — Позавчера получил бракоразводные документы, — сел напротив гость. — Вполне этим доволен. А у вас как? — У нас? — Ты. Муж. Алекс. Кстати, а Джанни где? Тяжело вздохнув, Арне усмехнулся. — Когда я видел его последний раз, таскал своего муженька по магазинам. Мы встретились практически в дверях, поэтому времени на болтовню не было. Но выглядел он вполне счастливым. — Может они усыновят малыша, и будет им счастье? — Не знаю. От этих разговоров о малышах меня уже подташнивает. Уже месяц выслушиваю восторженное щебетание Эмиля, снабжённое уймой фотографий «миленького братика». Это очаровательное семейство меня всегда умиляло. — Надо же… Лоуренс прищурившись посмотрел на забравшегося в кресло с ногами Арне, и, поставив полупустую чашку на стол, с усмешкой достал что-то из внутреннего кармана пиджака. — Держи. Тебе первому отдаю. — Такая честь, — улыбнулся мужчина, раскрывая небольшой конверт и меняясь в лице. — Лоди! — Тише. Всё будет очень скромно, но мне хотелось бы, чтобы вы оба поприсутствовали. Не ты и Кай, а вы. — Продолжаешь нас сводить? — Да, — кивнул бывший охотник. — И знаешь, мне кажется, если бы мне это удалось, первым выигравшим был бы ты. — Я? — Он любит тебя. Представляешь, каково ему держать дистанцию? — Ты не смог бы понять… Собеседник посмотрел прямо в серые глаза. — Я прекрасно понял, что произошло тогда на берегу. Нет-нет, не смотри на меня так, мы с тобой не будем это обсуждать. Просто я знаю, и могу дать совет: оттолкнись от этого и выплывай, как из той холодной воды. Подумай, сколько довелось испытать ему. Твоя жизнь складывалась непросто, но и его не обсыпана сахаром. Ты можешь сделать так мало и так много одновременно. Пойми, секс — это не столько удовлетворение естественных потребностей, для него — это признание того, что ты доверяешь ему себя. Неужели неприятно иметь того, кто по лёгкому жесту твоего пальчика расшибётся ради тебя в лепёшку? Просто выдохни и прими уже его. — Ты скоро напилишь мои мозги как дрова на зиму. Я же не говорю тебе, как и что делать с моим братом. — Поверь, твой брат мог бы многому тебя научить, — распахнул ворот рубашки мужчина, обнажая жестоко искусанную шею. — Ниял… — закатил глаза Арне. — Не ребёнок же уже вроде. — Кстати, о детях, — Лоуренс протянул собеседнику свой телефон, с экрана которого на него смотрел Уайат держащий в руках кулёчек, перевязанный ленточкой. — Ого! — откликнулся шатен. — Давненько мы с ним не общались. Если подумать, то с того письма и ни разу. Переглянувшись, оба рассмеялись. — Нет, а что тебе не нравится? — усмехнулся Лоди. — Считай, что сына ты уже пристроил, можно и ещё одного рожать. — Хоть ты не начинай, ладно? Мне хватало краснеющего Алекса, который начинал заикаться, когда кто-то упоминал про это письмо. — Ты просто завидуешь. Тебе-то в шесть лет никто в любви не признавался и замуж не звал. Нет, ты всё-таки возьми на заметку. Мальчишки за такой короткий срок успели подружиться, вон по электронке переписывались. Вдруг судьба. — Доморощенный философ проснулся, — съехидничал Арне. Кивнув, Лоуренс снова вернулся к очень раздражающей собеседника теме. — Алексу уже семь! — И? Мне пора посадить его перед собой, рассказать про контрацептивы и сосватать кому-нибудь, чтобы к семнадцати его заперли в четырёх стенах и душили домашней дисциплиной? — У тебя талант перегибать. Почему просто нельзя поговорить с сыном, рассказать о том, как строится семья, расспросить с кем он дружит, кому симпатизирует. — Ты сам знаешь ответы на свои вопросы. Для разговоров об институте брака и семьи у нас есть Солен, он и своего сына учит, и моего. Закроем тему. Алекс ещё мал, ему всего семь, а дитятку Уайата уже двенадцать. У них