Любовь, как смысл жизни

POV Роза Теплая вода и такая мягкая, легкая и белоснежная воздушная пена с ароматом лаванды и добавлением запаха каких – то других неизвестных мне, но от этого не менее приятных для обоняния, цветов расслабляют тело и, способствуют релаксу нервной системы, правда, к сожалению, совсем в небольшой степени, что у меня давно не на высоте, спасибо Тьме, оборотной стороне медали волшебной магии Духа моей единственной подруги Лиссы, и моим собственным душевным переживаниям, в коих уже нет виновного кроме меня самой, сейчас полежу минут пятнадцать в ванне, вдыхая сладковатый цветочный шлейф геля для душа, можно, даже, закрыть глаза и на несколько кратких минут мысленно перенестись в эфемерный мир иллюзии и мечты, где нет боли и страданий, где всюду царят лишь гармония и радость, и правит той альтернативной реальностью неземной красоты королева - любовь в девственно – белых одеждах, окруженная серебряным сиянием мириадов сверкающих звезд. После чего выкурю пару сигарет, сидя на широком подоконнике возле большого окна с безликими шторами светло – бежевого цвета и затемненным стеклом, при Дворе абсолютно во всех помещениях, начиная от тронного зала правительницы мороев и заканчивая комнатами рядовых стражей, установлены стекла именно такого типа, и моя жизнь снова войдет в привычную колею, эдакий день сурка, ежедневная рутина девушки, работающей в архиве, вот мой нынешний мир, мир без Него, без Дмитрия Беликова. А как было бы здорово, поваляться в горячей ванне в объятиях моего любимого мужчины, положив голову ему на грудь и слушая сильные равномерные спокойные удары сердца моего обожаемого дампира, его сердцебиение стало бы для меня самой чудесной музыкой на свете, с какой не сравнится ни одна соната или симфония таких талантливых композиторов, как Моцарта, Поганини или Вивальди, даже, я, обычная девятнадцатилетняя девушка, не имеющая никакого отношения к миру высокого искусства, слышала эти имена, навсегда вписанные в историю мирового культурного наследия. Потом мы могли бы заняться с Беликовым сексом, как же я соскучилась по близости с Дмитрием, по его умелым ласкам, сводящим меня с ума, в хорошем смысле этих слов, по глубоким горячим поцелуям, заставляющим тяжело дышать и постанывать прямо в рот моего мужчины, и таким легким нежным прикосновениям к коже, обжигающими теплым ласковым пламенем нереального удовольствия, но это все теперь лишь несбыточные мечты, химеры, но, точно также, ведь никто не может помешать, мне это представлять, это уже мое личное дело, о чем я думаю, лежа по вечерам после долгого и нудного рабочего дня в архиве в своей собственной ванне, не так ли. Краткий стук в дверь вырвал меня из таких приятных грез о несбыточном, и мне пришлось открыть глаза и встретиться взглядом с гладкой стеной, выложенной светлой плиткой с голубоватыми прожилками, ну, и кому я понадобилась, скажите мне на милость, кто решил прервать такое хорошее времяпрепровождение и помешать мне отдыхать морально и физически, лично я никого не жду, так что уходите, представьте, что я сплю и вас не слышу, может же быть такое, по – моему так вполне. Разумом отлично понимая, что стоящим за дверью человеком, не может оказаться Лисса, я все же посредством «связи» проскользнула в голову моей лучшей подруги и «увидела», что моя любимая принцесса в данную секунду находится в воздухе в нескольких километрах над землей, на борту небольшого частного самолета, принадлежащего Королевскому Двору и держащего курс на Венецию, рядом со своим уже законным супругом Кристианом, положив голову на плечо мороя и переплетя тонкие изящные пальчики левой руки с красующимся на ней широким обручальным кольцом с бриллиантами с пальцами своего любимого человека, и о чем – то негромко разговаривающей с безмерно любящем ее мужем. «Раз