Любовь, как смысл жизни

POV Дмитрий Я резко открыл глаза, от чего на долю секунды все вокруг поплыло, но в следующее мгновение окружающий меня мир обрел четкие формы, а обостренное дампирское зрение быстро приспособилось к царившей в помещении темноте. Принимая сидячее положение на постели, я легко надавливая круговыми движениями провел подушечками пальцев по вискам в пустой надежде отогнать несильную, но до ужаса неприятную, ноющую головную боль, что являлась следствием недосыпа от мучающей меня последний год бессонницы вперемешку с ночными кошмарами. Да, и если быть полностью честным и откровенным в первую очередь с самим собой, то мои сны не имеют ни малейшего отношения к кошмарам в их чистом виде, ведь пугающие сновидения это лишь иллюзии, игры нашего подсознания, подпитываемые нашими же эмоциями и страхами, а меня ночами вновь и вновь посещают воспоминания из стригойской жизни, да и никакая не жизнь это, а лишь существование, лишенное смысла и приносящее в этот пусть и грешный, но, по - своему, чудесный мир лишь разрушения, боль и смерть. Вчера у меня было дежурство в "ночную" смену, моройское сообщество живет по полностью противоположному миру людей расписанию, что давным - давно стало для меня родным и до нельзя привычным, не смотря на мою любовь к теплому золотому солнцу, что своими яркими ласковыми лучами освещает землю, превращая ее в, по истине, райский сад. Академия Святого Владимира, в которой я снова работаю стражем, как и до ужасных событий, которые я никогда не смогу выгнать из своей головы, как бы я этого ни хотел, они намертво вплелись в матрицу моего сознания, пустили корни и сроднились с самим моим естеством, также, как и другие подобные заведения, скрытые от людских глаз в малонаселенной местности, где обучаются морои и их будущие защитники, дампиры, работает в ночном режиме для удобства живых вампиров. Солнце доставляет немало неприятных ощущений мороям с их гиперчувствительностью к ультрафиолетовым лучам, а потому человеческий день с его чистым голубым небом, белоснежными перистыми облаками и ярким светящимся диском на бескрайнем небосводе - это моройская ночь, а с наступлением сумерек просыпается мир живых вампиров, мой мир. Темное небо с миллиардами звезд, сияющих, словно прекрасные драгоценные камни, и бледно - желтой немного мистической луной, неизменной королевы ночи, веками наблюдает за непрекращающейся войной между моройским миром и стригоями, извечными врагами всего живого на этой земле, бессмертными чудовищами с радужкой цвета крови вокруг зрачков и белоснежной ледяной кожей, таким монстром полгода был и я сам, долгих шесть месяцев жестокого кровопролития и беспрерывной вереницы смертей. Сегодня у меня отсыпной, но спать дальше я уже не буду, просто не смогу уснуть, за окном совсем темно, часы показывают почти полночь, через пятнадцать минут наступит моройский полдень, очередной день моей новой жизни вступает в свои законные права, жизни после "смерти". И в этой жизни мне не нужна "маска стража", превосходно скрывающая все эмоции, мое лицо навеки превратилось в эту "маску", ведь чувств у меня, попросту, не осталось, как нет больше и никаких желаний и стремлений, есть лишь долг защищать живых вампиров и в итоге умереть, спасая священные жизни мороев, тем самым выполнив предназначение всех дампиров, с которым мы приходим в этот мир, и мое собственное в том числе. А пресловутая способность чувствовать, которая и делает человека человеком, а не роботом с заранее заложенной программой, вот уже больше года, как покинула меня, обрывки воспоминаний о той нормальной жизни, жизни без ежедневных убийств, рассеялись в гулкой пустоте моей умершей души и растворились в океане прошлого, океане не соленой морской воды, а алой с металлическим привкусом густой крови. Кровь огромного количества невинных жертв, ниточки