Любовь, как смысл жизни

POV Роза - Я хочу вернуться в моройский мир, хочу вернуться к Лиссе, - глядя Дмитрию прямо в столь любимые мной темно – карие глаза, четко и уверенно произнесла я, моя лучшая подруга – мой самый близкий и родной человек на этой земле, когда – то я оказалась слабой и оставила мою любимую принцессу одну, пришло время исправить эту ошибку, больше я никогда не покину тебя, Лисс, я тебе обещаю. Я отлично осознаю, что после моего глупого и совершенно не разумного со стороны побега из вампирского сообщества, людям ведь не ведомо, что творилось у меня в душе, да я и не желаю, чтобы кто – то это знал, никого не касается, меня не назначат стражем принцессы Драгомир, моей единственной подруги, похожей на прекрасного ангела, спустившегося с небес, работать мне в лучшем случае в архиве и перебирать бумаги, что, честно говоря, я терпеть не могу, зато я смогу видеться и общаться с Лиссой, Дмитрию я больше не нужна, никого кроме моей белокурой подруги, практически сестры, у меня не осталось. - Я уверен, Василиса будет очень рада тебя видеть, скорее всего, станешь свидетельницей на их свадьбе с Кристианом, я слышал, что скоро принцесса и ее любимый человек сочетаются узами брака, - совершенно спокойно ответил дампир, не придав никакой эмоциональной окраски своему голосу, что могло бы хоть как – то показать его реакцию на мое заявление. «Какую реакцию ты ждешь, Роуз, когда ее априори не может быть, мужчина давно разлюбил тебя, ему все равно на твою судьбу, и где ты будешь жить, стражу это все не интересно, хватит ждать его реакций, хватит пытаться высмотреть чувства, которых нет, отпусти Дмитрия, как это сделал он, просто живи, не думая о русском дампире», мысленно обругала я сама себя, знаю ведь, что так и нужно сделать, вот только не получается, сердце не хочет забывать, а душа проливает горчайшие слезы по потерянной любви. - Я знаю про свадьбу, подождешь, пока я соберу вещи, может это и мелочно, но мне жалко их оставлять, - чуть улыбнувшись краешками губ, сказала я, вставая с достаточно удобного стула, больше мне на нем не сидеть, больше мне, вообще, не жить в Нью – Йорке и не работать в бутике брэндовой женской одежды. Это все не моя жизнь и не мой мир, который моим никогда не станет, сколько бы я здесь ни прожила, человеческие города с их распорядком жизни созданы для людей, а мое место в сообществе живых вампиров, я дампирка, и моя судьба защищать бесценные жизни мороев, делать все для процветания моройского мира, даже, если это работа с ненавистными мной бумажками в архиве. - «Связь», - негромко проговорил Дмитрий, поняв, откуда я знаю о предстоящей свадьбе Лисссы и Криса, на что я лишь кивнула, - и это не мелочность, Роза, а типично женская черта, что есть у любой девушки, так, что, все в порядке, я подожду, - закончил свою мысль страж с легкой полуулыбкой на обычно спокойном бесстрастном лице с мужественными правильными чертами и направился следом за мной в комнату. Моя небольшая, но уютная квартирка на шестнадцатом этаже была однокомнатной, но при этом одна единственная комната была оборудована не под гостиную зону, как это делается обычно в большинстве случаев, а именно под спальню. Самым первым, что бросилось мне в глаза, когда я только пришла смотреть эту квартиру, позвонив по объявлению в газете, и к стати, в тот же день я ее и сняла, заплатив половину положенной за месяц суммы, так это, по истине, огромная кровать, стоящая в центре помещения спинкой из металлических прутьев, оплетенных декоративными узорами также из металла, прислоняясь к одной из стен. На этой действительно королевской постели могли легко поместиться человека четыре, не меньше, а я со своим небольшим ростом так, вообще, могу спать, даже, в ширину, вот только я очень сильно сомневаюсь, что хозяева покупали этот роскошный предмет мебели исключительно для сна, много места, мягкий упругий матрас, железные прутья, позволяющие связать руки и зафиксировать их вверху, все это создает просто великолепные условия для счастливой и интересной сексуальной жизни, которой у меня нет, поэтому мной эта чудо – кровать использовалась только для сна, что зачастую ко мне не шел, заменяя себя своей сестрой бессонницей. Намного лучше я бы выспалась на маленькой и неудобной полуторке, если бы меня обнимал Дмитрий, прижимая к своему сильному сексуальному телу, вот только уже не бывать этому никогда, депрессия и своего рода апатия, в какой, к моей большой печали, пребывает мой любимый мужчина, не означает, что у него нет женщины, с которой он вместе