Любовь, как смысл жизни

POV Роза - Почему ты вернулся? - хриплым, полностью севшим голосом произнесла я, не отводя взгляда от абсолютно спокойного выражения лица дампира, неизменная "маска стража" никуда не делась, и сейчас она меня пугала. Раньше я могла видеть и понимать истинные эмоции моего любимого мужчины через эту маску вежливости и идеального нейтралитета, теперь же, смотря в темные глаза стража, я наблюдала лишь пустоту, за которой нет больше ничего, тогда почему ты вернулся, Дмитрий, зачем, я не знаю ответа на этот вопрос, но мне так хочется услышать его от тебя. - Не могу логически объяснить, плохое предчувствие, и оно меня не обмануло, - тихо ответил дампир, своей мягкой неслышной походкой преодолев небольшое расстояние между нами и аккуратно поднимая меня с пола, чтобы усадить на стоящий не вдалеке стул с мягкой спинкой. От прикосновения теплых рук мужчины по коже побежали приятные мурашки, мое тело тут же среагировало на бережные касания Дмитрия, даже, не смотря на мое нынешнее хуже некуда эмоциональное состояние, и когда страж отошел от меня, чтобы намочить белоснежное полотенце, которое он снял с крючка около мойки, я физически остро ощутила нехватку моего любимого человека рядом со мной, в моей постели, в моей жизни. - Мое имя, зачем? - негромко проговорил мой любимый мужчина, очень осторожно стирая кровь с моей руки около пореза холодной мокрой тканью, ее прохлада была приятна коже, а слова Дмитрия тихим эхом отозвались в идеальной тишине кухни. - Потому что до сих пор люблю тебя, - честно ответила я на вопрос дампира, смотря в столь любимые мной карие глаза, которые сейчас были так близко от меня, не желая ничего придумывать, это ты разлюбил меня, Дмитрий, а я жить без тебя не могу, задыхаюсь, схожу с ума, захлебываюсь во Тьме, и некому меня спасти, ведь тот единственный, что в состоянии это сделать, отказался от меня. Зрачки мужчины не были расширены, они были в своем нормальном обычном состоянии, это говорило лишь о том, что в данный момент страж не испытывает сильных душевных переживаний, мои же эмоции просто зашкаливали, и мне огромных трудов стоило сейчас не сорваться на крик, но я не хотела позориться при Дмитрии и вести себя, как чокнутая истеричка. А мои собственные чуть раскосые восточные глаза, я уверена, были в эту минуту совсем черными из - за сильно расширенных зрачков, почти полностью закрывающих кофейную радужку, глазами самой Тьмы, которая неумолимо поглощала меня, забирая в свой плен, из которого уже не будет возврата. Дмитрий на мгновение поморщился, словно мои слова стали для него пощечиной, чего я никогда не сделаю в жизни, никогда я не подниму руку и не ударю стража по лицу, ведь если женщина позволяет себе подобное, значит она абсолютно не уважает мужчину, я же безумно люблю, бесконечно уважаю и всецело дорожу каждым словом моего любимого дампира, каждым его взглядом, каждой минутой рядом с ним. - Где у тебя аптечка, Роза? - спросил мужчина спустя минуту, отложив в сторону испачканное в моей крови полотенце, никак не прокомментировав мои предыдущие слова, видимо, не посчитал нужным, новая порция боли стала растекаться по венам, а из глаз полились соленые слезы, которые у меня не было совершенно никаких сил сдерживать. - Пожалуйста, не плачь, я не стою ни одной твоей слезинки, - почти шепотом сказал Дмитрий, подушечками пальцев бережно стирая мокрые дорожки на моем лице, его ласковые прикосновения заставили меня закрыть глаза и наслаждаться его касаниями, таять, словно ледяные скульптуры под теплыми лучами золотого солнца, несущего свет и радость в этот мир. Мне вспомнилось, как мы с Лиссой ездили в Нью - Йорк, огромный мегаполис, в котором я сейчас живу, может именно поэтому я поехала именно сюда, когда покинула моройский мир, а не например в Лос - Анжелес или Лас - Вегас, тогда нам было по четырнадцать, а родители моей подруги, Эрик и Рея, с которыми я и была здесь в особенно холодную для Штатов зиму и ходила на выставку ледяных фигур под открытым небом на какой - то большой площади, были живы, также, как и старший брат Лиссы, Андрей. Сколько же всего произошло с того светлого радостного дня, столько боли, столько смертей, столько страданий мы прошли с моей подругой, и я безумно рада, что Лисса смогла найти свое счастье, своего человека, Кристиана Озера, половинку своей души, дополняющего мою единственную подругу, любящего ее, сделающего для нее все, а вот мне так не повезло, физически Дмитрий, мой любимый, обожаемый мужчина сейчас рядом со мной, но эмоционально страж далек от меня, как никогда, и не преодолеть эту пропасть, не пройти стену из огня, она беспощадно сожжет тебя, не оставив, даже, пепла. - Роза... - позвал дампир, и я не в силах сопротивляться его мягкому бархатному голосу с приятным русским акцентом открыла глаза и посмотрела на мужчину, - я знаю, что мне нет прощения, и ты