это не Лисса, значит, и вылезать из воды и открывать дверь совсем не обязательно», мысленно проговорила я и вновь закрыла глаза, но стук повторился, на этот раз более громкий и отчетливый, и я поняла, что мое купание на сегодня определенно закончено, и пойти открыть дверь мне все – таки придется. «Да, чтоб ты провалился», про себя пожелала я так некстати наведавшемуся в мои скромные пенаты гостю, наскоро вытирая свои длинные темные волосы полотенцем, после уже проделанной абсолютно идентичной процедуры с телом, что я обернула в кремового цвета пушистое банное полотенце, что доходило мне до середины бедра, как только я вернулась в свою комнату после празднования свадьбы моей лучшей подруги, я сразу же смыла макияж с лица и вымыла волосы шампунем, как – то не привыкла я ходить с забрызганными лаком для длительного сохранения их в идеальном состоянии прическами, хотя, стоит признать, что выглядела я сегодня великолепно с макияжем с тонкими длинными стрелками, нарисованными черной подводкой, над глазами, что делало мои слегка раскосые темно – карие восточные очи еще больше похожими на кошачьи, жаль только, что оценивать старания визажиста оказалось некому, моему любимому Дмитрию уже давно все равно на меня, а мнение остальных мне попросту не важно. По утрам, собираясь на работу в так не любимый мной архив, я, даже, не утруждаю себя таким простым и привычным большинству девушек действием, как ежедневное нанесение макияжа, а зачем, кому мне показываться, разнообразным документам, что я сортирую по папкам в зависимости от их дат и причин создания, или стражам из Главного Офиса, приходящим ко мне в течении дня, за теми или иными нужными им бумагами, еще живя в Нью – Йорке, я красилась только в свои рабочие дни, чтобы не выделяться среди других продавщиц бутика модной одежды и не вызывать не нужных вопросов, а в выходные я преспокойно ходила без косметики, чувствуя себя при этом абсолютно комфортно, что уж скрывать, в душе я считаю себя очень красивой женщиной, что подтверждают вожделеющие взгляды многих мужчин, где бы я ни находилась, в человеческом ли мире или сообществе живых вампиров, единственное, чем пользуюсь каждый день без исключения, это мои любимые духи «Amor Amor», люблю хорошо пахнуть, парфюм – моя маленькая женская слабость. По пути к входной двери, стук в которую повторился уже в третий раз, мой взгляд упал на лежащие на прикроватной тумбочке золотой браслет с топазами и золотые нити, усыпанные искрящимися маленькими бриллиантиками, что были искусно вплетены в мою прическу, свободную косу, переложенную на одно плечо, украшения принадлежащие Лиссе, нужно будет прибрать их подальше, и как только подруга с мужем прилетят из своего свадебного путешествия, вернуть их обратно хозяйке, мне они не зачем, а моя любимая принцесса, возможно, подберет их в комплект к какому – нибудь своему красивому платью, коих у утонченной белокурой моройки целый шкаф, хватило бы, даже, на небольшой магазин. - Да, иду я уже, иду, - раздраженно воскликнула я, услышав стук в четвертый раз, поворачивая ключ в замке и с силой распахивая дверь, ну, это же надо, быть таким нетактичным и невоспитанным человеком, да, я сама, не отличающаяся особыми манерами и умением вести себя в высшем обществе, в отличии от моей любимой принцессы, давно бы уже ушла, поняв, что меня не хотят видеть, так нет же, мой незваный гость, похоже, вообще никуда не торопится. - Дмитрий, - потрясенно произнесла я не своим голосом, глядя на моего любимого мужчину спокойно стоящего в паре шагов от меня, страж был последним человеком на этой земле, которого я могла ожидать увидеть на своем пороге, и мне тут же стало невероятно стыдно, что я пожелала моему обожаемому дампиру провалиться под землю, но я же не могла знать, что мой незваный гость - это именно Беликов, вот