чьих жизней я бесцеремонно оборвал своими руками, по сей день плещется в моей голове, стоит перед глазами, навлекая на меня проклятие памятью о моих деяниях, сколько бы лет ни прошло, не смогу забыть, не имею права забывать, обязан помнить. Оковы прошлого до самого конца моей грешной жизни не оставят меня, мои руки уже никогда не станут крыльями, путь на небеса заказан для меня, вовек мне не быть свободным, лишь жалким убийцей, загрязняющим воздух своим дыханием, тем, кто после смерти будет вечность гореть в адском пламени на празднике тлена, смотря в черные глаза Дьявола, в которых отражаются все грехи этого мира. Вновь и вновь в своих снах я вижу людей, тех, что я убил будучи стригоем, до капли выпил всю их теплую кровь, бегущую по венам, забрал жизнь, а на кладбище появилось множество свежих могил, мои безвинные жертвы, они все стоят передо мной с бледными, обескровленными лицами, с застывшим на них выражением ужаса и первобытного страха, порожденного мной, диким беспощадным зверем. На их шеях рваные раны от моих острых длинных клыков, что намного длинее, чем у мороев, живых вампиров, владеющих магией одной из Четырех стихий, воздух, вода, земля и огонь, а самой редкой является Дух, волшебная и практически всемогущая Пятая стихия, и именно благодаря этой чудесной магии самой жизни, а точнее ее пользовательнице, моройской принцессе Василисе Драгомир, которая вернула мне душу, избавила от состояния не - мертвого монстра, я снова дампир, снова живой, вот только я больше не чувствую вкуса этой жизни, не ощущаю радости. Тонкие струйки крови из прокушенной за долю секунды артерии стекают мне в горло, даруя удовольствие, насыщение и продолжение бессмертной недожизни бездушного чудовища, и вместе с алой жидкостью из тел моих жертв вытекает сама жизнь, тогда я не раз ловил себя на мысли, что с кровью я забираю душу убитого мной, словно в какой - то совсем незначительной степени пытаясь компенсировать отсутствие своей собственной. За те полгода, что я ходил по земле не - мертвым вампиром я лишил жизни, этого великого дара Бога, бесчисленное количество людей, их не десятки и не сотни, их тысячи, тысячи загубленных мной душ, большинство из которых я убил просто ради садистского удовольствия, уничтожил, сломал, словно куклы, которые приелись и начали раздражать, а отнюдь не из - за жажды крови. И теперь практически каждую ночь, стоит мне только закрыть глаза, мои жертвы приходят ко мне, к своему палачу, не даром в прошлом у палачей, помощников старухи - смерти, что никогда не снимает своих черных одежд, как бы нося траур по всем кого она забрала в свои ледяные объятия, всегда было закрыто лицо, чтобы казненные ими не могли знать, кто же лишил их жизни. На лицах несчастных, погибших от моих клыков, отражается вся страшная гамма чувств, какую им "посчастливилось" испытать перед смертью, чудовищнее которой просто нет, умереть от руки существа, что они считали лишь вымышленным персонажем книг и фильмов мистической направленности, однако реальность в разы куда более ужасна, чем ее представляют все люди вместе взятые. Их посиневшие руки тянутся к моим, что по локоть испачканы в крови, их прикосновения холоднее арктического льда, но в то же время они обжигают, словно расплавленное железо, а ожоги остаются внутри незаживающими кровоточащими ранами, как плата за совершенные мной злодеяния, за которые мне нет прощения, ведь невозможно искупить чужую смерть, этот самый страшный из огромного списка грехов, что всегда останется неоплаченным долгом перед лицом Господа Бога. Мои жертвы в прошлом и мои личные палачи в настоящем, они шепчут мне, еле шевеля мертвыми губами, что я проклят до конца своих дней, они твердят, что никогда не покинут меня и очень скоро заберут к себе в мир теней, мир смерти, где мне, наверное, самое место, зачем на земле с ее многогранными