Любовь, как смысл жизни

POV Роза Я услышала хлопок входной двери и только тогда позволила себе повернуться, Дмитрий ушел, навсегда покинул мою жизнь, оставил одну тихо умирать изнутри, день за днем сгорая, словно свечка, забытая беспечными хозяевами на столе, плачущая своими горячими восковыми слезами, оставляющими на подсвечнике замысловатые узоры, которые никому не понять и не разгадать, только хозяйка этих слез, сгоревшая свеча, знает о чем они, о потерянной любви и горькой, до боли в сердце, разлуке. Достав из сумки пачку сигарет, купленную сегодня утром перед работой, я прошла в ванну и, присев на край джакузи, щелкнула зажигалкой, закуривая, делая одну глубокую затяжку за другой, я колечками выдыхала серый дым, который медленно рассеивался в небольшом пространстве помещения, выполненном, как и кухня, в черно - белом дизайне, видимо, любимые цвета хозяйки этой уютной квартиры, в коей я уже как год имею честь проживать, собственно, как и оттенки моей жизни, где нет ярких красок радости и веселья. Вот только чувство облегчения и некого легкого успокоения, что мне всегда приносили сигареты, ощущения, что в данную минуту я просто жаждала испытать, не спешили меня навестить, на душе было так гадко, как еще никогда раньше, я острее, чем когда бы то ни было, осознала свою ненужность тому, кого люблю, Дмитрию, а отчаяние тут же разлилось по венам, отравляя каждую клеточку тела ядом забвения и безысходности. Практически физически я чувствовала, как моя душа сгорает в полыхающем синим пламенем пожаре боли, ее жестокие, смертоносные, приносящие нестерпимые мучения огненные языки выжигают дотла мое "Я", убивают, лишают кислорода, заставляют с непреодолимой скоростью сходить с ума. Краем сознания я понимала, что сейчас мои собственные негативные эмоции подпитываются Тьмой, которую я все время забираю у Лиссы, но этой человеческой ночью у меня не было сил с ней бороться и пытаться совладать, я просто плыла по ее темным мрачным водам, прекрасно зная, что в конечном итоге утону в пучине своих же страданий, захлебнусь в океане ядовитой горечи и безвыходности, но до своего последнего вздоха буду помнить его, Дмитрия Беликова, мужчину всей моей жизни, без любви и ласки которого я не хочу жить. Поднявшись на ноги, я бросила уже третий окурок прямо на блестящий черный кафель со светлыми прожилками, каким был выложен пол, и не спеша пошла на кухню, каждый шаг давался мне с огромным трудом, в один момент вся энергия покинула меня, как будто я пробежала не один километр без остановки, как когда - то давно, еще во время обучения в Академии Святого Владимира. Я ощущала себя полностью опустошенной, лишенной всех физических и моральных сил, красивой куклой без души, кому нужна вся эта красота, если Ему все равно, если Он не любит, если Он все забыл, это лишь оболочка, маска, скрывающая за собой пустоту и бессмысленность моей никому не нужной и совершенно не важной жизни. Кто я такая, безумно одинокая и всеми забытая девушка, но самое главное забытая Им, в огромном мегаполисе, в котором всегда кипит жизнь, только, к сожалению, это не моя жизнь, говорят, люди лишь игрушки в руках судьбы, некоторые она, стерва - судьба, холит и лелеет, а другие безжалостно разбивает на мелкие осколки, может они ей надоели, а может разонравились, неизвестно, и ясное дело, что моя жизнь относится ко второй невеселой категории. Скажи, за что ты так издеваешься надо мной, судьба, ты забрала у меня любимого мужчину, я ему больше не нужна, когда он мне жизненно необходим, без него я умираю, без него я слабая, он - моя сила, моя жизнь, а если его нет, мое существование лишено всякого смысла, тогда зачем я вообще живу на этой земле. Опустившись на