За облаками есть ещё надежда

— Эри, для того, кто совсем недавно родил, ты слишком активный. — Я вроде ребёнком обзавёлся, а не потерял ноги, — отмахнулся детектив. — Что там у нас на политических фронтах? Хмурый префект только фыркнул и отвернулся. Пользуясь случаем, младший супруг широко улыбнулся и посмотрел на Эрвиля. — Это он так изволит выражать молчаливый протест против моего вмешательства в его работу. Глаза собеседника смотрели непонимающе, и это было забавно. — Не понимаю, — признался он. — А что тут понимать, — внезапно подал голос Кай. — Мой муж повредился рассудком и решил, заметь, решил единолично, поучаствовать в политической жизни нашей префектуры на правах члена Выборного совета. — Круто! Я бы тоже… — И думать не смей! Тебе твоей-то работы и то за край. И вообще, нажалуюсь твоему мужу, а он применит старое верное средство по нахождению дел непоседливому супругу. Младший брат только сердито надулся, подхватил сумку, перекинул её через плечо и удалился в свою старую комнату, вместе с отцом ворковать над сынишкой, который уже завозился в переносной колыбельке. — Эх, сегодня среда, — вслух рассуждал Арне. — Еженедельник должен был выйти. — С каких пор ты так следишь за столь неинтересной прессой? — Как это с каких? Там же должны опубликовать таблицу по результатам выборов. Префект сжал ладонью лоб. — Это просто издевательство какое-то… Ну зачем тебе нужна эта чёртова политика? Опасно, грязно и совершенно невыгодно. — Вот добьюсь, чтобы Тартуру и её жителей перестали считать зачумленными и успокоюсь. — Ты хоть представляешь, сколько там работы?! Это годы! — Ну, значит, придётся потрудиться. Чашка стукнула о блюдце, и на голубоватом фарфоре остались кофейные капли. Набрав воздуха, чтобы что-то сказать, мужчина посмотрел на младшего мужа и, покачав головой, выдохнул. Этот разговор так надоел, что даже начинать его вновь не хотелось. — Да говори уже. — Чего ты хочешь? — Кай приподнял чашку и, подложив под неё салфетку, вернул на место. Усмехнувшись, Арне отвёл взгляд. — Вообще-то я собираюсь работать вместе с тобой. — Ты издеваешься? — Немного, — кивнул супруг. — Да и что ты так заводишься? Вы же только раз в неделю собирались всегда. Не каждый же день я буду там торчать. — Будем надеяться, что ты не пройдёшь. Младший в ответ только согласно покивал и принялся делить пирожное ложкой на микроскопические части, с трудом давя в себе желание рассмеяться. Внимательный взгляд голубых глаз пытался просмотреть его насквозь, и это смешило вдвойне. — В любом случае, — снова заговорил Кай. — Даже если это и случится, что будет невероятно абсурдным событием, всегда можно уладить всё миром. И ты поигрался, и мне спокойнее. — Нет, я хочу попробовать во всём этом поучаствовать. — Слово «опасно» тебя, кажется, не останавливало никогда… — Оно мне уже оскомину набило. Успокойся. Ну не съедят же меня твои коллеги, ну право слово! Префект закатил глаза и раздражёно забурчал. Джанайлз влетел в дом, будто порыв ветра, уже изрядно напоминая Эри, размахивая газетой с какой-то таблицей. Его не замедлял даже огромный пакет с яблоками, который он сгрузил в первое же попавшееся кресло. — Доброе утро! Сидевшие за столом на миг замерли. — Арне! — помахал он чем-то в воздухе. — Мои поздравления! Не желая верить своим подозрениям, Кай забрал их рук брата газету и пробежал глазами страницу. — Это просто нелепица какая-то… Нет, ну какого чёрта я это вижу. — Закрой глаза, — выхватил газету младший супруг. — Прекрасная новость, спасибо Джанни, ты — таки ангел. — Ты помнишь? Я против! — повысил голос префект. — Кай… — протянул шатен. — Ты говорил, что меня не хватало, вот он я — и дома, и на работе с тобой. Что теперь-то не так? Старший отмахнулся, поднялся из-за стола и, забрав с собой чашку, молча вышел. — Сердится? — спросил Джанайлз. — Ничего, остынет и всё