Любовь, как смысл жизни

POV Роза - Хэзевей, ты ли это, или мои глаза меня обманывают. Я, конечно, не смотрел погоду на завтра, но, судя по тому, что мне выпала великая честь наблюдать такую важную персону, соблаговолившую выделить в своем плотном насыщенном графике время для простых смертных и спуститься на пару часов с небес на землю, то непременно должен пойти метеоритный дождь, - с холодным сарказмом в, как и всегда, недовольном голосе произнес страж Альто, подходя ко мне, пока я стояла в коридоре около кабинета начальника стражей Академии Альберты Петровой и ожидала, пока Дмитрий, а вместе с ним и Юрий с Максом освободятся и выйдут наружу, - а, если серьезно, что ты здесь вообще забыла, на сколько мне известно, ты уже давно не являешься стражем, так зачем ты приехала в Академию? – мне никогда не понять, почему я неизменно вызывала у Стэна, что раньше был одним из моих учителей по теории защиты мороев, такую стойкую неприязнь, выливающуюся в остро негативное отношение с нотками раздражения и, даже, легкой агрессии, но, тем не менее, это было именно так, и никак иначе. - И вам доброе утро, страж Альто, - как можно спокойнее ответила я на язвительную фразу дампира, держа в себе все свои комментарии по поводу его нелестного высказывания, Дмитрию определенно не понравится, что, только приехав, я уже успела с кем – то поругаться, а мне не хотелось расстраивать моего любимого мужчину. - Ты не ответила на вопрос, Хэзевей, что тебе нужно в Академии? – снова спросил Стэн, сверля меня недобрым взглядом своих серых глаз, и что я такого вам сделала, страж Альто, что вы меня так ненавидите, даже, интересно. В моей памяти всплыла сцена той публичной выволочки, которую мне устроил мужчина на своем уроке, когда нас с Лиссой только вернули в учебное заведение для мороев и их будущих защитников, дампиров, скрытое от любопытных людских глаз в густых лесах Монтаны, что, к стати, удалось именно Беликову, моему обожаемому дампиру, я мысленно усмехнулась и посмотрела в даль сквозь идеально чистое затемненное стекло большого окна, находящегося прямо напротив меня, сколько же воды с того момента утекло, сколько всевозможных событий произошло, всех и не упомнишь уже. Сейчас было пять часов вечера по человеческому времени, что означало совсем раннее утро по моройскому расписанию, на улице было еще светло, а все ученики мирно спали в своих постелях, когда – то здесь была и моя комната, вот только я уже не ученица Академии Святого Владимира, а Дмитрий – не мой наставник, отношения с которым являлись запретными, но самое главное, что они были, теперь никаких табу нет, вот только моему любимому мужчине я больше без надобности, что не может ни огорчать. - Здравствуй, Стэн, Роуз ждет нас, - вместо меня дал ответ на только что прозвучавший вопрос Дмитрий, в этот момент вышедший из кабинета Альберты, а следом за ним и остальные двое стражей, - через два часа она вместе с Юрием, какой лично передаст доклад о положении дел со стригоями в Нью – Йорке в Главный Офис стражей, полетит в Королевский Двор, и не нужно ее трогать, хорошо, - совершенно спокойно с неизменной «маской стража» на лице, назвав меня не «Роза», а «Роуз», проговорил Беликов нейтральным вежливым голосом, заодно заступившись за меня перед Стэном, спасибо, конечно, любимый, но не стоило, меня едкие фразочки стража Альто нисколько не трогают, в моей жизни имеются куда более фундаментальные проблемы, как - то не до вечно недовольного стража Академии. - Да разве же я трогаю, просто поинтересовался, вот и все, - уже куда более лояльным тоном заговорил Альто, Дмитрий, не я, с ним ты не хочешь ссориться, да, Стэн, а может ты просто – напросто опасаешься моего любимого мужчину, поэтому сразу и пошел на попятную, не в этом ли дело. - Ну, наконец – то выходной, как же я от всех вас устал, - скорее всего, обращаясь ко всем сразу, после того, как страж Альто скрылся за темно – коричневыми дверями кабинета