не может быть ничего общего в этом возрасте. — В общем и целом, я жду вас на своей свадьбе, — напомнил Лоуренс, поднимаясь на ноги. Не забудь поздравить блондина с прибавлением, слышать даже обычное «Поздравляю» от тебя он будет очень рад. Выдав всю информацию, Лоди заторопился домой. Он всегда заходил неожиданно, и обычно визиты его были очень краткосрочными, и этот раз не стал исключением. Спустя две недели он выглядел совершенно также: улыбался на сыпавшиеся со всех сторон поздравления, будто ничего и никогда с ним не случалось, осторожно обнимал за талию Нияла и изредка бросал взгляды на стоявших слишком далеко друг от друга супругов Кьелл. Арне смотрел на лицо, так похожее на его собственное, и удивлялся, насколько счастливым был брат. Поразительно, что столько лет дожидаясь своего счастья, терпя потребительское отношение к себе со стороны мужа, он всё ещё верил в лучшее, крепко держался за руку Лоуренса и улыбался. Кай осторожно поставив бокал на стол, притянул мужа к себе, видя совершенную растерянность. — Что-то не так? — У них точно всё будет в порядке? — Точно. Ниял очень взрослый мальчик, дважды в костёр не полезет. Хотя, судя по его невыспавшимся красным глазам, предыдущей ночью он прыгал в него несколько раз подряд. Младший пихнул локотком мужа в бок, смущённо отводя глаза. — Хватит. Это отвратительно. — Это нормально, Арне. Они любят друг друга и будут счастливы вместе. Поэтому дай мне ещё немного позавидовать. — То есть, ты у нас несчастлив? — Нет, но… Вздохнув, шатен уже не слушал, подходя к молодожёнам, чтобы внести свою лепту в реку поздравлений и попрощаться. Свадебный банкет уже изрядно затянулся, а количество выпитого им побило все рекорды, перевалив за два бокала, да и безумные глаза Кая не давали ему покоя. В такие моменты, старший обычно поражал отсутствием разума, а потому его требовалось срочно отсюда вытаскивать. На улице было холодно, и от этого алкогольный дурман понемногу выветривался из головы. Муж, не стесняясь никого, пытался обнять его, но рука неизменно сползала с талии туда, где ей делать было нечего. В такси Арне сжав зубы, терпел пальцы рисующие узоры на его колене, уже составляя речь, которую он по приезду выльет на мужнину голову. В доме было темно. Хотя действительно, в два часа ночи все нормальные люди обычно спали. Блондин помог супругу снять пальто и уткнулся носом в его шею. — Восхитительно пахнешь. — Ты пьян. — Есть немного, но ты правда прекрасно пахнешь. Впрочем, как всегда. Тёплые руки обняли напряжённого мужчину со спины. — Такой красивый… - ухо, щёку и шею Арне обожгли мимолётные поцелуи, а руки мужа пробрались под рубашку. — Даже не трогай меня, самый несчастный в мире человек! Ты ведь именно таким себя считаешь? Знаешь, меня в твоей жизни и так слишком много! — Не начинай, а… — Кай. — Арне. — Не зли меня! — Ты такой соблазнительный, когда злишься. Ошарашенный мужчина посмотрел в серьёзные глаза супруга, которые следили за каждым его жестом. — Нет, даже не думай. Ты обещал. — И держу своё обещание, хотя это ужасающе сложно. Хотя бы поцелуй… — Нет. Не приближайся, а то быть беде. Фыркнув, Кай обхватил мужа за талию, получил весьма ощутимый тычок под рёбра и чуть не упустил добычу, позволив ей всё-таки вооружиться. В полутёмной гостиной раздался тихий звон и смех. Что-то упало, и небольшая, но вполне тяжёлая подушка прилетела префекту прямо в лицо. — Арне, это несерьёзно, — поймав на подлёте следующую, усмехнулся он, пытаясь дотянуться от ловко уворачивающегося супруга, но получая очередной подушкой. — Когда они закончатся, в бой пойдут книги. — Вандал! — схватил его за край пиджака мужчина, через мгновение понимая, что держит в руках