наладится. Долго дуться он всё равно никогда не умел. А ты откуда такой энергичный с утра пораньше? Посмотрев в сторону, Джанни густо покраснел, что-то невнятно пробормотал и, подхватив свою яблочную ношу, пошёл к себе. — В последнее время этот дом напоминает мне психиатрическую лечебницу, — вздохнул Арне. — Все ходят как привидения, что-то бубнят себе под нос… Традиция у них, такая, что ли семейная?! Получасом позже, неспешно застёгивая рубашку, он поглядывал на мужа, который стоически молчал и заталкивал документы в небольшую папку. Утро продолжилось тем, что Кай наотрез отказывался разговаривать с младшим супругом, делая вид, что даже не замечал его существования. Но когда, подняв трубку, мужчина набрал номер, чтобы вызвать такси, которое довезло бы его до административного здания, префект раздражённо выдернул телефонный шнур, калеча провода. — Это уже даже не смешно, — бросил он. — Да как раз — таки наоборот. Ты знал, что я всё равно добьюсь того, что задумал. Не в этом году, так в следующем. Я не скрывал этого. Теперь ты изображаешь обиженного и пытаешься через это заставить меня пойти на попятную. Говорю сразу – нет! Застегнув молнию, Кай сжал папку так, будто с трудом сдерживал желание треснуть ею мужа, в надежде вправить ему мозги на место одним ударом. — Застегни все пуговицы на рубашке, не забудь надеть обручальное кольцо и собери волосы. Никого из сидящих рядом с тобой руками не касаться — это неприлично, говорить с кем-то первым — тоже. Ты так и не дал мне прочесть текст речи, который подготовил для сегодняшнего дня, но я надеюсь, что он хотя бы адекватен. — Текста нет, — покачал головой Арне. — Я никогда не говорил «с бумажки». Есть только план. — Не подведи меня, всё это слишком серьёзно. Младший супруг только кивнул, прихватывая пальто и ежедневник с торчащей из него ручкой. Каблуки простучали по лестнице, хлопнула входная дверь, и он глубоко вдохнул холодный воздух. — Или жизнь начала налаживаться, или я влился в коллективное безумие, — усмехнулся шатен. — Или ты сейчас наконец-то сядешь в машину, и будешь вести себя хорошо, — раздался голос за его спиной. Автомобиль блестел наполированным боком в свете неяркого осеннего солнца, став среди двора самым ярким пятном, затмевая хоть и пёстрый, но уже полуоблетевший куст райсы. Остановившись у административного здания, Кай хотел было поспешить выйти, чтобы открыть дверь мужу, но Арне только покачал головой. — Тут давай уж будем с тобой на равных. Так нам обоим будет проще, — сказал он, и, избавившись от ремня безопасности, выбрался на улицу. Сказать, что весь Выборный совет ждал появления Арне — ничего не сказать. Весь его состав: старшие, возраста чуть за тридцать и сорок, не могли до конца поверить в то, что теперь рядом с ними, уравнявшись в правах, будет сидеть младший. Дверь распахнулась, и показавшаяся на пороге чета Кьелл разошлась по своим местам: Кай в первый ряд, а его муж — парой рядов выше. Десятки любопытных взглядов следили за каждым движением молодого мужчины, рассматривали его с ног до головы, и это ужасно бесило его старшего супруга. Казалось, эти взгляды проникали под одежду, касались длинных каштановых волос, собранных в хвост, зацеплялись за обручальное кольцо, но продолжали жечь. Сев за стол, Арне раздражённо хлопнул ежедневником. Сидевшие неподалёку мужчины смущённо отвели глаза, но редкие взгляды всё ещё кололи спину. Часы показали десять утра, и заседание началось. Присутствие мужа смущало, оттого префект был на редкость немногословен, плавно переходя от одной темы к другой, выслушивая семиминутные доклады, делая какие-то пометки в своём рабочем блокноте. Сидящий рядом с ним мужчина, торопливо листал какую-то бумагу и, дождавшись окончания очередной речи, попросил тех, кто присоединился к ним в этом году озвучить свои планы на ближайшие три сотни дней. Все