только забрать свои слова обратно уже невозможно, «сказанного не воротишь», так, кажется, говорят, в таком случае пусть моя глупая фраза ни в коем случае не сбудется, пусть мои по ошибке вылетевшие слова обратятся в пепел. - Роза, прости, пожалуйста, что побеспокоил, я хотел тебя попросить об одной вещи, это не займет много времени, всего пару минут, - предельно вежливо выразился Дмитрий, смотря на меня нейтральным взором без единой эмоции своих темных, до нельзя любимых мной глаз, видящих меня насквозь, смотрящих в самые глубины моей мечущейся от неразделенной любви души, я даже, не думала, что ты в курсе, где находится моя комната, мой родной, а, оказывается, знаешь, когда тебе это нужно. «Ну, что ты, мой дорогой, ты меня совсем не побеспокоил, я очень рада тебя видеть и слышать твой мягкий, низкий, пробирающий до мурашек, бархатный голос с легким, придающим дополнительной притягательности акцентом, чего ты хочешь, любимый, проси, я очень постараюсь это выполнить наилучшим образом, притом, что бы это ни было, для тебя, мой персональный Бог, я сделаю все, что угодно, чего бы мне это ни стоило», мысленно ответила я на вежливое, правильно построенное высказывание моего обожаемого дампира, параллельно наслаждаясь ароматом его лосьона после бритья, что отчетливо ощущался в ограниченном пространстве коридора, лаская мое обоняние. - Все в порядке, Дмитрий, проси, - кратко высказалась я вслух, отлично понимая, что мужчина вовсе не нуждается в моих откровениях, страж и так прекрасно знает обо всех моих чувствах к нему, знать, то знает, а толку, если мой самый близкий и родной на этом свете человек ничего не испытывает в ответ, «вселенная знаний» и «мир любви» слишком далеки друг от друга, их разделяют океаны, имя которым «печали людей», это слезы всех страждущих в этом мире, собранные воедино, вот почему вода в них неимоверно соленая с таким горьким привкусом одиночества. - Если завтра утром я не вернусь живым с задания Главы стражей, пожалуйста, отвези этот крест моей матери в Бийск, я хочу, чтобы он остался у моей семьи на память обо мне, - как ни в чем, ни бывало, как будто Беликов говорил не о своей собственной смерти, а погоде на ближайшие выходные, ровным, без эмоциональным тоном выдал мой любимый мужчина, ловко расстегнув замочек на длинной серебряной цепочке на своей шее и протянув подаренное ему Хеллой украшение, блеснувшее в электрическом свете, мне. - А разве ты теперь не страж леди Ивашковой, чтобы выполнять какие – либо задания Ганса? – ошарашено спросила я, меньше всего в этом жизни желая воплощать в жизнь поручение, о каком меня просит мой обожаемый дампир, одна мысль о его гибели мне уже ненавистна, а уж о том, чтобы во второй раз стать «вестником смерти» для большой дружной семьи Беликовых, с какой я познакомилась во время своей страшной поездки на Родину моего любимого мужчины, я, даже, думать не в силах, накатывает такой ужас, что я практически физически ощущаю затопляющую каждую клеточку моего существа панику, словно огромным насосом выкачивающую из меня всю энергию, лишающую способности дышать и здраво рассуждать, превращающую меня в слабого, беззащитного, забившегося в самый темный уголок подальше от посторонних глаз котенка, потерявшего своего любящего хозяина и абсолютно не знающего, что же ему делать дальше в этом чужом и жестоком мире человеческих пороков и безудержных страстей. - Официальный приказ о моем новом назначении будет подписан утром в Главном Офисе, пока же я все еще считаюсь стражем Академии Святого Владимира, и во время своего нахождения в Королевском Дворе, также, как и другие стражи, подчиняюсь приказам Главы стражей при Дворе, - будто маленькому несмышленому ребенку мягко и терпеливо пояснил Дмитрий, чуть улыбнувшись уголками губ, словно пытаясь меня таким образом