начальника стражей, проговорил Макс и пошел прочь, параллельно набирая по мобильному чей – то номер или сообщение, следом за ним, вежливо попрощавшись, удалился и Юрий, а мы с моим обожаемым дампиром остались в пустом безлюдном коридоре вдвоем. - Пойдем, я возьму у коменданта ключи от свободной комнаты в гостевом корпусе, сможешь отдохнуть пару часов до вылета, - не спеша идя по коридору с высокими окнами в готическом стиле с затемненными стеклами, ведь ультрафиолет губителен для живых вампиров, не глядя на меня, произнес Дмитрий, снимая свой новый пыльник и перекидывая его через локоть, точно так же, как несла куртку с пышным меховым воротником из чернобурки я, мой чемодан остался на первом этаже, около стойки смотрительницы, женщины – моройки лет тридцати пяти. - Не стоит, Дмитрий, лучше я пройдусь и подышу воздухом, чем сидеть в комнате, тем более головная боль практически прошла, - это была чистая правда, находиться в четырех стенках у меня не было ни малейшего желания, а голова после семи часов сна в самолете, да, весь полет я сладко проспала на плече моего любимого мужчины, который и разбудил меня перед посадкой в аэропорту Биллингса, действительно перестала болеть, и чувствовала я себя значительно лучше и бодрее, - у тебя сегодня тоже будет выходной? – решила спросить я, ну прости меня, мой дорогой, мне все о тебе интересно, люблю ведь тебя очень и совершенно не хочу забывать, знаю, глупо. - Все верно, мне предстоит выходной день, точнее говоря, отсыпной, хоть я их не люблю, предпочитаю рабочие, - негромко сказал страж, когда мы уже спускались по лестнице на первый этаж, почему мой любимый мужчина считает так, а не иначе, я интересоваться уже не решилась, сомневаюсь, что дампира потянет на откровения со мной, своей бывшей девушкой. - Счастливо, Роза, - проговорил Беликов, когда мы оказались на улице, на долю секунды задержав взгляд своих темных, цвета кофе, глаз на моем лице, и, развернувшись, пошел к корпусу стражей мягкой пружинистой абсолютно не слышной походкой, по пути снова надевая длинный кожаный плащ, а зачем тогда было снимать, мой дорогой, а точно, ты ведь еще собирался идти к коменданту за ключами от свободной комнаты для меня, совсем забыла. «И тебе счастливо, любимый», одними губами проговорила я, смотря в след удаляющейся фигуре дампира, одновременно доставая из новой пачки сигарету и закуривая, приятный дым окутывает легкие и дарит некое расслабление психике, мне это в данный момент было просто необходимо, нужно успокоиться и прийти в себя, а то, не возьмись откуда, к глазам снова подступили слезы, не буду плакать, только не здесь, не хочу, что – бы кто – то из стражей увидел меня такой. Прогуливаясь по обширной территории Академии Святого Владимира, я вдыхала ставший непривычным мне за год с небольшим жизни в Нью – Йорке лесной воздух и курила, делая затяжку за затяжкой, стражей, которые бы сделали мне замечание по поводу запрета курения на территории школы, я не встретила, что не могло не радовать, не хочу в данный миг никого видеть и слышать, желаю одиночества, тишины и покоя, еще больше, если уж быть совсем откровенной, мне бы хотелось под бок к Дмитрию в его постель, будь моя воля, провела бы эти оставшиеся пару часов именно так, но это для меня отныне неосуществимая мечта, хитрющая стерва - химера, а моя реальность выглядит несколько по – другому, в более темных и мрачных тонах, в отличии от красивых иллюзорных грез. Я не планировала в своей голове какого – то определенного места назначения, так сказать, пункта «Б», до коего я должна всенепременно добраться во время моей прогулки, если отправной точкой, неким пунктом «А», считать административный корпус Академии, просто гуляла по тропинкам, любуясь медленно и так неторопливо падающими снежинками, замерзшими кристалликами воды, первый в этом году снег, что растает через пару часов, робко и несмело покрывал холодную землю, маскируя ее ковром идеальной