стул, на котором совсем недавно сидел Дмитрий, я взяла в руки пустую кружку, из какой он пил кофе, фарфор остыл и стал холодным, потерял свое тепло, покрутив изящную чашку в руках, в следующее мгновение я резко швырнула ее в сторону и тут же услышала звук бьющейся посуды, встретившейся со стеной. Переведя взгляд на осколки, я непроизвольно совсем не весело усмехнулась, надо же, прямо как моя жизнь, рассыпалась, словно карточный домик, и не собрать его, не склеить заново, лишь улыбнутся иронично карты, тому, кто проиграл партию в игре с судьбой, но не принесет эта улыбка радости, только горькие - горькие слезы ее сестры печали, что ходит совсем рядом с каждым из людей и ждет своего времени, чтобы королевой бала в черных парчовых одеждах, усыпанных драгоценными камнями, войти в жизнь человека и остаться в ней, этой самой жизни, навсегда. Подойдя к стене около окна, я присела на корточки и осторожно взяла двумя пальцами острый осколок фарфора, но все таки умудрилась порезаться, и на пол упало несколько капель моей крови, и в этот момент я вспомнила способ Лиссы борьбы с душевной болью, тогда это казалось мне диким и ужасным, наносить себе порезы, но сейчас мое воспаленное сознание считало его совершенно нормальным, если это мне поможет, и мне станет хоть чуточку легче, так почему бы не попробовать. Сев на пол, согнув ноги в коленях и облокотившись спиной на холодную стену, я расстегнула пуговицу на рукаве черной рубашки из шелковистой ткани, что сейчас была на мне, и повернула левую руку ладонью вверх, в очередной раз прочитав надпись, вытатуированную на внутренней стороне руки. "Dimitri", гласила та самая надпись, имя моего любимого мужчины, эту татуировку я сделала полгода назад в одну из своих ночных прогулок, когда меня в очередной раз мучила бессонница, имя дампира, написанное красивым витиеватым шрифтом черного цвета, я нанесла на свое тело на память о Нем, том, кому принадлежит мое сердце, том, кого уже больше года нет в моей жизни. - Будь проклят тот день, когда я познакомилась с тобой, Дмитрий Беликов. Не будь в моей жизни тебя, может быть, она сложилась бы совсем по - другому, и я сейчас бы не мучилась, а жила и радовалась этой самой злополучной жизни, - в бессилии прошептала я в пустоту, полностью отдаваясь во власть Тьмы, побочного эффекта чудесной магии моей подруги, полностью погружаясь в черные недра первобытного хаоса, в душе проклиная саму себя за собственную слабость и никчемность, и провела острым осколком по руке выше запястья. Боль огнем обожгла кожу, и из глубокого пореза на пол начала тонкими струйками стекать алая кровь, собираясь в небольшую лужицу, я, словно завороженная, смотрела, как капля за каплей моя кровь падает на черный ламинат, но вот морально мне не стало легче ни на йоту. Я снова поднесла осколок к руке, намереваясь сделать на своей смуглой коже, прямо по татуировке, еще один порез, видимо, слишком мало физической боли, чтобы она смогла вытеснить душевную, что разрывала меня изнутри, не в силах вырваться наружу. Острый фарфор почти коснулся кожи, как негромкий, до боли знакомый голос произнес: - Физическая боль не поможет избавиться от моральной, это лишь иллюзия. Боль в теле заглушает страдания в душе лишь на время, а потом все возвращается на круги своя, - от неожиданности я вздрогнула, а осколок выскользнул из слегка онемевших пальцев, со звоном упав на пол, забрызганный моей кровью. Подняв голову, я встретилась взглядом со спокойным внимательным взором карих глаз, такого же цвета, как мои собственные, и убедилась, что мне не послышалось и не показалось, а все это в за правду, и обладатель этого мягкого низкого голоса действительно стоит в нескольких метрах от меня.