немного приободрить, вот только эта полуулыбка вышла печальной с налетом некой мрачности и, даже, каким – то что ли смирением перед своей судьбой, видимо, отражающей истинное настроение своего обладателя, тщательно скрывающего его под неизменной «маской стража», всегда так хорошо удававшейся моему любимому мужчине. - Дмитрий, а почему ты просишь об этом меня, а не Хеллу, я думаю, это было бы уместнее, наверняка, она хорошо знакома с твоими близкими, - немного подрагивающим от нервного напряжения готовым вот – вот сорваться на плач тоном произнесла я, одновременно обняв себя обеими руками, внезапно мне стало так холодно, что, даже, показалось, будто температура воздуха опустилась на несколько градусов, и меня обдало ледяным ветром, знаю, это лишь мое личное восприятие окружающей действительности, основанное на моих же собственных эмоциях и чувствах, но по всему телу прошел вполне реальный озноб, и я сделала судорожный отрывистый вдох, долженствующий привести меня в более – менее нормальное состояние. Я не боюсь погибнуть от рук не – мертвых монстров, стригоев, жаждущих крови живых вампиров, словно редчайшего в мире деликатеса, я не страшусь собственной смерти, я буду защищать Лиссу и любого другого мороя до самого последнего вздоха, это священный долг всех стражей, наша определенная с рождения судьба, но мне безумно, просто панически страшно думать о том, что мой любимый мужчина действительно погибнет, и мне придется выполнить его последнюю просьбу, да, возможно, я самая настоящая трусиха, но меня до дрожи в коленях пугает страшная безвыходная перспектива навсегда потерять Его, моего обожаемого дампира, моего дорогого Дмитрия, моего личного Бога на земле, если ты так хочешь, любимый, живи в Норвегии с Хеллой, будь стражем племянницы королевы Татьяны, но только живи, ходи по земле, дыши воздухом, смотри на солнце, улыбайся дождю, главное, мой дорогой, чтобы твое сердце билось, потому что с его последним ударом остановится и мое собственное, навеки, уже окончательно и бесповоротно, умрет, канет в небытие вселенной, моя плачущая измученная душа. - Все верно, Хелла хорошо знакома с моей матерью и сестрами, но она никогда больше не полетит в Россию, ни на один день, - начал негромко говорить страж своим ласкающим мне слух тембром с до боли родным русским акцентом, - для вдовы Ивана, царствие ему небесное, страна, где я родился и вырос, где прошло детство самой моройки, навсегда стала местом скорби, траура и печали, на той земле она похоронила своего любимого мужа, отца их сыночка, Алекса, - еще тише с нотками грусти и некой ностальгии по своему прошлому еще до того рокового вечера в пещере, беспощадным огнем боли сжегшего дотла душу моего обожаемого дампира, превратив его в стригоя, одного из тех чудовищ, от которых он всегда верно защищал живых вампиров, продолжил Дмитрий, глядя прямо на меня, но, скорее всего, видя отнюдь не мое лицо, а моменты из своей жизни, - поэтому я не стану просить ее об этом, не хочу причинять этой прекрасной женщине новую порцию боли, - на этой фразе мужчина замолчал и просто – напросто сам вложил крупный серебряный крест с распятием на широкой блестящей цепочке из того же металла мне в ладонь, на несколько кратких мгновений мягко сжав мои пальцы, украшение было теплым, впитавшим живую энергию собственных рук Беликова, а по моей коже прошелся краткий, но такой приятный импульс, словно это и есть ток самой любви, вот только сомневаюсь, что сам страж почувствовал хоть что – то отдаленно похожее, он излучал такое идеальное спокойствие, словно его лицо действительно превратилось в так любимую им «маску». - Если ты и правда меня простила, Роза, то ты выполнишь мое, возможно, последнее желание в этой жизни, отвезешь крест моей матери, - спустя, наверное, минуту тишины, не нарушаемой ни одним