как-то синхронно посмотрели на младшего супруга префекта, хотя он был не единственным, кем пополнился Совет. Кай тяжело вздохнул и жестом пригласил выйти для доклада, текста которого он не знал даже приблизительно. — Итак, начнём, пожалуй, — заговорил Арне, раскрывая ежедневник. — Важных вопросов очень много, но я постараюсь уложиться в отведённые семь минут. Все обратились в зрение и слух. Кто-то с трудом скрывая улыбки, кто-то задумчиво смотря на говорившего. Оратора интересовал лишь один вопрос — жители того «дома», что приютил его. — Прямо ужастики какие-то рассказываете, — рассмеялся кто-то из присутствующих. — А вы хоть раз сами были в Тартуре? — вопросительно приподнял бровь Арне. — Нет, — усмехнулся мужчина. — Можно подумать, что были вы… — Был, — кивнул младший. — Честно скажу, отвратительное место. Отвратительное не из-за людей, они-то там как раз получше местных. Вы же не видели лица детей, когда над их головами раздавались взрывы? А молодых людей, поседевших к двадцати годам? Здесь, за пределами ада, вы решали их судьбы, даже не задумываясь, а что вы, собственно говоря, делали. — А вам известно, кого ссылали в Тартуру? — Конечно, известно. Я лично общался с этими людьми. Мне известно, как туда попал известнейший в префектуре политолог Лоуренс Клайс. Как там скончался гениальный нейрохирург Нэдвид Надт. Можем вспомнить о старшем сыне главы конкурирующей с правящей партии Джозефе, хотите? Это так хитроумно, прикрываясь законом ссылать неугодных, обрекать на смерть целые семьи и не нести за это никакой ответственности. — Вам лучше сесть на своё место, — недобро посмотрел на Арне мужчина. — У меня семь минут, а я использовал лишь четыре. Не смотрите так, чтобы меня запугать вам придётся использовать что-то посильнее взглядов. Вы не видели кладбищ за Тартурой, где безликие могилы одна к одной, почти без промежутков, знаете, кто там под землёй? Дети, господа. Порой совсем малыши, даже новорождённые, выходить которых не получилось. Рядом с некоторыми их родители. В помещении повисла неловкая тишина. — Господин Кьелл, ваш супруг… Бросив взгляд на Арне, префект откинулся на спинку стула. — Пока нигде не соврал… Хотя, признаюсь, до кладбищ я не добирался ни разу. Кстати, семь минут истекают. Что предложить можете, мистер Роуз? — Разгерметизации Тартуры. Пусть даже частичной. На время этих мероприятий я настоятельно прошу вывезти оттуда всех детей. Взрослые разборки — это взрослые разборки, а у детей должно быть детство. — Может быть, вы этим и займётесь? — раздался вопрос сквозь смех. — Займусь, если никто не будет бить по рукам, — тут же согласился молодой мужчина. Люди, сидевшие за тяжёлыми длинными столами, не смотрели на говорившего. Вспоминать, а тем паче вновь копаться в весьма дурно пахнущей истории, не хотелось никому. — Время истекло, — тихо напомнил Кай. — Сядьте, пожалуйста. Закусив губу, чтобы не сказать лишнего, Арне кивнул и не спеша пошёл к своему месту. — Постойте-ка, молодой человек. Всё, что вы сказали, конечно, очень смело, и я даже со многим посмею согласиться, но хотят ли бывшие изгнанники становиться жителями города? Лишиться свободы и вседозволенности, что царят в Тартуре? Шатен невесело усмехнулся. — Каждый там кого-то похоронил, у каждого есть кто-то, кого хотелось бы спасти. Думаю, это и есть ответ. После этого выступления заседание пошло как-то вяло. Люди сидели задумчивые и совершенно не настроенные на длинные диалоги. Засим с трудом промучавшись положенные три часа, члены Совета стали расходиться, тихо перешёптываясь, стараясь не смотреть на уже подошедшего к дверям супруга префекта. Такого подвоха от младшего не ожидал никто. В разговорах промелькнули сомнения в преданности самого Кая префектуре, на что, словно услышав, обернулся Арне. Болтовня сразу же стихла. Выйдя из зала, он сразу же отправился в