ночует, занимается сексом, целует и ласкает, эта мысль заставляет ревность во мне поднимать свою голову, больно осознавать, что тот, кого ты любишь больше собственной жизни, теперь, вполне вероятно, с другой. Эмоциональное состояние это одно, но при всем при этом Беликову ведь всего двадцать шесть, что для стража не так уж и мало, если учесть, что большинство дампиров, верных защитников мороев, давших клятву ценой своих собственных жизней оберегать живых вампиров от бессмертных чудовищ, стригоев, доживают лет до тридцати, и мое место в его жизни, в его постели, да, наверное, и в его мыслях, скорее всего, уже заняла другая, смирись, Роуз, смирись и отпусти. Кроме этого, по – настоящему, великолепного спального ложа, слова от которого и появился так называемый термин «наложница», какой меня сделал в Сибири Дмитрий – стригой, хотя это существо никогда не было Дмитрием, лишь его тело, полностью охваченное тьмой, кровожадностью и ненавистью ко всему живому на этой прекрасной земле, в помещении цвета слоновой кости находится лишь зеркальный шкаф – купе, где я храню все свои теперь довольно многочисленные предметы гардероба, и большой плазменный телевизор, повешенный на стену прямо напротив кровати. Так и мечтается лежать после прекрасного секса, а я хорошо знаю, с Дмитрием физическая близость чудесна, ни каких слов не хватит, чтобы описать все ощущения, в ласковом плену рук моего любимого мужчины, прильнув к его горячему телу, и смотреть какое – нибудь кино, которое бы понравилось Беликову, наслаждаясь временем вместе с самым дорогим человеком на всем белом свете, но это лишь мечта, точнее химера, ведь ей не судьба сбыться, а мне точно такая же не судьба снова стать однажды счастливой, без моего обожаемого дампира, без его любви и ласки, нет, и уже не будет мне в этой жизни счастья. А завершал интерьер комнаты с совсем не большим, но вполне достаточным для комфортной жизни количеством мебели ярко – алый ковер, покрывающий собой весь пол в спальне, с длинным мягким ворсом, по которому безумно приятно ходить босиком, словно твои ноги ступают по такому «плюшевому морю», что легонько щекочет ступни, доставляя сплошное удовольствие. - Мне нужно заехать еще в одно место, так, что твои вещи, когда ты их соберешь, мы пока оставим в этой квартире, а на обратном пути заедим за ними, ладно, Роза? – таким же, как и до этого, негромким низким голосом с чарующим русским акцентом обратился ко мне страж, остановившись в дверном проеме и быстро пробежав внимательным взглядом своих темных глаз по открывшемуся его взору помещению, когда я нажала на выключатель и включила свет. - По делам стражей? – вопросом на вопрос ответила я, отодвигая в сторону зеркальную створку шкафа и доставая с нижней полочки достаточно вместительный чемодан, когда как мужчина, по – прежнему, стоял на месте, не сделав в саму комнату ни шагу. - По личным делам, но ты, если хочешь, можешь поехать со мной, - не мало удивив меня, абсолютно спокойно проговорил дампир, после чего на секунду замолчал, а потом продолжил, - если ты не против, я выйду на балкон? – похоже, Дмитрия, все же, раздражал ощущающийся в квартире запах сигаретного дыма, раз он пожелал выйти на свежий воздух, а может его напрягало и мое общество, пусть верным окажется первый вариант, второй для меня слишком обидный. - Конечно, иди, - тихо сказала я, отворачиваясь к шкафу и начиная вытаскивать из него одежду и обувь, пытаясь аккуратно сложить ее в чемодан, чтобы он потом застегнулся, а мои вещи желательно не помялись, ведь стоили он весьма и весьма не дешево, будет обидно, если потом окажется, что что – либо пришло в негодность из – за моего не слишком большого умения правильно упаковывать вещи. Даже, интересно, какие могут быть личные дела у Дмитрия в Нью – Йорке, но раз он о них сказал, значит они действительно имеются, и никакой особой секретностью не отличаются, коли страж предложил поехать вместе с ним, что я, естественно, и собиралась сделать, для меня каждая минута рядом с моим любимым мужчиной радость, ты не любишь меня, Беликов, для тебя мое общество ничего не значит, а мне уже только твой мягкий бархатный голос слышать, и то маленькое счастье. - Твою же мать, - не удержалась я от не самого благовидного высказывания, когда моя уже пятая попытка застегнуть молнию на этом чертовом чемодане не увенчалась успехом, и я в сердцах несильно пнула его ногой, злясь то ли на него, то ли на себя и свое неумение элементарно справиться с такой простой вещью, как дорожный чемодан, что никак не хотел мне поддаваться. - И