совершенно не обязана меня прощать, мои грехи искупит только моя смерть, но если когда - нибудь ты сможешь меня простить, то список моих прегрешений перед лицом Господа Бога станет на один пункт короче, - в спокойном тоне Дмитрия отчетлива зазвучала горечь, а в темных глазах отразилась печаль вперемешку с виной и душевной мукой, а сам страж, до этого сидевший передо мной на корточках, встал на колени, легко и бережно сжав мои пальцы в своих. - Дмитрий, встань немедленно, - тут же воскликнула я, как только осознала, что происходит, наверное, многие женщины мечтают, чтобы их мужчина встал перед ними на колени, но я никогда этого не желала, мой любимый человек ни в чем передо мной не виноват, чтобы молить о прощении, стоя на коленях, тем более кто я такая, чтобы Он, страж Беликов, Русский Бог, вставал на колени перед обычной дампиркой, сбежавшей из мира живых вампиров. - Как жаль, что душевные раны, чьи отметины навсегда запечатлелись на сердце, заставляя его каждый день проливать кровавые слезы, не заживут, как затянулись следы от моих укусов на твоей шее, - продолжил говорить страж, по - прежнему, стоя передо мной на коленях и, похоже, не собираясь вставать, от чего я чувствовала себя дискомфортно. - Дмитрий, пожалуйста встань, - снова попросила я, попытавшись вытянуть свои руки из рук моего любимого мужчины, но он не дал мне этого сделать, чуть сильнее сжав мои пальцы, которые ощущали такое родное тепло, да, страж меня уже не любит, но его прикосновения такие же ласковые, как раньше, что возникает иллюзия, что дампир что - то чувствует ко мне, хотя я прекрасно знаю, что это не так, просто игра моего воображения, танцующего на канатах расшатанных нервов. - Я давным - давно все простила, я ведь тебе уже говорила, неужели ты забыл. И это не твои грехи, Дмитрий, то существо, что совершало их, что убивало и мучало, уже больше года мертво, а ты жив, так отпусти прошлое и живи дальше, - прошептала я, чувствуя, что слезы продолжают капать на мою черную блузку, заставляя шелковистую ткань намокать. - Это мои руки ломали шеи, мои клыки разрывали глотки, это я убивал, это я принес горе множеству семей, что потеряли своих родных и близких. Мои демоны - это мои воспоминания, и пока я помню, прошлое не отпустит меня до конца моего земного пути, но только я не жив, Роза, я мертв, ибо человек с мертвой душой априори не может быть живым. Не один мой поступок не исправит того, что произошло, и мертвые не поднимутся из своих могил, а у тебя есть шанс на нормальную жизнь, так не упускай его. Забудь меня, забудь все, что со мной связано, сведи мое имя со своей кожи и сотри его из своей памяти, время лечит, ты меня обязательно разлюбишь и еще будешь очень счастлива, я хочу в это верить, - Дмитрий говорил, не прерываясь, словно на исповеди, давая выход своим самым сокровенным и потаенным мыслям, но только во многом я не была с ним согласна, не хотела соглашаться моя душа, не хотело принимать такую истину любящее его сердце. - Ты говорил, что я всегда стремлюсь, сделать окружающий мир лучше, но что стоит это стремление, если я не могу сделать хоть на капельку светлее жизнь моего любимого мужчины, твою жизнь, Дмитрий, - еле слышно произнесла я, опустив голову и посмотрев на свой порез, который больше не кровоточил, а лишь красной кровавой полосой располагался на руке, поверх татуировки, которую я не стану сводить ни за какие деньги, это моя память, не хочу я забывать тебя, любимый, не могу и не хочу. Противная мелкая дрожь, что колотила меня изнутри, прошла, а от желания кричать или хоть как - то повышать голос не осталось и следа, как будто присутствие моего любимого дампира рядом со мной заставило Тьму отпустить меня из своих цепких холодных пальцев, морально мне стало намного легче, и слезы перестали соленым дождем капать из моих глаз, вот только я никак не могла избавить Дмитрия от душевной муки и вины перед всем миром, когда мне так этого хотелось. - В моей жизни нет света, Роза, и уже никогда не будет, мой путь - тьма, где печаль проливается мне на голову ледяным дождем, и никто не в силах это исправить, даже, ты, красивая девочка с темными восточными глазами принцессы пустынь, какую я раньше любил, - невесело проговорил Дмитрий, выпуская мои руки из теплого ласкового плена своих прикосновений. Мой любимый мужчина всегда умел говорить намного красивее меня, наверное, на его правильную развитую речь так повлияло множество самых разных книг, которые он прочитал, но в моей голове осело горьким осадком одно единственное слово из фразы стража, "любил", именно в прошедшем времени, его любовь ко мне в прошлом, а я так сильно люблю дампира в настоящем. - Уже не любишь? - задала я самый глупейший вопрос, какой только можно было задать, ведь я уже получила ответ на него полминуты назад, но мне почему - то захотелось спросить, и я это сделала. - Я разучился