только бесполезную тряпку. Тихий смех, и удаляющиеся шаги. Покачнувшись при резком развороте, он пошёл к лестнице наверх, слыша, как стучат по ступенькам каблуки. Коридор второго этажа был полутёмным. Переводящий дыхание младший супруг прислонился к двери спальни. В голове стучал пульс, то ли от незапланированной физической нагрузки, то ли от охватившего его азарта. — Нашёл, — раздался голос над самым его ухом. Испуганные серые глаза встретились с довольными голубыми. Кай своим телом впечатал мужа в дверь и, приподняв пальцами его подбородок, закрыл рот настойчивым поцелуем. Губы Арне с привкусом алкоголя податливо раскрылись, и, хотя зубки ощутимо царапнули, касание горячего язычка отозвалось во всём теле, нехотя разрешая. Руки младшего супруга обняли, окончательно выбивая и без того шаткую почву из-под ног. Рваный вдох. — Вы такой слабак, господин префект… — колено шатена недвусмысленно упёрлось в мужнин пах. — Только не говори, что сыграешь отступление?! — в голосе чувствовалась мольба. Голубые глаза смотрели в серые, словно ища там не озвученного ответа. — А если я попрошу… идентичного реванша? — усмехнулся Арне. — В смысле? — Попрошу у тебя того же, чего ты хочешь от меня, Кай. — Согласен. Не ожидавший такой решимости, младший супруг опешил. — И правда не ожидал. Ты точно уверен, что… — Да, — кивнул мужчина. — Уверен. Согласен на твоё условие, если так тебе будет проще. Моя самооценка не пострадает. Хотя ты сам не настраивался на такой ответ, да? — Да. Притянув шатена в объятия, муж погладил его по голове, целуя в макушку. — У меня так давно не было вообще каких-либо отношений, что мне сейчас всё равно, что именно между нами произойдёт. Хочется просто сбросить все тряпки и прижать тебя к себе изо всех сил. Надеюсь, после этого я не умру от разрыва сердца с идиотской улыбкой на губах. Пойдём в спальню, не то раздену тебя прямо тут. Ввалившись в комнату, мужчина спешно отшвырнул галстук, отбросил куда-то в темноту рубашку, притягивая к себе Арне, расстёгивая одну за другой мелкие пуговицы, со стоном прикасаясь губами к оголившейся коже. — То есть моего мнения уже никто спрашивать не собирался? — Нет. В душ… Потянув младшего за руку в указанном направлении, Кай всё-таки на мгновение остановился, впился в любимые губы очередным поцелуем, после которого выглядел невероятно счастливым человеком. — Может быть, в душ поодиночке? — Нет. Хочу с тобой. Сквозь полуприкрытые веки Арне смотрел на воду, сбегающую по телу мужа. Там, в мире до аварии, он хотел иметь точно такую же фигуру, стремился к этому, убивая время и силы на постоянные тренировки, хотя в душе осознавал, что желаемого результата не получить. Эти мысли отвлекали, не давали сейчас выскочить из душа и сбежать, так и не доведя ничего до конца. Имело ли смысл держаться за принципы, если совсем недавно там, на берегу, он обменял их на жизнь своего сына? Да, болезненно и отвратительно до дрожи. Но Кай не Лоизен, он сможет остановиться, если дело пойдёт не так, он обращался с младшим супругом как с хрустальной вазой, даже целуя мягко и нерешительно. Губы скользили по шее, по плечу, порой опережая нежно поглаживающие руки, отчего хотелось просто превратиться в вату и перестать думать. Мужчина или женщина, какая в принципе разница, если ощущения говорили, что это непередаваемо приятно. — Может в комнату, — спросил Кай. — Иначе ты уснёшь прямо тут. — Я не сплю, — мотнул головой муж. — Но пойдём. Только волосы чуть подсушу… Спустя пару минут в наброшенной, но не застёгнутой рубашке, Арне сидел на краю ванны, морщась от потока тёплого воздуха, чувствуя, как сильные пальцы перебирают его волосы под негромкий гул фена. — На все руки