красками величественной природы и замысловатыми цветами и растениями жить человеку, что однажды стал самим Дьяволом во плоти. С каждой секундой их холодные безжизненные голоса становятся все громче и сильнее, превращаясь в дикие нечеловеческие крики, которыми я упивался, наслаждался, словно самой прекрасной музыкой во время стригойского бытия, теперь же это пытка для меня, что повторяется опять и опять, изо дня в день и из месяца в месяц, в такие моменты мне хочется оглохнуть, чтобы больше быть не в состоянии слышать эти душераздирающие вопли, что закладывают уши, медленно, но верно сводя с ума. На этом моменте обычно сон обрывается, и я просыпаюсь, как произошло и сегодня, а мучительная головная боль еще долго не желает меня покидать, даже, после того как выпьешь таблетку сильного обезболивающего, мигрень словно служит напоминанием мне о той чудовищной боли, что когда - то причинил я сам. Иногда, правда совсем редко, ко мне приходят и другие куда более приятные сновидения, и в них всегда есть Она, та девушка, что раньше я любил больше собственной жизни, та, чья жизнь была мне дороже жизни самой Королевы Татьяны Ивашковой, правительницы всего моройского мира, за которую, не задумываясь ни на мгновение, умрет любой из стражей. Отныне же и, я думаю, до самого конца моего земного жития способность любить стала недоступна для меня, ведь возможность испытывать такие светлые и дарящие просто невозможное счастье эмоции, что кажется, даже, мир вокруг становится лучше и добрее, тесно связана с душой, переплетена с самой человеческой сущностью, вот только я свою душу похоронил больше года назад, я распрощался с ней, и она сгорела в небесном огне высшей справедливости, а ветер мироздания развеял оставшийся от нее пепел. Эти светлые сны, словно солнечные лучики, проникающие сквозь непроглядную завесу темных свинцовых туч, грозящих вот - вот пролиться на землю ледяным дождем с низкого хмурого неба, каждый раз разные, они как застывшие кадры из фильма со счастливым концом, картинки непрожитой, абсолютно чужой, но такой прекрасной жизни, которой у меня уже никогда не будет. Один раз я видел, как мы с Ней идем по белоснежному пляжу с чистейшим песком, взявшись за руки и переплетя пальцы, ярко светит горячее солнце, вокруг растут высокие пальмы, а бирюзовые волны друг за другом бьются о берег, рассыпаясь тысячью мельчайших брызг, светящихся всеми цветами радуги в солнечном свете, на нас легкая одежда ярких жизнерадостных цветов, хотя по жизни в одежде я предпочитаю практичный и немаркий черный цвет, мы улыбаемся и разговариваем о чем - то, наверняка, приятном, такой тропический рай, и мы с Ней счастливы в нем, красивая иллюзия, недостижимая мечта, чье имя химера, та, что никогда не станет явью. В другой раз я наблюдал, как мы с Ней сидим на лавочке около построенного в готическом стиле здания Академии Святого Владимира, на дворе "моройская ночь", наступает весна, на деревьях распускаются почки, давая жизнь свежим зеленым листочкам, уже теплые лучи апрельского солнца приятно ласкают кожу, а легкий ветерок растрепывает ее темные, собранные в длинный хвост шелковистые волосы, я что - то рассказываю девушке, а она меня внимательно слушает, положив голову мне на плечо и прижавшись ко мне своим красивым женственным телом, я не вижу ее лица, но уверен, что она улыбается, в этом сне мы с Ней, также, счастливы, чего уже не суждено наяву. Несколько раз мне снилась ночь в сторожке, старой лесной хижине на краю кампуса, единственный раз когда мы с Ней были близки, не смотря на то, что с момента, когда мы занимались сексом, и я стал для девушки первым мужчиной, прошло уже больше года, я помню эту ночь в мельчайших подробностях, как будто это было вчера. У меня было много женщин, я никогда этим особо не гордился, просто воспринимал как данность, но именно секс