кабинет мужа, по пути набирая ему сообщение о том, что ждёт его там, и лишь дождавшись положительного ответа, убрал телефон. На столе стояла его старая фотография, а рядом с ней новая, на которой они втроём. Сев в кресло, мужчина прикрыл глаза. — Давно ждёшь? — Нет. — Мне не нравится сегодняшнее собрание. — Они начнут искать в тебе изъяны… из-за меня. Вздохнув, префект сел на край стола. — Не страшно. — Это не опасно? — Опасно, но ты же с самого начала не хотел слушать меня. И ещё, мне было неприятно, оттого что на тебя все смотрели, — посмотрел в изумлённые серые глаза мужа Кай. — Почему? — Раньше я сказал бы, что боюсь, что с тобой что-нибудь случится, но сейчас я, говоря начистоту, могу сказать — ревную. И раньше ревновал, но маскировал это под беспокойство. Арне снова прикрыл глаза. — Столько всего произошло, Кай. Мы с тобой по-разному воспринимали время. Я осознаю эти годы как самые длинные в моей жизни. Но, стоит признать, и самые насыщенные. — Признайся, было страшно? Тихий вздох. — Да. Было страшно, когда я оказался в Тартуре, когда увидел всё, что там происходит. Страшно, когда над головой раздавались взрывы. Страшно, когда понял, что больше не свободен. — Твоя свобода так важна для тебя? — Не знаю… — мужчина запустил пальцы в волосы. — Я на распутье. Ты сделал столько омерзительных вещей, причинил столько боли мне и другим людям, но я не могу тебя ненавидеть. — Ровно, как и полюбить. — Да. Префект отошёл к окну и повернулся к мужу спиной. — Не люби! Не нужно насиловать себя, и против воли вытягивать из небытия какие-то чувства. Арне вздрогнул при слове «насиловать» и тут же поднялся, подходя к тому же окну. — Я сделаю всё, чтобы у нас с тобой было как можно больше общего, всегда буду рядом, но и ты помни, что между нами есть черта, которую я никогда не смогу перейти. — Я понимаю. — За это — то я и возлагаю такие надежды на наш с тобой брак. — Возлагаешь надежды? — усмехнулся Кай. — А я думал, что подкармливать себя ими — это исключительно моё дело. — Нет. Вызови мне такси, я поеду домой. Хочу успеть к тому моменту, когда Алекс проснётся. Мужчина лишь кивнул в ответ, отходя от окна и протягивая руку за телефоном. — Если хочешь, я сам тебя отвезу? — Не нужно. Вызови такси. Когда сам префект добрался до дома и супруг и сын уже спали. Тяжело вздохнув, он в одиночестве поел, в одиночестве принял душ и рухнул в кровать. Прохладная рука погладила его по плечу, заставляя вздрогнуть, и сонный голос пробормотал. — Спокойной ночи. Замерев на миг, Кай улыбнулся. Арне снова спал, совершенно не притворяясь. Видимо, из-за постоянных поздних возвращений мужа у него уже выработалась привычка. Ранний звонок разбудил его чуть раньше, чем младший супруг завозился и начал тереть глаза. Удалившись в ванную, он выслушал звонившего, уточнил несколько деталей и, окончив разговор, присел на край ванны. Не лучшее начало дня. Когда он вернулся в спальню, то не обнаружил в ней никого. — Надо же, как быстро… Сбросив с себя футболку, мужчина посмотрел на себя в зеркальную половину шкафа. Грустно усмехаясь своим мыслям. Он всегда мечтал, что переодеваясь перед зеркалом, будет видеть изукрашенные ноготками мужа плечи и спину. Мечта так и осталась мечтой. Даже если бы когда-нибудь Арне добровольно лёг под него, то о страстном сексе, где под властью эмоций в ход идут и зубы, и ногти, он, скорее всего, даже не слышал. Муж нашёлся совсем неподалёку, лежащим в детской рядом со спящим сыном. — Есть разговор. Осторожно поднявшись, мужчина бросил взгляд на Алекса и вышел в коридор. — Что случилось? — Сегодня утром по подозрению в нескольких убийствах арестовали мужа твоего брата. Начато следствие, но я и без него с уверенностью могу сказать, что Ниял его уже не дождётся. Там столько всего, что старшему дадут не меньше двадцати. А в его возрасте… Думаю, за время судебных