любить, мертвым не дано испытывать этих светлых позитивных эмоций, - негромко ответил мужчина, не глядя на меня и наконец - то поднимаясь на ноги, - где у тебя аптечка, Роза, нужно обработать порез, - повторил он вопрос, который уже задавал, и у меня возникло чувство, что Дмитрий лишь сейчас о нем вспомнил, на какое - то время просто забыв, да и мне самой рана уже не причиняла такой сильной боли. - На верхней полке, - ответила я, кивнув в сторону висящего на белоснежной стене кухонного лакированного шкафчика черного цвета с ярким алым орнаментом, - и пока бьется твое сердце, ты не мертвый, Дмитрий, ты живой, не забывай об этом, - тихо добавила я, но я уверена, Дмитрий услышал мои слова, хоть ничего и не стал на них отвечать. Мужчина молча достал белую картонную коробку, где лежали некоторые лекарства и бинты, что осталась мне от прежних жильцов, поскольку я сама с роду не бывала в аптеках, всегда проходя мимо "магазинов с таблетками от всех существующих болезней", ведь у дампиров отличное здоровье, унаследованное нами от мороев, и поставил ее на стеклянный обеденный стол. Аккуратно обработав рану антисептической жидкостью, от чего я невольно поморщилась, так как это было довольно неприятно, но вполне терпимо, страж бережно перебинтовал мою руку и погладил по бинтам пальцами, словно пытаясь забрать мою боль, в чем - то Дмитрий всегда остается собой, самым лучшим мужчиной на всем земном шаре. - Спасибо, - произнесла я с легкой улыбкой, которая, не спрашивая моего разрешения, сама расцвела на моих губах, рядом с моим любимым мужчиной мне было хорошо и спокойно, это он меня не любит, но я то его люблю. - Не нужно меня благодарить, Роза. Это я должен каждый день говорить моей спасительнице, подарившей мне душу "спасибо", - ответил мужчина, выбросив в мусорное ведро грязное полотенце и убрав на место коробку с лекарствами, после чего страж сел на стул, на котором он уже сидел до этого, тоже улыбнувшись мне своей фирменной полуулыбкой, которая осветила его лицо с правильными чертами. Дмитрий признал, что это я спасла его, а не Лисса, как он утверждал во время нашего разговора в тюрьме, и был мне благодарен, с одной стороны я была рада услышать это, но с другой меня печалили слова моего любимого мужчины, ведь благодарность - это не любовь, волшебная магия Духа может исцелить тело, но, видимо, она не в силах излечить душу, а есть ли вообще на этой земле такая сила, что в состоянии заставить затянуться душевные раны, может быть, и нет. - Почему это все произошло именно с нами? - спросила я скорее у самой себя, чем у Дмитрия, ведь у меня не было ответа на этот риторический вопрос, так навряд ли и у стража найдется на него ответ. Кому - то судьба дает многое, а у кого - то ровно столько же забирает, у меня и у моего любимого мужчины она забрала счастье и радость, мы утонули в океане печали и тоски, у каждого из нас своя боль, но ни у одного из нас нет сил сделать шаг и все изменить, ведь в конечном итоге давно изменились мы сами, прежних нас уже нет. - У каждого свой путь, наверное, у нас был такой, не всем же идти по дороге из цветов, наслаждаясь пением птиц и ароматом роз, - неожиданно для меня произнес страж со спокойствием и затаившейся на периферии печалью в темных глазах, тихо усмехнувшись, скорее всего каким - то своим мыслям. - Тогда почему никто не дал мне карту, я бы выбрала другую дорогу, - невольно рассмеявшись, чего я не делала уже очень - очень давно, отлично осознавая, что так на меня влияет присутствие Дмитрия, сказала я, оперевшись подбородком на локоть и снова посмотрев на моего любимого мужчину. - Роза, ты такая хорошая, просто ангел, только уже не мой, - все еще улыбаясь полуулыбкой, через пару минут проговорил дампир, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь запомнить его мельчайшие черты, чтобы никогда не забывать и помнить до конца жизни. Сравнение стража меня с ангелом, мне безусловно польстило, хотя я вовсе не считала себя идеальной, и Дмитрий, даже, не упомянул о курении, естественно ощутив в воздухе запах сигаретного дыма, но в то же время слова моего любимого мужчины заставили всплыть в моей памяти строчки из песни, что была переведена для меня на английский Викторией, младшей сестрой дампира, когда я была на его Родине. Я стану твоим ангелом Я буду прилетать к тебе Я стану твоим ангелом И в счастье и в беде Я стану твоим ангелом Чтоб крыльями от бед укрыть Я стану твоим ангелом Чтоб просто рядом быть Я бы очень хотела быть твоим личным ангелом, Дмитрий, как ты меня назвал, белоснежными крыльями выгнать всю боль, всю муку, всю печаль и тоску из твоей души, подарить тебе радость и счастье, всегда быть рядом с тобой, любимый, и как горько, что я этого не могу, ведь я не небесное создание с чудесными силами, а лишь земная женщина, безумно любящая тебя, мой дорогой, замечательный, самый лучший мужчина, мой Бог.