проходящим мимо человеком, сказал мой любимый мужчина, снова улыбнувшись печальной полуулыбкой, так нечестно, Дмитрий, получается, это уже, даже, не просьба, а немой зарок, который мне придется исполнить, как бы морально больно и тяжело мне ни было, ты не желаешь причинять душевных страданий леди Ивашковой, а меня тебе, получается, совсем не жаль, да, мой родной, но я не обижаюсь, я тебя заранее за все прощаю, любимый, ты только вернись живым, прошу, и я отдам тебе обратно крест, умоляю, ты лишь приди на своих ногах. - Пожалуйста, постарайся не умереть, - глядя в столь сильно любимые кофейные глаза, еле слышно прошептала я, голос внезапно сел, и никаких сил говорить не осталось вообще, преодолев те два шага между нами и подойдя вплотную, я обняла Дмитрия за шею, прижавшись к моему любимому мужчине всем телом, участками обнаженной кожи, не скрываемой полотенцем, чувствуя мягкую ткань его черной рубашки и приятно пахнущую кожу его расстегнутого пыльника, надетого поверх строгой формы стража. - Если по тебе начинают лить слезы ангелы, значит, ты уже обрел обличье самого Дьявола, стал сущим злом во плоти с бегущей по венам кровью. Раньше я хотел жить ради этих глаз, просыпаться по утрам, чтобы увидеть их неземной свет, теперь же в карих очах восточной принцессы я наблюдаю лишь отражение своих многочисленных грехов, и в то же мгновение начинаю с невероятной силой жаждать лишь одного – умереть. И нет другого лекарства от воспоминаний, кроме полного тотального абсолютного забвения, - практически бесшумно одними губами проговорил мой обожаемый дампир на своем родном языке, я прекрасно понимала, что эти опасные слова, обнажающие душу стража, его самые сокровенные мысли предназначались вовсе не мне, а были сказаны, скорее всего, самому себе, ведь мой любимый не знает, что я теперь с русским на «ты», будь Беликов в курсе этого, то не стал бы он произносить этих огненных фраз, въедающихся в мое существо болезненными ожогами, и я бы просто – напросто никогда не смогла увидеть ту истину, что лицезреют его темные внимательные глаза. Дмитрий не оттолкнул меня от себя, но и не обнял, не прикоснулся ко мне, даже, пальцем, когда мне так неимоверно хотелось почувствовать его сильные, но в то же время такие бережные руки на своей талии, чтобы растаять в этой совсем невинной ласке, насладиться краткими минутами положения наших тел, находящихся так невероятно близко к друг другу, страж просто продолжал стоять на месте и не шевелиться, словно превратившись в неживое каменное изваяние. Зато теперь мне все стало известно и предельно понятно, вот почему Беликов не желает находиться в одном обществе со мной и стремится оказаться от меня, как можно дальше, за бескрайним океаном, желательно вообще на другом континенте, ведь заснеженная Норвегия как раз расположена в самой северной части Европы, я – для моего любимого мужчины живое ходячее напоминание о том прошлом в обличье стригоя, кровожадного чудовища с ледяными пальцами, беспощадно обрывающего тонкие ниточки человеческих судеб, которое мой самый дорогой в жизни человек так мечтает забыть, прости меня, любимый, я ведь не знала этого, и почему только судьба так жестоко смеется над нами, я тебя люблю сильнее самой жизни, Дмитрий, а тебе, мой дорогой, уже только мой голос причиняет моральные страдания, мысленно возвращая в минувшие дни, за что это все нам, чем именно мы заслужили такую совершенно несправедливую участь в этой жизни. - Дмитрий, почему Лисса говорила о волках, при чем здесь эти звери с серо – серебристыми шкурами и пушистыми хвостами, собирающиеся в стаи под луной? – я все же решила спросить об этом, ведь другой возможности мне может уже больше и не представится, не хочу, даже, думать о смерти моего любимого мужчины, это причиняет мне разъедающую изнутри, словно