разбирательств твоему брату следует провернуть развод. — Я хотел поговорить с ним, но не знаю, какие слова подобрать, да и свободного времени пока не предвидится. Мягко улыбнувшись, старший супруг прислонился к стене. — Ты рад тому, что твоя афера с внедрением в Совет удалась? — Это не афера, — возразил шатен. — Но да, я рад. — Куда же теперь ты будешь от меня сбегать, если что? Работа тебя далеко не отпустит. — Кай, я вышел из того возраста, когда мне нужно бы было от кого-то бегать. Все мы приходим в этот мир для чего-то, я, видимо, пришёл, чтобы взбаламутить тут всё, испортить куче людей пару литров крови, потрепать свои и чужие нервы. Потерев лоб, префект нахмурился, когда муж начинал разговоры в таком ключе, они неминуемо сцеплялись. Арне уносило в политику и в разговоры о равноправии, а старший супруг закатывал глаза и снова и снова напоминал, что хоть он и закрыл глаза на излишне глубокое внедрение туда, куда не стоило бы, но законодательно, права младших супругов изначально были ограничены, и с этим ничего не поделать. — Может, позавтракаем вместе, пока сын спит? Джанни присмотрел бы за ним… На мгновение задумавшись, шатен кивнул и, подкупающе взяв мужа под локоток, снова завёл разговор о том, как хорошо было бы, проголосуй Кай на Совете за реабилитацию Тартуры. От младшего одуряющее вкусно пахло его любимым шампунем, а потому разговор состоял из вопросов постоянно задирающего голову Арне и кивков в его макушку старшего супруга. Спорить в такие моменты никогда не получалось. — Почему у тебя такое лицо? — Что? — не сразу понял вопрос мужчина. Улыбнувшись, младший супруг покачал головой. — О чём думал? — Даже не знаю, что тебе ответить… Вкусно пахнешь. В ответ только улыбка и кивок. Так было всегда, когда слов подобрать не удавалось. Завтракали отчего-то в напряжённом молчании. Никто, кроме Джанни, по просьбе брата ушедшего посидеть с Алексом, так и не появился. Да и кто бы решил вылезать из постели в половину восьмого в выходной день? — Чем планировал сегодня заняться? Смущённо улыбнувшись, Арне посмотрел мужу в глаза. — Хотел по магазинам пройтись… — Никогда не замечал за тобой любви к этому занятию. — Порой нужно. — Могу я составить тебе компанию? — Не сегодня, ладно? Кивок. Улыбка. В этот раз уже от старшего. Словно по традиции. Несколькими часами позже префект листал рабочие бумаги в кабинете отца, прихватив с собой чашку горячего чая. Он уже почти не злился на супруга за эту выходку с Советом. Порой его даже охватывала какая-то гордость, в такие моменты, когда никто не видел, он закатывал глаза и сам себе говорил: «Ещё немного и вы поменяетесь местами, осталось только купить себе фартук по размеру». В этот раз, наткнувшись взглядом на стоящую на столе семейную фотографию, он вздохнул и только собирался снова приняться за чтение документов, как его внимание привлёк непривычный звук, донёсшийся со двора. Поднявшись, Кай подошёл к окну, откинул тяжёлую штору и остолбенел. Впрочем, столбняк его продлился лишь пару секунд. Кулаки сжались, и, прикрыв глаза, он досчитал до десяти и обратно. Глубоко вдохнув, снова вернулся к работе, но, не выдержав, ударил ладонью по стопке бумаг. — Да что это, чёрт его задери, такое творится-то?! Повторив фокус со счётом и дыханием, мужчина откинулся на спинку стула. — Спокойно, Кай, всё в порядке. Это просто обыкновенный мотоцикл. Самый, что ни на есть обыкновенный, чёртов мотоцикл. Ничего необычного. Нет, ты не хочешь никого убивать. Десять, девять… За ужином висела такая тишина, что Кьелл — старший даже не рискнул шутить по этому поводу, озадаченно переводя взгляд с одного члена своей семьи на другого. Поблагодарив и распрощавшись «тёплую» компанию первым покинул Арне, за ним как-то без энтузиазма ушёл Джанни, а там и все остальные расползлись кто куда. Закрывшись в спальне, Кай снова и снова как