с Ней, той, которую я любил, оказался самым лучшим, когда ты целуешь, ласкаешь, прикасаешься к той, что любишь и дорожишь, как самым драгоценным даром на всей планете, секс перестает быть лишь физическим удовольствием, перерождаясь в нечто большее, хорошо не только телу, рядом с любимой женщиной счастлива и твоя душа. Я помню какое наслаждение доставляли мне прикосновения к нежной, как самый дорогой шелк, коже девушки, от касаний моих пальцев она сладко стонала, а ее горячее дыхание обжигало мне лицо, долгие страстные глубокие поцелуи приносили неземное блаженство, а сама близость, когда наши тела стали одним целым, а сердце, казалось, одним на двоих, подарила абсолютное всепоглощающее удовольствие, не сравнимое ни с чем в этом мире. Для стража недопустимо ставить свои чувства и личные привязанности выше священных жизней мороев, но тогда во главе списка для меня стояла Она, красивая девочка, безумно любимая мной, и я, даже, не пытался это изменить, сейчас все встало на свои места, больше ничего для меня не имеет значения кроме благополучия и безопасности живых вампиров, все так, как и должно быть. Во снах мы с Ней всегда вместе и очень счастливы, но в жизни мы далеки друг от друга на столько, на сколько это вообще возможно, сама судьба развела нас по разным берегам жизни, я снова страж в Академии, а где сейчас Она, я не знаю, да и не нужно мне этого знать, ведь после всего, что произошло, нам не желательно приближаться к друг другу ближе чем на двадцать метров, ничего кроме тяжелых мрачных воспоминаний это не принесет. Ее имя запретно для меня, я никогда не произнесу его, даже, мысленно, не то, что в слух, Она мое прошлое, а я живу в настоящем, где темноволосой дампирки с восточными глазами нет рядом со мной и никогда не будет, ведь того Дмитрия, которого любила она, тоже нет, я стал совершенно другим человеком, человеком без будущего. До конца своих дней, до самого последнего вздоха я буду благодарен Ей, ведь она смогла сделать то, что считалось просто немыслимым и невозможным, сумела снова подарить мне душу, избавить от сущности бессмертного монстра, стригоя. Формально, конечно, меня с помощью магии Духа спасла Василиса, но кто я такой для принцессы живых вампиров из рода Дракона, безусловно очень доброй и замечательной, лишенной, даже, толики высокомерия, так свойственного многим королевским мороям, девушки, всего лишь один из стражей, что без колебаний отдаст за нее свою жизнь, и я прекрасно понимаю, что моройка сделала это по Ее просьбе, той, что готова была пожертвовать своей жизнью лишь бы вернуть мне человеческую сущность, то, что я ценил и очень глубоко внутри ценю до сих пор превыше всего. Она сказала, что, по - прежнему, любит меня и прощает мои ужасающие в своей непомерной жестокости поступки, которые простить человеку просто нереально, но, тем не менее, она мне все простила, говорила, что прошлое не имеет для Нее никакого значения, пусть оно станется очень далеко, хотела, чтобы мы снова были вместе, желала быть счастливой со мной в настоящем. Вот только я уже никогда не буду счастлив, никогда не смогу никого любить, единственное чувство, что я буду нести в себе до самого конца, это всепоглощающая вина, что владеет моим сознанием, правит в моей голове, живет в моих мыслях, мне не забыть всех тех зверств, что я творил будучи стригоем, кровожадным чудовищем без души, но больше всего я виновен перед Ней, той, которую мучил, причинял боль, превратил в стригойскую "кровавую шлюху". По ночам в мучительных снах ко мне приходят картинки, видя какие мне хочется ослепнуть, лишиться зрения, а лучше сразу за одно памяти и, как бы грешно это ни прозвучало, иногда и жизни, мои острые белоснежные клыки легко пронзают нежную кожу Ее шеи, входят как нож в масло, и кровь тут же теплыми ароматными струйками стекает мне в горло, и жизнь девушки