мастер. — И не только руки, — раздалась усмешка над головой. В ванной воцарилась тишина, негромко стукнул отложенный в сторону фен, и супруги посмотрели друг другу в глаза. Что-то явно стоило сказать, но слова не подбирались. Поднявшись на ноги, шатен одной рукой сомкнул распахнувшуюся рубашку, на мгновение смущаясь собственной наготы под ней. Тонкие пальцы коснулись щеки супруга, заставляя его вздрогнуть и, поймав руку, приложить её к губам. — Люблю тебя. Отстранившись, младший пошёл во всё ещё тёмную комнату и сел на край постели. — Если ты не… — Сегодня никаких «не». Ты слишком долго ждал, а я слишком долго бегал. Здесь и сейчас. Глубоко вдохнув, Арне попытался выпутаться из рукавов рубашки, но муж уверенным жестом снова запахнул её, расстёгивая манжеты и подворачивая их. — Не хочу снимать её, так даже лучше. Мне нужен хоть какой-то ограничитель. Я не очень трезв и мой самоконтроль оставляет желать лучшего, не провоцируй. Если хочешь, я могу включить свет? — Нет, не нужно. Я и сейчас ещё подумываю, как бы отсюда сбежать, а уж при свете… — Я обещаю, что тебе понравится. Рука заскользила по бедру, прошлась по талии и коснулась груди. Сердце учащённо забилось, но сказать отчего — возбуждения или страха — с точностью было нельзя. Подхватив младшего на руки, Кай осторожно уложил его на середину кровати и, склонившись, над ним улыбнулся. — Расслабься уже. Я не собираюсь тебя насиловать. Есть уйма других способов получить удовольствие от близости с любимым человеком. — Ты можешь хоть что-то делать молча?! — хрипло выдохнул Арне. Кивнув, мужчина то нежно расцеловывал распростёртое под ним тело, то возвращался, чтобы урвать короткий поцелуй, будто проверяя, доступно ли это ему ещё, или всё происходящее не более чем затянувшийся эротический сон. Преодолев лёгкое сопротивление, Кай развёл плотно сжатые колени мужа, целуя в награду то одну, то другую ножку. — Не бойся, это приятно. Однажды тебе это уже понравилось, хоть ты и не помнишь этого. — Это стыдно… — Кому? — Мне. Неправильно, что… — Закрой-ка ты уже рот, да и глаза тоже. Просто и без затей: мне нравится, когда тебе хорошо, особенно, если я причастен к этому. Поцелуй защекотал живот, вырывая короткий полустон — полувздох. — Будто музыка… Губы заскользили всё ниже, заставляя лицо Арне не просто краснеть, а ощутимо полыхать. Горячий язык мазнул по внутренней стороне бедра, и в тишине еле слышно послышалось: — Не надо… — Пожалуйста, скажи «да». — Это стыдно. — Мне нет. Разреши. В этом нет ничего предосудительного. Мы близки по взаимному согласию, твоё удовольствие — это моё удовольствие, Арне. От звуков имени ставшего практически родным, мужчину совершенно уничтожило. — Да… Арне, прикрыв глаза, обострённо ощущал, как горело его лицо. Нет, Джули порой тоже это делала, но воспоминания о её ласках не шли ни в какое сравнение с тем, что вытворял муж. Сумасшествие на миг прекратилось, и уха коснулось тёплое дыхание. — Всё в порядке? Ты дышишь как-то с перебоями. — А? Да… всё в порядке. Кай, я так не… — И не надо. Молчи. Просто закрой глаза и ни о чём не думай. От прикосновения горячего рта, шатен вздрогнул, сжал в кулаке простыню и охнул, вероятно, слишком громко, потому что муж воспринял это как побуждение к дальнейшему действию, усилив и темп, и нажим. Семь лет без секса в сплошном стрессе — это явно не шутки. От дикого напряжения просто трясло, во рту пересохло настолько, что это было болезненным. Волосы прилипли к мокрому лбу, и едва чувствуя собственные руки, мужчина убрал их от лица, больше не в силах пошевелиться, зная, что от этого жеста и без того недлинная рубашка на нём задралась ещё выше, открывая то, что она и так не особенно