концентрированной серной кислотой, нестерпимую душевную муку, но головой я понимаю, что такое вполне может произойти, мой обожаемый дампир смертен, как и любой из нас. - Волк – это клеймо моего прошлого в облике не – мертвого чудовища, убийцы без души, упивающегося дичайшими страданиями своих жертв, которое всегда со мной, каждую минуту, каждую секунду моей жизни, - с заметной мрачностью в по – прежнему спокойном тоне, обдавая своим теплым свежим дыханием с легким запахом кофе мое лицо, что в данный миг было лишь в нескольких сантиметрах от лица моего любимого мужчины, шепотом медленно, будто подбирая подходящие слова, сказал страж и в следующее мгновение аккуратно убрал мои руки со своей шеи и быстро отступил на пару шагов назад. Ты ответил на мой вопрос, любимый, а я так ничего и не поняла, волки тоже каким – то образом напоминают тебе о тяжелом болезненном прошлом, но почему они всегда с тобой, или ты имел в виду воспоминания, мой дорогой, слишком туманны и расплывчаты твои слова, чтобы я смогла уловить их суть, но ты не захотел мне ничего пояснять, мой родной, значит, не посчитал нужным, что же, пусть будет так, как ты решил, больше задавать подобных вопросов и расстраивать тебя я не стану, не волнуйся, я всегда искренне пытаюсь тебя понять, Дмитрий, просто, к моему большому огорчению, у меня не всегда это получается. - Пожалуйста, не забудь о своем обещании, Роза, - негромко произнес Беликов, сканируя меня тяжелым немигающим взором своих темных глаз, и через несколько мгновений, видимо, найдя ответы на свои не заданные вопросы в моей душе, что мой любимый мужчина всегда мог читать, как открытую книгу, дампир развернулся и быстро пошел по коридору прочь, с каждым шагом все отдаляясь и отдаляясь от меня, двигаясь, возможно, навстречу своей гибели, Господи, я никогда не верила в тебя, но прошу тебя, если ты не являешься выдумкой религиозных людей, береги Дмитрия, храни моего любимого человека, молю тебя. Мой обожаемый дампир повернул на лестницу и скрылся из поля моего зрения, и только после этого я перестала стоять на одном месте, провожая взглядом самого дорогого в моей жизни мужчину и вернулась в комнату, закрыв дверь на ключ, последние остатки сил окончательно покинули меня, и я опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к двери и обняв руками согнутые в коленях ноги, а слезы сами собой соленым дождем полились из моих глаз, капельками стекая мне на шею и смешиваясь с водой, капающей с наскоро вытертых длинных волос, какой же нескончаемый сегодня день, нет ему ни конца, ни края, когда же он, наконец – то, закончится, я так устала, мне так хочется проснуться, и чтобы все это оказалось кошмарным сном, вот только этого увы не произойдет, это моя реальная жизнь с кошмарами в ней наяву. «Как я буду жить, если Дмитрий не вернется из этой поездки, естественно связанной со стригоями и опасностью, что бессмертные вампиры, напрочь лишенные чувства сострадания и милосердия, могут представлять для моройского мира», мысленно спросила я себя и тут же поняла, что вопрос был задан неправильно и должен звучать несколько по – другому. «А смогу ли я, вообще, жить дальше, если мой любимый мужчина, мой обожаемый Дмитрий Беликов, мой самый близкий и родной человек на этом свете, мой личный Бог, моя любовь, мой смысл жизни, мое все умрет и будет лежать в мягкой черной земле могилы?» «Наверное, все же нет», спустя несколько долгих мгновений, дала я предельно честный ответ прежде всего себе самой, сжимая в ладони серебряную цепочку с крестом и все еще продолжая ощущать витающий в воздухе до боли знакомый аромат лосьона после бритья, какой мой любимый мужчина так и не сменил, вот и у меня, скорее всего, банально не хватит сил перевернуть следующую страницу жизни, если в ней уже не будет Его, моего обожаемого русского Бога…