по капле переходит ко мне. В первое мгновение Она вздрагивает от резкой боли, но уже спустя пару секунд, ее тело расслабляется, а на лице появляется выражение неземного блаженства и абсолютного кайфа, который даруют эндорфины, что содержатся в слюне и поступают в кровь во время укуса, а если учесть, что эндорфины не - мертвых намного сильнее чем у мороев, то несложно догадаться, какое они приносят ни с чем не сравнимое наслаждение и какое сильнейшее привыкание вызывают. Не знаю почему, но довольно часто ко мне приходит совсем, казалось бы, незначительное воспоминание, как я стригой, бессмертное чудовище, стою на самом краю крыши высотного здания в Новосибирске, раскинув руки и покачиваясь из стороны в сторону, ни сколько не боясь упасть, ведь, даже, если я сделаю шаг вперед, я не разобьюсь, а лишь мягко приземлюсь на ноги, как будто спрыгнул не с высоченного этажа, а с низкой скамейки в парке. Острым зрением не - мертвых, что дает возможность в непроглядной тьме видеть, как в самый ясный день, наблюдая за копошащимися внизу, словно муравьи, людьми, я чувствовал себя хозяином этого огромного города, хозяином Сибири, края, где я когда - то родился в маленьком зеленом городке, хозяином самой жизни, захочу и я позволю жить, а пожелаю убью в то же мгновение, сломав шею, выброшу, словно надоевшую куклу, со сцены театра жизни. Эти воспоминания - это мой крест, который мне нести до конца жизни, а моей совести до скончания времен, моя не прощаемая вина за преступления перед Богом, перед светом, перед самой жизнью. Наверное, это паранойя, но иногда мне кажется, что тот зверь все еще живет внутри меня, что он просто затаился и ждет своего времени, чтобы сделать свой решающий шаг, и тогда мои руки снова обагрятся кровью невинных, а я услышу смех самого Дьявола, которому навеки теперь принадлежит моя умершая душа. Через месяц нахождения в тюремной камере при Дворе и проверок, которым не было числа, меня признали неопасным и выпустили из под стражи, и именно тогда я узнал от Василисы, что Она отказалась быть стражем и уехала в неизвестном направлении, что очень печалило принцессу, ведь Она была для моройки и "поцелованной тьмой" и лучшей подругой в одном лице. Я не знаю, где Она сейчас, та, которую я раньше безумно любил, и так же сильно был любим восточной красавицей, но я желаю девушке только счастья, ведь Она заслужила его, как никто другой. Спустя еще пару месяцев, мне вернули статус стража и дали назначение на мое прошлое место работы, в Академию Святого Владимира, где большинство мороев и дампиров приняли мое возвращение абсолютно нормально, и моя жизнь постепенно вошла в прежнюю колею, все вернулось на круги своя. От сонма моих мыслей и воспоминаний меня отвлек негромкий стук в дверь, который я предпочел проигнорировать, сегодня мой выходной, хочу отдохнуть в тишине и покое у себя в комнате, может быть, даже, прочитать какую - нибудь книгу, за очень долгое время я не прочел ни строчки, просто не хотелось, а сегодня появилось такое желание, но вот чего я не желал в данный момент точно, так это никого видеть. Однако, спустя минуту, стук повторился, но в этот раз он был уже громче и настойчивее, видимо, кому - то я, все - таки, нужен, и мое эгоистичное желание побыть в одиночестве придется отложить в дальний ящик. Я встал с кровати и, надев пижамные штаны, направился к двери, чтобы наконец узнать, кто же тот незваный гость, что решил меня посетить так не во время. Когда я уже подошел к двери и собирался повернуть ключ, стук раздался уже в третий раз, после чего я открыл замок и слишком резким движением распахнул дверь, от чего стоящий передо мной молодой парень отошел на шаг назад. - Страж Беликов, я знаю, что у вас сегодня выходной, но страж Петрова просила вас срочно прийти в ее кабинет, - вежливым извиняющимся тоном произнес Джон, новый