прикрывала. Глаза щипало, будто от слёз, но самих слёз не было. Арне прекрасно понимал, что это всего лишь реакция на столь сильные эмоции, которые он хотел похоронить навсегда, упорно выкапывая им могилу поглубже, в то время как муж пытался тащить его на поверхность. Сегодня рыть ямы окончательно надоело. Вместо этого хотелось запустить пальцы в густые светлые волосы, обвиться вокруг Кая змеёй, чтобы извлечь на белый свет всё, но что он способен. Даже если за это придётся расплатиться своим же телом. Плевать. Принципы погорели и превратились в пепел ещё там, на берегу. А боли он тут вынес уже достаточно, чтобы перетерпеть какой-то дискомфорт. Пальцы исступлённо терзали подушку, а спина уже не касалась простыней. Устав стесняться собственных вздохов, которые казались до ужаса развратными, мужчина застонал, чувствуя, что после острого всплеска удовольствия, его тело в один миг превратилось в вату. Туман понемногу рассеялся, вполне достаточно, чтобы увидеть, как усмехаясь и глядя ему в глаза, Кай вытирал кончиком большого пальца уголок губ. — Не могу на это смотреть, — сдавленно прошептал Арне, смущённо отворачиваясь. — Я знал, что тебе понравится. Что ж, ритуал освобождения удался. — Ритуал освобождения? Старший супруг тепло улыбнулся и, погладив мужа по руке, склонил голову к плечу. — Ты боялся меня, но сейчас ведь видишь, что напрасно. Твои страхи — может и обоснованные, но такие заразные, что я сам стал сомневаться в себе. В тишине послышался смех. — Я боялся, что стоит тебе получить ещё и моё тело, как я стану чем-то вроде кроватной грелки, которую ты бы пользовал, когда и как тебе вздумалось бы. Опасался твоей агрессии, которая совершенно точно принесла бы мне лишь боль, причём не только физическую. Но сейчас… Знаешь, если хочешь продолжить, то… Только подскажи, как правильней, у меня ведь и опыта-то никакого нет. — Арне, — еле слышно выдохнул ему в волосы муж. — Разрешаю завтра смеяться надо мной, но… — Но? — отвлёкся от смущённого вырисовывания на нём узоров пальцами младший. — Всё это меня вымотало. Я засыпаю. Смех, и каштановая макушка бодает сильное плечо. — Спи. — Не сердишься? — Ты умиляешь, Кай: потратить полтора часа на предварительные игры и вырубиться. Занесу это в семейный архив. По крайней мере, я впервые увидел тебя таким… Это подкупает. — И как? — Я не всё рассмотрел. Мужчина смущённо закашлял и подтянул тонкое покрывало повыше. Арне застегнул оставшуюся на нём рубашку на пару пуговиц и, перевернувшись на живот, обнял подушку. — Спокойной ночи. — И тебе. Небо уже потемнело перед рассветом, и было совершенно ясно, что эти двое проспят всё на свете. Первым, что увидел Кай, открыв глаза, был растрёпанный каштановый одуванчик, сопящий на соседней подушке. Сев в постели, он потёр глаза и заметил записку, приклеенную на будильник. «Вас так и не удалось разбудить. Хорошего дня». Часы показывали почти одиннадцать, а значит, они проспали не только завтрак, но и начало рабочего дня. — Что случилось? — завозился Арне. — Мы проспали работу, и остались совершенно одни. — Поем и буду спать дальше. Младший супруг потянулся, чуть подаваясь вперёд, подставляя для поцелуя щёку мужу, а после, нехотя поднимаясь и отправляясь в ванную. Пока через несколько минут сменивший его там супруг наслаждался утром и горячей водой, он накрывал завтрак на двоих, отказавшись от помощи, прекрасно обходясь и своими руками. Впервые за долгую их семейную жизнь удалось увидеть Кая настолько растерянным. — Сам что ли? — Так руки-то на что, — усмехнулись ему в ответ. — Не припомню, чтобы ты порывался постоять у плиты. — Как ты там говорил: просто выдохни. Ешь, не отравлено. Честно. Услышав слово «отравлено» мужчина