в чем же перед тобой так провинилась моя мать, Роза? Что такого плохого она тебе сделала, что ты так грязно оскорбляешь женщину, что старше тебя больше чем в два раза, скажи мне на милость, - услышала я сзади себя холодный голос стража с проскальзывающими ледяными нотками, что наглядно демонстрировали скрывающееся в спокойном ровном тоне недовольство мужчины, который только что вернулся с балкона и сейчас стоял в паре метров от меня, смотря непроницаемым взглядом, от которого я непроизвольно поежилась. - О чем ты? – непонимающе переспросила я, поскольку никак не могла понять, причем тут мать Дмитрия, Алена, замечательная добрая женщина, что относилась ко мне, как к родной дочери, когда я была в доме ее семьи в Бийске, и мне бы, даже, в голову не пришло ее как – либо оскорбить. - Я бы, все - таки, сказал, о ком. Говоря о живом человеке, имей хоть каплю уважения, не отзываясь о нем, как о неодушевленном предмете, типа стула или стола, - жесткие нотки в голосе стража стали звучать отчетливее, и я яснее ощутила его гнев, направленный на меня, но скрытый за показным спокойствием и маской нейтралитета на лице. И тут до меня дошло, что же так рассердило моего любимого мужчину, мое ругательство, относящееся к отказывающемуся закрываться чемодану, дампир по каким – то совершенно неведомым мне причинам воспринял, как оскорбление его матери, так как вошел в комнату именно в этот момент, да уж, если ты неудачница, то по полной программе. - Дмитрий, ты не так понял, я бы никогда не позволила себе оскорбить твою маму. Чемодан никак не хотел закрываться, вот я и выругалась, глупо получилось, прости меня, - я сделала шаг навстречу мужчине, опустив голову и посмотрев на свои собственные ноги в тонких капроновых носочках телесного цвета, не смотря на весь абсурд ситуации, я чувствовала себя виноватой перед Беликовым. Так уж повелось еще со времен обучения в Академии, если мой любимый мужчина ругал меня или отчитывал за что – либо, то я всенепременно ощущала острое чувство вины, уже только потому, что расстроила человека, которого люблю, когда хотелось всегда лишь радовать стража, и уж точно не доставлять ему отрицательных эмоций, которых и так в его жизни, связанной с убийством стригоев и другими проблемами, и так было в избытке, вот и сейчас мне стало стыдно за свою несдержанность. - Ты права, глупо получилось, голова болит, вот и воспринимается все в каком – то негативном свете, и я не сержусь на тебя, Роза, - уже куда мягче, произнес дампир, и я подняла голову, посмотрев ему в лицо, на что Дмитрий как – то вымученно мне улыбнулся едва заметной улыбкой, - давай я попробую застегнуть твой злополучный чемодан, - добавил он, обходя меня и присаживаясь рядом с только что упомянутым им предметом. Мой любимый мужчина, только так, никак иначе не получается называть стража про себя, когда сердце любит, а душа плачет и горит огнем от тоски по человеку, что был частичкой меня самой, половинкой моей души, переложил несколько моих вещей, и, спустя несколько секунд, молния преспокойно закрылась, как будто так и надо, и вовсе не было моих пяти предыдущих попыток, а Беликов поднялся на ноги. - Ну вот, все готово, можно идти, - обращаясь ко мне, проговорил дампир, на мгновение поморщившись, видимо, головная боль действительно доставляла Дмитрию неудобство, но я не Лисса с ее волшебной исцеляющей магией Духа, чтобы избавить стража от этой напасти. Сменив тонкую кожаную куртку, на несколько часов назад купленную зимнюю с красивым пышным воротником из меха чернобурки, и убрав ее в пакет, а ботильоны на шпильке на удобные сапоги из черной замши без каблука длиной до колен, я заново связала резинкой свои длинные темные волосы в низкий хвост, мою обычную прическу, и вышла из квартиры, закрывая дверь на ключ. Дмитрий стоял рядом в одной рубашке, мне абсолютно не нравилось, что мой любимый мужчина пойдет по холоду в такой неподходящей по сезону одежде, хоть я и знала, что у нас, дампиров, отличное здоровье, унаследованное от живых вампиров, и мы практически не болеем, но я не стала ничего говорить по этому поводу, навряд ли стражу будут интересны мысли его бывшей девушки. «Ну вот, прощай квартирка, я уезжаю и вернусь сюда лишь один раз, чтобы забрать вещи и улететь в Пенсильванию, где при Дворе живет моя лучшая подруга Лисса», мысленно проговорила я, посмотрев на черную железную дверь, ключи от которой лежали у меня в кармане, пока мы со стражем ждали лифта, что чуть больше чем через минуту гостеприимно распахнул свои двери, приглашая нас в кабину.