девственной чистоты и непорочности, но, тем не менее, мои ноги привели меня именно сюда, в то место, где я ни в коем случае не хотела оказаться, и в то же мгновение страстно этого желала, глупое – преглупое сердце, ну почему ты так незаметно заставило меня прийти к старой сторожке на самом краю кампуса, где когда – то я лишилась невинности и стала женщиной с моим любимым единственным мужчиной, Дмитрием Беликовым. Что человек чувствует, заходя в дом своих воспоминаний, лично я ощущала печаль, переплетенную с любовью, нежностью, душевной болью и некой легкой светлой ностальгией по своему счастливому прошлому, все эти эмоции, словно шелковые ленты разных цветов, опутывали мое тело, и я устало опустилась на край кровати в холодном не протопленном деревянном домике. Пыль толстым слоем покрывала все вокруг, но воспоминания в моем сознании были настолько свежи, что мне казалось, будто я смотрю немое кино, где главные герои мы с Дмитрием, картинки близости промелькнули в голове, оставив горькое послевкусие в душе, и я, чиркнув зажигалкой, прикурила очередную сигарету, каких осталось не больше пол пачки, курю редко, но метко, сигарет по десять за раз, только так могу немного успокоиться и привести в порядок свое никудышное эмоциональное состояние и изрядно расшатанную нервную систему. Какого цвета лента, отождествляющая любовь, я думаю, красная, словно сама кровь, что бежит по нашим венам и делает нас живыми, любовь – это неземное чудо, рай на земле, а потеря ее – ад при жизни, мой личный ежедневный ад, где в беспощадном огне выгорает дотла душа, где каждый шаг – это мучительная ходьба по раскаленным углям, где удушающий зной мешает дышать, принуждая задыхаться в беспомощности, тонуть в океане безразличия, что равнодушно плещется в темно - карих глазах Дмитрия, моего любимого, самого дорогого мужчины. А душевная боль, тогда получается, черного, цвета горя, траура, дичайшей тоски по потерянному времени и ушедшим моментам, канувшим в темную реку забвения, но продолжающим жить своей собственной жизнью в моем сознании, править в сердце, нанося ему болезненные ножевые раны, что обречены кровоточить до конца моего дыхания без возможности зажить и затянуться, оставив после себя белесые шрамы, только лишь касание рук моего обожаемого дампира в состоянии унять боль, принести радость и гармонию в мое мелкое суетливое существование, но ты забыл меня, мой Бог, оставил одну плакать на развилке судьбы, плутать по закоулкам века, без возможности вернуться домой, неисчислимо долго мне теперь быть неприкаянной путницей на холодных и безликих дорогах самой вселенной. Нежность, мне кажется, будет иметь белоснежный оттенок, словно нарядное платье невесты, что в день своей свадьбы самая счастливая женщина на всей земле, такой очень скоро станет моя единственная подруга Лисса, но никогда вышеупомянутой дамой в белых одеждах не быть мне, мой принц превратился в кровожадного вампира и захотел убить принцессу, а став прежним, лишился сердца, оно превратилось в осколок льда, и не существует на всей земле того волшебного слова, что заставит спасть чары снежной королевы – судьбы, она, сука – судьба, еще долго будет смеяться над нами своим тихим ехидным смехом, над моим мужчиной, лишившимся способности любить, и надо мной потерявшей его любовь и утонувшей в океане душевной муки и бескрайней, будто самое глубокое синее море, тоски. Ностальгия, мне видится в золотых тонах, того же цвета, что аура у пользователей Духа, Лисса и Адриан говорили, что их тела в глазах друг друга окружены золотистым сиянием, в моем же биополе преобладает черный цвет, Тьма постепенно поглощает меня, иногда, стоя на краю бездны, так сложно удержаться, чтобы не шагнуть вниз в самую пропасть, Дмитрий, позови меня, мой дорогой, протяни мне руку, не дай рухнуть в черную пасть первородного хаоса и разбиться на смерть об острые зазубренные камни, в какие превратятся мои же собственные страхи и