закашлял и посмотрел в насмешливые серые глаза. — С тебя станется. — Ой, да иди ты к чёрту уже. Покрутив в руках надкушенный оладушек, Кай со вздохом положил остатки в рот и осторожно взял полную кипятка чашку. — Как самочувствие? — В порядке вроде бы. А твоё? — Самолюбие постанывает. — Вот идиот! Не ты ли вчера говорил: «Твоё удовольствие, это моё удовольствие и тому подобное»? — А тебе понравилось? — раздался вопрос вкрадчивым голосом. — Нет, Кай. У меня просто привычка такая, кончать, когда мне противно. Старший супруг смотрел на собеседника с недоверием — Мне кажется, я вижу, как крутятся шестерёнки в твоей голове. Кто из нас более ненормальный? Я, который поломался и согласился, или ты, который добился своего и теперь болезненно рефлексируешь по этому поводу. — Но ты сказал, что… — Знаешь, что-то я слишком часто стал говорить одно, а делать совершенно другое, — проворчал Арне, отдёргивая руку от слишком горячей чашки. Вздох. — Я должен что-то ответить? — Послушал бы. — Мы проспали работу, остались дома, где кроме нас никого нет. Учитывая тематику моих сегодняшних снов, ты должен был даже не подняться с кровати. А посему, в ближайшее же время я намерен повторить. Младший осторожно отпил чай и поморщился. — Сообщи, в который день, я постараюсь не приходить домой, ибо поток твоих самобичеваний поутру я уже не вынесу. — А куда пойдёшь-то? — усмехнулся Кай. — Да хоть и у брата погощу. — Ага, Лоуренс выставит тебя сразу после ужина. Там сейчас сплошь воркование и любовь. На кой им ты? — Какой жестокий… Но больше я пить не намерен. — Как ты и говорил: слова это одно, а твои поступки… — То есть? — уточнил шатен. — Всегда есть надежда, что я добьюсь своего, и снова налюбуюсь твоими краснеющими щёчками. — Если только гипотетически… Старший супруг выжидающе поднял бровь, заставляя Арне усмехнуться. — Ну надежда-то есть? — поторопил поезд его мыслей Кай. — Да, — неуверенно кивнул собеседник. — Да? — мужчина, победно сложив на груди руки, откинулся на спинку стула. — Да, чёрт бы тебя побрал! И крошечное послесловие (чтобы хоть немного порадовать тех, кому интересно, а как там настоящий Арне) Колода карт судьбы расползлась по столу. В ней было собрано множество самых разнообразных историй. На полированной поверхности, покрытой снимками, можно было найти истории счастливые, истории трагические и даже настоящие сказки. Сквозняк заставил и без того шаткую кучу снимков разъехаться по столу. Проскользив к краю, одна из фотографий упала на пол. На ней на фоне зелёного, мокрого от недавнего дождя и полного ярких весенних цветов парка парень с длинными каштановыми волосами обнимал одной рукой невысокую блондинку, а второй — держал за руку маленькую девочку лет пяти. Все трое улыбались. Снимок был чётким и наполненным каким-то внутренним светом. Вторая фотография соскользнула следом, накрыв предыдущую. Чуть менее солнечная, но всё-таки чем-то неуловимо сходная с первой. Фотограф выхватил фоном белоснежный бок особняка, усыпанный жёлтыми листьями широкий двор. В центре снимка красовался высокий голубоглазый блондин, недовольно сложивший руки на груди. Положив ладошку на его плечо, и уютно устроив на ней щёку, вполоборота стоял молодой мужчина, смотревший в кадр лукавыми серыми глазами, вторая его рука лежала на макушке мальчишки. Ребёнок, поразительно похожий одновременно на них обоих, немного виновато улыбался. На фотографии навсегда запечатлелись, сорванные осенним ветром листья, серое низкое небо, давящее на голову, будто крышка, и лица трёх человек, волею судьбы ставших семьёй. Ведь так легла карта, а судьба — она леди азартная, любящая играть в разнообразные игры, по большей части, людьми.