мантру повторял про себя, что всё в порядке и это не станет темой номер один в новом выпуске Еженедельника. Погрузившись во внутренний диалог, он даже не сразу заметил, что мужа в комнате нет. Заглянув в детскую и не обнаружив его и там, он на миг остановился и задумался. Задумчивый Арне читал бумаги на крытой веранде. Хоть тут было гораздо теплее, чем на улице, но всё-таки и сюда порой залетал ветер, проникая в пару незакрытых окон, и оттого младший сердился, когда он трепал документы в его руках. — Тебе не холодно? — протянул ему тёплую кофту муж, но видя, что он даже не обратил внимания на его слова, сам набросил её ему на плечи, улыбнувшись, когда мужчина вздрогнул от неожиданности. — Давно ты тут? — Нет. Я не нашёл тебя в доме и подумал, что ты тут. Не хочешь провести вечер со мной, а не с кучей бумажек? Коротко кивнув, Арне поднялся и сделал лишь пару шагов, как был пойман за руку бывшим супругом. — Что? — Всего несколько минут… давай поговорим тут? Иначе растеряю тот настрой, с коим я сюда шёл. Дождавшись согласного кивка, он продолжил. — Ты ведь знаешь, что чувства мои к тебе, безусловно, сильные, не просто привязанность, а желание заботиться, оберегать, дарить нежность… Ты не принимаешь их. — Я объяснял… — Да, я помню. Но, всё равно, никакие твои доводы не повлияют на то, что я тебя всё ещё люблю. Ты можешь не отвечать, мне просто хотелось бы, чтобы ты знал. Я люблю тебя как супруга, уважаю как отца моего ребёнка, но готов быть тебе тем, кого ты подпустишь максимально близко. Другом. Партнёром. Кого ты выберешь? — Кай… — Нет, я не требую мгновенного ответа. Думай сколько тебе нужно. Запахнув на себе кофту, Арне положил бумаги на небольшой столик и покачал головой. — Я давно всё решил. Ещё тогда, накануне развода. Если хочешь, буду тебе другом, или партнёром, могу даже мужем, но… — Но? — Переступить через себя я тоже не могу. Супруг задумался. — Знаешь, в какой-то момент ты стал совсем другим. Я упустил эту поворотную точку и очень жалею об этом. Скажи, если я не буду излишне настойчивым, то мы сможем жить вместе, вместе обедать и играть с Алексом, делать общие фотографии и смотреть, как он растёт. — Да. Всё что угодно, пока между нами не повисает твоя навязчивая идея о доступе к моему телу. — Тогда, позволь, я выговорюсь раз и навсегда. Твоё тело всегда будет привлекать меня, от этого не сбежать, но я могу держать себя в руках. Обещаю. Но ведь простые касания, которые порой случаются, ты не расценишь как посягательство? — Я не настолько параноик, Кай. Мы же даже спим в одной кровати, а я поутру не бегу к психотерапевту за очередной консультацией. Наклонившись, муж чмокнул Арне в щёку, отчего тот поморщился. — Не могу же я жить на совсем уж голодном пайке, — хитро блеснули голубые глаза. Подобрав со стола документы и сложив их, шатен шлёпнул ими по мужниному плечу. — Сбегу. — Да снова найду, — отмахнулся Кай. — Лоуренс поможет, ты же знаешь, он тебя всегда в поле зрения держал. — Кстати о нём… Он и брат? Задумчивый префект отрицательно мотнул головой. — Не думаю, что Ниял снова что-то там разожжёт. Да и надо ли оно ему? Дети заняли всё его время. Кстати, а может, и мы заведём ещё одного? — Кай! Я же говорил тебе о… — И пальцем тебя не трону. Всё сейчас можно сделать в клинике. Ты подумай, дети — это здорово, сможешь восполнить те дни, когда по моей дурости ты не видел, как растёт Алекс. — Даже не знаю, что тебе ответить. Ты ведь сейчас серьёзно, поэтому послать тебя к чёрту мне как-то совестно. Пойдём в дом… Старший супруг протянул руку, в которую Арне вложил свою руку. Луна скрылась за облаками и обоих обступила темнота. Улыбнувшись, Кай сжал за руку в прошлом лишь мужа, а в настоящем друга и отца его ребёнка. Сердце волнительно застучало, и где-то совсем глубоко раздался голос шепчущий: «А всё-таки, возможно, надежда ещё есть…».