страж Академии, светловолосый дампир лет двадцати. - Сейчас буду, - спокойным ровным голосом ответил я. А ведь если так подумать, то я старше Джона всего на каких - то шесть лет, но сейчас, глядя в серые глаза дампира, у меня возникло ощущение, что я старше этого паренька лет так на сорок, его жизнь только начинается, а моя уже давно закончилась, время, отведенное мне на нормальную полноценную жизнь, я уже прожил, впереди только пустота и ничего больше. Ничего более не сказав, дампир развернулся и быстро пошел по коридору, а я отправился в душ. Уже через двадцать минут я быстрым шагом шел в направлении кабинета начальника стражи в Академии, Альберты, женщина знает, что у меня сегодня выходной, но раз она меня вызвала, значит произошло что - то действительно важное, скорее всего, касающееся мороев, ради благополучия которых мы, дампиры, живем и умираем. Около дверей кабинета из темного дерева я увидел двух стражей, которые, как я понял, ждут меня. Поравнявшись с ними, я вежливо кивнул своим коллегам, на что Юрий, тридцатилетний мужчина, также, как и я сам, родом из России, кивнул в ответ, а Макс, мой ровесник и заядлый бабник, не пропускающий ни одной хорошенькой женщины, недовольным тоном проговорил: - Страж Беликов, мы тут вас уже десять минут ждем. - У меня был выходной, - нейтральным, лишенным эмоций голосом произнес я, никак не показывая легкого раздражения, какое у меня вызывал дампир. К большинству своих коллег я относился абсолютно ровно и спокойно, но любитель поболтать, Макс, меня всегда немного раздражал, наверное, просто мы с ним совершенно разные люди, которым не очень комфортно находиться в обществе друг друга. Когда мы оказались в кабинете Альберты, то узрели его хозяйку за столом из светлого дерева, перебирающей какие - то документы, что разместились перед ее взором. Поприветствовав нас, женщина объяснила суть задания, которое нам троим нужно будет выполнить. В Академию Святого Владимира из Пенсильвании, где находится Королевский Двор, из Главного Офиса стражей пришло письмо, суть которого заключалась в том, что в Нью - Йорке, огромном городе небоскребов, по статистике за последний год резко увеличилось количество убийств, и возросло число людей, пропавших без вести. Стражи при Дворе считали, что, возможно, к этому причастны стригои, и чтобы подтвердить или опровергнуть это нескольким стражам из Академии надо будет туда полететь и выяснить эту ситуацию на месте. Минут пять, после того, как мы втроем покинули кабинет Альберты, мы шли в тишине, которая меня нисколько не напрягала, но вот Макса, с его любовью к разговорам, наверное, как раз таки угнетала, и когда мы уже подошли к гаражу, он решил начать диалог. - И почему я такой невезучий, что мне приходится ехать именно с вами двумя, более скучной и неразговорчивой компании просто не найти, - воскликнул дампир, и в его голосе отчетливо прозвучали нотки недовольства и, я бы, даже, сказал, раздражения. Я проигнорировал его замечание, не посчитав нужным что - либо отвечать, поскольку мне попросту было нечего ему сказать, не нравится, придется потерпеть, а вот Юрий решил ответить не в меру жизнерадостному Максу. - Хорошо, что ты у нас такой веселый, будешь по дороге вместо радио развлекать, - с холодным сарказмом произнес мужчина, снимая джип, на котором мы поедем, с сигнализации. - Если у тебя, Юрий, проблемы в жизни, то это не значит, что нужно вымещать свою злость на окружающих, - с усмешкой сказал Макс, открывая заднюю дверцу машины. В этот момент легкое раздражение, которое у меня обычно вызывало присутствие Макса, перешло в разряд очень сильного, и я резко развернулся к нему лицом. - Макс, слава Богу, что у тебя в жизни нет никаких проблем, и ты счастливый человек, мы оба тебе просто завидуем. Но я буду очень тебе благодарен, если ты соизволишь помолчать, - холодным