однажды раз и навсегда отберут у меня разум, психическое здоровье и способность контролировать себя и свою жизнь, я тебя прошу, я тебя умоляю, любимый, услышь меня, ты же всегда так хорошо понимал меня без слов, так почему же не хочешь, еще один раз, последний раз, посмотреть в мои глаза и услышать громкий крик моей души, щемящий тихий плач моего сердца, еле слышный шепот моего сознания, безустанно повторяющего твое имя: «Дмитрий, Дмитрий, Дмитрий…», а, может, просто не можешь, поэтому у нас с тобой все так грустно. Значит, моя душа носит платье в черно – красных тонах, с добавлением белого и золотого цветов, красивая получилась фантазия, а поверх моей головы накинута пепельно – серая накидка печали из плотного муара, закрывающая лицо, делающая меня безликой и слепой перед будущим, безумно слабой женщиной, в жизни которой нет ее любимого мужчины, она вынуждена одна брести в темноте, где лучом света станет твой голос, мой дорогой, а моим личным солнцем, сияющем на небосводе судьбы, твой светлый лик, любимый, найди меня в ночи и приведи домой, укутай в плед и напои горячим чаем, я стану для тебя самой ласковой кошкой на свете, твоей послушной девочкой, что исполнит любое твое желание, говори, мой родной, я буду с удовольствием воплощать в жизнь, только услышь меня, услышь, я тебя молю. Я выбросила окурок прямо на пол и закрыла глаза, засунув руки в карманы куртки, температура в хижине практически не отличалась от уличной, никакого тепла, отсутствовал лишь холодный пронизывающий ветер, а в моем воспаленном сознании всплыли слова из песни русскоязычной исполнительницы, какую я слышала недавно, бесцельно листая друг за другом каналы по большой висящей на стене плазме в моей уже бывшей ньюйоркской квартире, их там оказалось больше пятидесяти, я как – то раз в одну из бессонных человеческих ночей, каких у меня было превеликое множество, посчитала от нечего делать, но я почему – то редко смотрела что – либо, не привыкла я рассиживаться перед телевизором, во время учебы в Академии на это времени практически не оставалось. На крыльях нашей любви Не осталось рабочих турбин Под нами гектары равнин И до посадочной полосы мы не долетим На удачный финал Шанс до невозможности мал И ты бросаешь штурвал Сказав, что устал Мол, наш роман свое отлетал Мы теряем высоту, паника на борту И нас давно уже не ждут В аэропорту Промотав перед глазами лучших кадров череду Я столкновения жду И в новостях покажут лишь обломки чувств Что раньше связывали нас И черный ящик мою грусть Передаст в обрывках песенных фраз Все верно, мой дорогой и горячо любимый Дмитрий Беликов, не так ли, от нашей с тобой любви остались лишь дымящиеся обломки, тебе уже ничего не нужно, ты от всего устал, от самой жизни устал, а я, что же делать мне, грусть обволакивает меня серебряной сетью и тянет на самое дно мирового океана, кислород заканчивается, я задыхаюсь, я умираю, помоги мне, протяни руку помощи, не дай захлебнуться в тоске и печали, только ты можешь помочь нам двоим, так сделай это, мой родной, ведь без твоей любви нет и меня, существует лишь бледная полупрозрачная колышущаяся от легчайшего дуновения ветерка тень меня прежней, отражение в кривом зеркале колыбели жизни. Больше всего на свете мое сердце, мое тело, моя душа сейчас желали одну единственную вещь, подняться на ноги, пойти в корпус стражей, найти комнату моего любимого мужчины, ты живешь в своей прежней комнате, мой дорогой, или уже в другой, молча подойти и лечь рядом, прижаться всем телом, обнять, что есть сил, и нежно трепетно так поцеловать, коснуться своими губами твоих, любимый, и попросить лишь одного, не прогонять. Я не стану этого делать, мой родной, любимый, безумно дорогой всему моему существу мужчина, увидев на пороге свою бывшую девушку, ты, наверняка, посчитаешь меня сумасшедшей и отправишь восвояси, только я и есть такая, Дмитрий, я сошла с ума от просто безумной необъятной любви к тебе, мой Бог...