голосом четко проговорил я, желая донести до дампира серьезность своих слов. Я был рад, что Макс меня понял, и у него хватило ума замолкнуть и больше не напрягать своей пустой, не имеющей абсолютно никакого отношения к делу болтовней, поэтому всю дорогу до аэропорта и время в самолете мы провели в тишине, которая всегда была моей подругой, а в последний год особенно, обсудив лишь план наших действий по приезду в Нью - Йорк. Юрия назначили стражем в Академию Святого Владимира полгода назад, и мы с дампиром неплохо общались, друзьями мы, конечно, не являлись, мой единственный друг Иван мертв, и его место в моей душе никто и никогда не займет, но были, можно сказать, хорошими знакомыми. До того, как стать стражем в Академии, Юрий был стражем королевской моройки из семьи Бадика, но она погибла от рук не - мертвых, и мужчина винил себя в ее смерти, хотя, если быть объективным, то вины дампира в этой трагической гибели не было ни на грош, ведь в тот день была, даже, не его смена. Но разве чувства могут воспринять такое слово, как "объективность", нет, любящее сердце понимает только слово "утрата", ведь для дампира светловолосая красавица - моройка Анна была любимой женщиной и матерью их маленькой дочки, которой сейчас пять лет, девочка живет со своей бабушкой, матерью Анны, и другими родственниками при Дворе, и Юрий, как бы он этого ни хотел, не может часто общаться со своим ребенком, работа стража не позволяет. По - человечески я понимал дампира и сочувствовал ему, это неимоверно тяжело, похоронить любимую женщину и не иметь возможности видеть своего ребенка каждый день, а лишь изредка, раз в несколько месяцев. Когда - то я сам хотел иметь семью с Ней, теперь же ничего не хочу, ничего мне не нужно, ничто меня не радует, мне все равно на весь мир, так что я здесь, вообще, делаю, наверное, мое место в мире теней, мире вечного спокойствия и тишины, мире смерти, куда живым входа нет. Операция по выяснению информации о стригоях прошла вполне успешно, стражи при Дворе оказались правы, в большом трехэтажном особняке, расположенном на приличном расстоянии от Нью - Йорка по старой, давно не используемой дороге, жили, хотя навряд ли это слово применимо по отношению к бессмертным кровожадным чудовищам, около пятидесяти не - мертвых вампиров. По собственному прошлому бездушного монстра с ледяными пальцами, которое я страстно мечтал забыть, стереть из памяти, как будто его никогда и не было, и как же жаль, что это невозможно, мое прошлое, мои многочисленные грехи и какие только возможно нарушенные заповеди всегда со мной, словно самые верные спутники, они не забывают напоминать о себе каждую ночь, неизменно приходя ко мне, заставляя платить по счетам, я знал, что если не - мертвые собираются такой большой группой, то, скорее всего, стригои планируют крупное нападение. В атаке на Академию Святого Владимира, в результате которой Натан, стригой, что я убил сражу же после того, как Галина была навеки мертва, и вся власть перешла ко мне в руки, обратил меня в беспощадного кровожадного зверя, участвовало примерно такое же количество не - мертвых, возможно, сейчас бессмертные вампиры вновь планируют напасть на одну из Академий, желая получить столь дорого ценимую ими моройскую кровь, что увеличивает их силу, делая, практически, всемогущими. За несколько дней в Нью - Йорке четырех стригоев, которым без их особого желания пришлось стать нашими информаторами, мы естественно убили, двоих из не - мертвых серебряным колом лишил их недожизни я. По приезду в Академию Святого Владимира всю собранную нами информацию передадут в Главный Офис при Дворе, а уже от туда разошлют по всем Академиям американского континента, чтобы стражи были в два раза внимательней, ведь священным жизням живых вампиров может угрожать опасность. Я мог ожидать от этой поездки чего угодно, но только не того, что судьба еще раз решит посмеяться надо мной, хихикая своим тихим зловещим смехом, вновь напомнив мне о моем прошлом, о моих не искупаемых грехах, когда я прямо на улице Нью - Йорка, этого гигантского мегаполиса, в коем живут несколько миллионов человек, встретил Ее. Сейчас я сижу у Нее на кухне, выполненной в графическом черно - белом дизайне, за большим стеклянным столом и пью кофе Ее приготовления. Зачем я здесь, зачем я пришел сюда, неужели в глупой, тщетной и бесполезной попытке вернуть прошлое, что безвозвратно утеряно нами, оно, словно вода, протекло сквозь пальцы, растворилось в реке времени, словно пепел развеялось по беспощадному ветру судьбы, сгорело в адском пламени боли и страдания. Мы с Ней прошли по дороге из огня, и в конце этого пути моя душа сгорела, а душа человека, это не мифическая птица - феникс, что каждый раз будет возрождаться из пламени, становясь только сильнее, и подниматься к небесам, человеческая душа это та сущность, которая дается нам единожды, и если она покинула тебя, вознеслась к чертогам мироздания, ушла в прекрасные райские сады подальше от печали и тоски, на земле остается жить лишь тело, пустая, никому не нужная оболочка. "Почему ты решила уехать?", простой вопрос на который мы оба знаем до безумия сложный ответ, но нужно было хоть как - то начать разговор, и уж лучше так, чем просто сидеть и молчать, неизвестно чего выжидая, в давящей на психику, гнетущей, звенящей своей обреченностью тишине. За прошедший год с небольшим Она, практически, не изменилась, может, лишь немного похудела, а ее прекрасные темные волосы, что прядями живого шелка лежат по плечам и спине, которые раньше мне так нравилось накручивать на пальцы, стали еще длинее и теперь доставали девушке до поясницы. Внешне Она осталась такой же красавицей, какой я Ее и запомнил, но вот внутренне в дампирке что - то изменилось, девушка стала другой, как будто лопнули какие - то особенно важные струны, и музыка Ее чистой ангельской души перестала звучать и радовать всех вокруг Нее. Сейчас в Ее чудесных восточных глазах цвета горького шоколада нет того теплого ласкового огня, который всегда горел независимо от того, что бы ни происходило в Ее жизни, это пламя потушил я, и нет мне за это прощения, до конца жизни мне быть непрощенным, виновным перед девушкой, что спасла мою душу, подарила еще один шанс на жизнь. В сияющих темных глазах дампирки живет боль, она плещется вперемешку с печалью и тоской, своими сестрами, что носят серые одежды из тумана и ледяным дождем проливают на землю свои горькие слезы, чувствуя страдания всех людей одновременно и каждого по отдельности. Я, все же, назвал Ее по имени "Роза", как называл на русский манер раньше, как бы отдавая дань нашему прошлому, нашей безвозвратно утерянной любви, нашему времени, что потерялось в бескрайнем океане серого пепла смерти, где не осталось ни одного огонька жизни. Пора уходить, хватит заниматься мимикрией, нелепым подражанием жизни, которой у меня, по большому счету, давно нет, жив тот, кто чувствует, радуется, наслаждается каждым прожитым днем, а тот, кто этого не может, морально мертв, я мертв. Допив кофе и поставив кружку на стол, я поднялся с удобного мягкого стула со спинкой, и Она сразу же встала следом за мной и повернулась ко мне спиной, смотря в окно, за которым шел проливной дождь, густые волосы девушки уже высохли и теперь водопадом из шелка лежали на ее спине, чуть подвиваясь на концах и поблескивая от электрического света, и я невольно залюбовался ей, прекрасным Ангелом рядом с которым нечего делать убийце, самому Дьяволу. Видимо, Она не хочет меня провожать и правильно делает, не стоит чарующим глазам, что несут в себе сияние божественного небесного света, смотреть на того, кто ходил во тьме и в несчетном количестве порождал лишь страдания, боль и смерть.